Стихотворения | Печать |

Александр Яшин


В родных местах

Не верю, что звери не говорят,

Что думать не могут певчие птицы,

Что только инстинкты у хитрой лисицы

И пчелы не знают, чего творят.


Попробуйте в роще уединиться,

Укрыться под хвойный густой наряд

Да вникнуть в жизнь, что шумит вокруг,

Предубежденность на время откинув, —

И в сердце не будет места гордыне,

Вас трепет и робость охватят вдруг.


Достойно ль царя природы делить

Всех в мире живущих

На высших и низших?

Порой и владыки разумом нищи,

Все относительно, может быть?


Высокомерие не к лицу

Ни великану,

Ни мудрецу.

В сосновом бору,

В березовой роще,

Где так многогранно желанье жить,

Мне, сильному, только добрей и проще

И человечней хочется быть.


Мы видим не все со своей горы,

Чудес неоткрытых еще не мало.

Боюсь, чтоб кичливость не помешала

Нам постигать иные миры.

 

Обнова

Вот и крыша готова,

Постланы пол, потолок.

Вырос в бору сосновом

Среди лесных дорог

Терем-теремок —

Охотничий домок.


Вставлены косяки,

Рамы остеклены.

Со стороны реки

Углы осмолены.

У терема крыльцо,

Вместо скобы кольцо,

Желоб для водостока,

Даже конёк налицо.


Все — чему сердце радо,

Все — для ума и души,

Детство и юность рядом,

Рябчики и поляши.

Большего в жизни не надо:

Только сиди — пиши.


Некуда больше рваться,

Не о чем тосковать.

С матерью буду встречаться,

С пеньем птиц просыпаться,

Жить, как учила мать...

 

Беличьи свадьбы

Начинаются беличьи свадьбы,

Бор в слепящем морозном огне.

Не положено, а летать бы,

По сосновым верхам и мне.


От возни на земле отрешиться,

От чужих отмахнуться забот,

Ни за что не болеть,

Ничего не страшиться,

Жить, как ветер в вершинах живет.


Небо зыбко, и сучья хрупки,

Но ведь тем и свята простота,

Что в глазах только беличьи шубки

Да манящие вспышки хвоста.


Я скольжу за колхозные гумна,

Оседает под лыжами снег.

Птицы с веток срываются шумно

И ныряют в сугроб на ночлег.


Как все просто в березнике частом,

Снова ростепель входит в права...


Не погибли бы только под настом

Простодушные тетерева.

 

Покормите птиц

Покормите птиц зимой,

Пусть со всех концов

К вам слетятся, как домой,

Стайки на крыльцо.


Не богаты их корма.

Горсть зерна нужна,

Горсть одна — и не страшна

Будет им зима.


Сколько гибнет их — не счесть,

Видеть тяжело.

А ведь в нашем сердце есть

И для птиц тепло.


Разве можно забывать:

Улететь могли,

А остались зимовать

Заодно с людьми.


Приучите птиц в мороз

К своему окну,

Чтоб без песен не пришлось

Нам встречать весну.


Анатолий Вагин


В лесном краю

Заволжье. Лесная сторожка.

Пью чай за кряжистым столом.

Ноябрьский рассвет мне в окошко

Рябиновым машет крылом.


Айда — напрямик, без опаски —

В разлив вековых сосняков,

Где леший из дедовой сказки

Когда-то пугал кержаков.


И там, в этом море зеленом,

Всем лешим назло всколыхну

Азартным заливистым гоном

Укромных полян тишину...


В. Эльснер

 

Болото

1.

Здесь может ведьма лишь проехать в ступе.

Зеленой жижей топь сквозит в траве.

Пикирует стремглав на кочку дупель,

Чирок, нырнув, стоит на голове.


Гуляют цапли, словно по паркету,

Где не пройдут ни человек, ни пёс,

Для голенастых нет ни в чем запрета

И головы важнее — длинный нос.


Самцы, ерошась, на лугу токуют,

Затеявши любовную игру.

Солидный аист не спеша смакует

Прозрачную лягушечью икру.

 

2.

Стоит немолчный гомон над болотом.

Стремглав куда-то кулики летят.

Укрытые ракитовым оплотом,

Покрякивают выводки утят.


Бледнеет день, и веет сна услада.

Над топью вечер лунный плащ простер,

И гимном ночи звучные рулады

Выводит квакш неисчислимый хор.

 

Заводь

В ольховой чаще дремлет заводь.

Осенний день безветрен, мглист.

На дно ее, не в силах плавать,

Ложится золотистый лист.


И мнится там приют сокровищ,

Но медлит славный витязь тот,

Кто, победив коряг-чудовищ,

Все это золото возьмет.


Мерцают чуть разводы зыби,

Когда их тронет луч скупой.

Да чешуя блеснет на рыбе,

С налета схваченной скопой.

 

Змея

Колеблются чуть видно травы,

В них отдыхает ветерок.

Смотри, прогалиной дубравы

Ползет змея на солнцепек.


От зноя в сладком опьяненьи

Уже почти оцепенев,

Она сворачивает звенья

И сонно раскрывает зев.


Мелькает смутным блеском жало,

Им и во сне грозит змея,

И переливами металла

Отсвечивает чешуя.


В упор в урочище лесное

Лучи полдневные скользят.

И кажется, что стрелы зноя

Змеиный впитывают яд.


Василий Казанский

 

Времена года

Весной

Вечер и ясный, и теплый, и тихий,

пахнущий прелой листвою и мхом.

Крик журавлей на болоте глухом

трубный, и нежный, и грустный, и дикий.


Мягко журчащие тайные воды,

туч золотых над закатом табун...

Сердцу открытая вечность природы,

мир, что безмерно и древен, и юн.

 

Осенью

Осенний серый день. Станицы журавлей.

Шум елей строгий, тишина полей.

Рог звонкий, гончих стон и плачущий и страстный,

и мысли взлет высокий, сильный, ясный.


Ю. Ливеровский

 

На Ильмене

Осенний дождик хлещет без разбора

по лесу, по кустам, по вспененной воде,

по крышам дребезжит, по окнам, по заборам,

холодный, яростный, он падает везде!


Но груды туч с трудом раздвинет ветер

и бледную откроет синеву,

и листья блестками с ветвистых, старых вётел

бесшумно опадут на мокрую траву.


Как хороши тогда прибрежные болота —

примятые волнами камыши,

негреющего солнца позолота

и утки черные на заводях в тиши.


Здесь осень поздняя, неяркая окрасом,

холодный утренник — зимы морозный знак,

и чертят крыльями последние бекасы

над Ильменем стремительный зигзаг!


Константин Чебанов


Костер

Пряди дыма выстлав полукругом,

Добр и весел с самых давних пор,

Ты встаешь любимым старым другом

Предо мной, охотничий костер.

В те года, когда мне было ново

В даль весны шагать в закатный час,

На тропинках детства голубого

Ты плясал таинственно не раз.

Ты сверкал в опушке предосенней,

Когда звезды к елям тихо льнут.

И среди лесных кудрявых теней

Вновь мечты о счастье оживут.

И каким бы ветром очумелым

Жизнь меня ни била напролом,

Я всегда согрет душой и телом

Под твоим живительным теплом!


Александр Балонский


В осеннем лесу

Листопад по всей округе,

птиц не слышны голоса.

В золотой осенней вьюге

перелески и леса.


Синева течет сквозь ветви,

облаков плывет гряда.

Протянуло бабье лето

паутины-провода.


Травы желтые поникли,

пряный льется аромат.

Кисти розовой брусники

на кочкарниках лежат.


Роща с каждым днем все краше,

ярче все ее цвета.

Вдруг свечой взовьется вальдшнеп

у тропинки из куста.


Вздрогнут ветви в каплях влаги.

Снова тихо, ветра нет...

Только эхо за оврагом

отзовется на дуплет.


У ручья калина рдеет,

соком жарким налита.

Стали зори холоднее

и прозрачней высота.


По опушкам и полянам

целый день хожу в лесу

и букет листвы багряной

вместе с дичью в дом несу.

 

На засидках

Ночь. Мороз. Сижу с двустволкой,

притаившись на стогу.

Щиплет щеки воздух колкий.

Тени видны на снегу.

По седым ветвям березы

пробегают огоньки.

Далеко в тиши морозной

слышны заячьи прыжки.

Из соседнего селенья

лай доносится собак.

По снегам туманной тенью

к стогу выскочил русак.

Я смахнул с ружьишка иней,

не спеша спустил курок.

Грохнул выстрел... В сумрак синий

медленно пополз дымок.

Звездный свет струился сверху,

растекаясь по снегам.

И серебряное эхо

покатилось по лугам...