Друг животных | Печать |

Холостов В. Г.



Старинные дома, словно люди, имеют свою биографию. А похожему на маленький замок дому № 4 по улице Дурова в Москве довелось повидать особенно много.

Раньше эта улица называлась Божедомкой, а особняк с башенками принадлежал Владимиру Леонидовичу Дурову. Теперь здесь полный сказочных чудес «Уголок имени Дурова» — музей, зверинец с пятьюстами четвероногими и пернатыми «артистами», единственный в мире театр зверей.

Кто же создатель этого Уголка, этого театра, никогда не забываемого естествоиспытателями, любителями живой природы и детьми?

Еще лет тридцать-сорок тому назад имя Владимира Дурова связывалось в народе с представлением о залитой огнями цирковой арене, острой политической клоунаде, о целой труппе дрессированных животных, включая чуть ли не разговаривавшую по-человечьи обезьяну Мимус. Особым успехом пользовалась «Дуровская железная дорога» — представление, занимавшее все второе отделение цирковой программы.

Свыше пятидесяти лет выступал в цирке Владимир Дуров.

Свою любовь к зверям и птицам, к бродячей цирковой жизни Владимир Леонидович считал наследственной. Ведь его бабка, говаривал он, Надежда Дурова не только бежала в 1812 году на войну, скрывала свой пол под военным мундиром, получила чин и отличие за храбрость, как офицер Александр Андреевич Александров, но и с детства отличалась совершенно невероятной любовью к животным, способностью понимать их; и животные льнули к ней.

Братья Дуровы — Володя и Анатолий — рано остались сиротами. Мальчиков взял к себе крестный отец и опекун Захаров. Он возил их на народные гулянья и в балаганы на Девичьем Поле, в цирк Соломонского. Дома Володя возился с лошадьми, собакой, увлекался голубями. Украдкой от опекуна к мальчикам ходил на дом цирковой гимнаст Забек, за гроши учил братьев акробатике.

Чопорность богатого дома тяготила мальчиков. За акробатический трюк на экзамене закона божьего Володю исключили из школы. И братья (старшему тогда было едва четырнадцать лет), подобно своей знаменитой бабке, сбежали из дому. Они поступили клоунами-акробатами в балаган Ринальдо, побывали с ним в разных городах, вернулись домой, вновь бежали... Так начиналась цирковая карьера братьев Дуровых.

Благотворное влияние оказал на подраставшего Владимира издатель детских книг и редактор журнала «Детское чтение» известный педагог Д. И. Тихомиров, в пансион которого Володя был отдан на воспитание.

— Иди каждый своим путем, каков бы он ни был, — внушал подростку Тихомиров. — Лишь бы на пользу народу, для его просвещения.

Молодой Дуров, скитаясь по разным городам, изучал и дрессировал животных, помогавших ему высмеивать людские пороки. В годы реакции, в условиях жандармского режима, не так-то легко было стать сатириком. Манеж цирка облегчал эту задачу: клоун мог говорить многое, что цензура не дозволила бы опубликовать в газете или журнале. Не менее важным было и то, что Дуров мог обращаться непосредственно к простой, зачастую неграмотной народной массе, говорить с нею на понятном ей языке.

Сатирический репертуар Дурова в зависимости от «текущего момента» обновлялся с поразительной быстротой. Но артиста не раз высылали из Санкт-Петербурга и других городов.

Советским охотникам, несомненно, наиболее интересна и близка научная деятельность В. Л. Дурова в области охотничьего собаководства.

Первые послереволюционные годы Дуров работал только в своем Уголке, созданном еще в 1909 и преобразованном в 1919 году в Зоопсихологическую лабораторию Главнауки Наркомпроса РСФСР. Ученый совет лаборатории, возглавлявшийся заместителем Дурова по научной части академиком А. В. Леонтовичем, включал профессоров Г. А. Кожевникова и В. В. Бунака, инженера Б. Кажинского, юриста В. Л. Блюменау и ученого секретаря И. А. Лев. Однако этот состав не удовлетворял Дурова. Его жена жаловалась: «Профессора в лаборатории работают мало, серьезными опытами почти не занимаются. Они все заняты на своих основных местах. Лаборатория для них — только придаток. Получают они у нас гроши. Работают больше из любви к Владимиру. За все время издали в двадцать восьмом году первый выпуск “Трудов Зоопсихологической лаборатории”... По существу научной работы профессоров здесь нет, а есть профессора при Дурове. В Уголке и лаборатории есть Дуров и его звери. Не будет Дурова — не будет и лаборатории, ничего не будет».

Пессимистический прогноз А. И. Дуровой оказался не точным. «Уголок Дурова» после смерти его основателя не заглох. Он превратился в видный культурно-просветительный комбинат (музей, зверинец, театр), пользующийся известностью не только в Москве и Советском Союзе, но и за его рубежами. Бессменной руководительницей Уголка по сей день является дочь В. Л. Дурова — Анна Владимировна Дурова-Садовская.

Сам Дуров в те годы работает очень много. В 1924 году он выпускает книгу «Дрессировка животных», в 1928 году — в издательстве «Молодая гвардия» — «Звери дедушки Дурова», в 1933 году во Всесоюзном кооперативном издательстве — наиболее интересную для нас книгу «Научная дрессировка промыслово-охотничьих собак». Автор ее прекрасно понимал значение пушного промысла в экономике страны. Он говорил: «На основе коренной социалистической перестройки всего нашего хозяйства охота также должна принять совершенно иные формы. Бедняцко-середняцкие массы охотников уже создают коллективное охотничье хозяйство, применяя коллективные методы в разведении, охране и добыче зверя и дичи. Охотничьи колхозы все более решительно ставят перед собою цель: усовершенствовать все орудия и способы охоты для того, чтобы всемерно ее облегчить, организованно воздействовать на силы природы для расширения охотничьих угодий и путем поднятия квалификации охотников добиться наибольших результатов». Применение же хорошо подготовленной собаки повышало, по его наблюдениям, эффективность охоты в три-четыре раза.

В своей последней книге В. Л. Дуров тактично замечает: «Мои многочисленные наблюдения над животными вообще и над собаками в частности в течение более полустолетия дают мне некоторое основание критически отнестись к тем методам дрессировки охотничьих собак, которые преподаются в выпускаемых до последнего времени книгах, тем более, что эти методы не вяжутся с теми достижениями науки в этой области, которыми мы имеем возможность пользоваться сейчас». Он был уверен, что задача охотников должна сводиться к тому, чтобы путем всестороннего изучения психики собаки добиться наилучшего использования ее природных способностей для нужд охоты. «Этого мы достигнем только в том случае, — писал он, — если отрешимся от целого ряда предрассудков, связанных или с невежеством, или с барско-феодальным отношением к охоте».

Дуров ценил накопленный охотниками опыт натаскивания легавых, нахаживания лаек, но считал, что из него нужно отсеять все ненужное, вредное, а под то полезное, что останется, подвести научную основу. Этому он и посвятил свою книгу, включив в нее, помимо общей и частной рефлексологии, такие специальные главы, как инстинкт преследования и бегства, бить или не бить собаку, первые шаги дрессировщика, с теми же методами — в поле, важна ли порода для охотничьей собаки, и т. п.

В своих научных опытах Дуров всегда оставался учеником и последователем академиков Сеченова, Павлова и Бехтерева. Возглавлявшаяся им лаборатория поддерживала самый тесный контакт с различными институтами Академии наук СССР, работавшими в области зоологии, рефлексологии, психологии и многих других «логий».

Заканчивая книгу, Дуров предвосхищал: «Знаю я также и то, что мои предложения встретят со стороны одних равнодушие консерваторов; со стороны других — возражения не по существу, а в том смысле, что, дескать, «сотни лет охотились с собакой, дрессированной механическим способом, и, слава богу, не плохо охотились. А вот ваш способ, дедушка Дуров, надо еще проверить!»

В. Л. Дуров давно уже считается общепризнанным основоположником школы гуманной вкусопоощрительной дрессировки животных. В высказываниях его современников — русских и зарубежных — постоянно сквозит изумление, каким образом ему, в сравнении с другими известными дрессировщиками, удалось в обучении животных достичь столь блестящих результатов. Теперь мы знаем, что своими успехами он обязан не только прирожденному таланту, всеобъемлющей любви к животным, но и своей кропотливой научной работе в области зоопсихологии. Нет сомнения, что и рекомендованная им методика воспитания и подготовки охотничьих собак найдет в будущем немало сторонников среди культурных советских охотников.