С ружьем по Азербайджану | Печать |

Филенко Ф.



Кавказский хребет в районе Баку выходит к Каспию, разрезая Азербайджан, в климатическом отношении, на два резко отличающихся друг от друга района: северный (включая и район Баку до станции Аляты) и южный, простирающийся от станции Аляты до городка Астарь. Совершенно обособленно в южном районе выделяется городок Ленкорань — место влажных субтропиков.

В северной части Азербайджана климат значительно холодней южного. Здесь зимой бывают крепкие морозы, хотя и непродолжительные. Они сковывают водоемы льдом. Довольно часто проносятся снежные бураны.

Но южная часть почти не знает зимы. Она защищена от холодных северных ветров горами, и поэтому здесь теплый, мягкий климат. Именно здесь и зимует невероятное множество птицы, улетающей из Европейской части Союза.

Северный район в охотничьем отношении менее интересен. Правда, на узкой равнинной полосе, идущей вдоль побережья Каспия с севера на юг от Дербента до Баку, есть интересные места. В районе станции Дивичи (125 км севернее Баку) раскинулись плавни и лиманы, в которых останавливается пролетная дичь. А севернее, в районе реки Самур, в густых лесных зарослях водятся дикие свиньи, шакалы и другая дичь.

Вся птица осенью тянет краем берега моря, вдоль сравнительно узкой равнинной полосы. Если вам посчастливится в это время ехать поездом по побережью, то вы можете часами наблюдать летящих стороной-птиц: уток, гусей, лебедей и мелких пернатых. Здесь широкие полынные степи чередуются с рисовыми полями, виноградниками и прочими посевами. С наступлением осенних дождливых месяцев на солончаковых почвах образуются болота. Даже на паровых землях и позднее на озимях образуются большие вязкие лужи. Вспаханные участки до того раскисают, что по ним невозможно идти — ноги засасывает, словно топь. Однажды я попал на такую пахоту и оказался в положении мухи на липкой бумаге. Хорошо, что поблизости оказался охотник, который вытащил меня на более надежное место.

Именно на этих болотах и раскисших пашнях останавливается на отдых всякая дичь. На сухих полынниках днюют стрепеты и дрофы. Однако охота на тех и других довольно трудна — птицы очень осторожны, а место открытое. Надо сказать, что вообще в этом районе республики охотничий успех зависит от погоды, от состояния моря. Когда на Каспии шторм, птицы снимаются с воды и летят на береговую полосу. В такие дни дичь, летящая вдоль моря, сбивается с маршрута и садится на отдых.

Как-то поздно вечером в конце ноября я приехал на разъезд между станцией Дивичи и разъездом Сарван. Здесь решил заночевать в вагоне дежурного по станции, а на следующий день поохотиться на уток.

Ночью разыгралась непогода с обильным снегопадом. Несколько раз я выходил из вагона и прислушивался к плачу шакалов, доносящемуся сквозь завывание ветра. Потом, пригревшись у печки, стоящей среди вагона, я заснул. Часа за два до рассвета в дежурке начался переполох. Кто-то меня тормошил и приговаривал:

— Вставай, смотри, кого я убил.

Я открыл глаза. Передо мной стоял мокрый от тающего снега, восторженно улыбающийся стрелочник Гасан, парень лет двадцати трех. А у его ног, растянувшись чуть ли не во всю ширину вагона, лежал убитый волк.

Сон как рукой сняло. Как? Откуда? Ведь Гасан в эту ночь дежурил на первом стрелочном посту! Оказывается, вот что произошло.

Незадолго до того, как меня разбудили, на разъезде остановился товарный состав. Стоя на разъезде, машинист выключил главный прожектор, но, когда был получен со станции Дивичи сигнал на отправление состава, машинист включил прожектор, и тут дежуривший на стрелке Гасан увидел волка, шедшего по железнодорожному пути к разъезду, он пробирался к сараям и загонам работников разъезда, где находились скот и птица. Ослепленный прожектором волк не бросился наутек, а застыл на месте, метрах в двадцати от стрелки. В будке у Гасана было ружье. Он неоднократно убивал крадущихся ночью шакалов, охотился на уток, садящихся на лужи у полотна железной дороги.

А тут волк!

Быстро зарядив ружье, стрелочник выскочил из будки. После выстрела волк еще бился между рельсами, а над ним прогрохотал товарный состав.

Другой, не менее любопытный случай произошел в этих местах дней пятнадцать спустя. Закончив охоту, вечером я ожидал на разъезде пассажирский поезд, чтобы ехать в Баку. Незадолго до прихода поезда в вагон дежурного ввалилась группа охотников. Каждый из них тащил по огромному куску мяса или окороку, а один согнулся под тяжестью клыкастой кабаньей головы.

Такой трофей в этих краях не редкость. Но интересно то, что охотники убили кабана километрах в четырех от разъезда на «голом» месте. Выпавший накануне снег помог охотникам заметить кабаний след, идущий к небольшому островку камыша, одиноко сохранившемуся на месте высохшего летом болота. Окружив кабана, охотники не дали ему уйти в сторону плавней.

В этот день, когда все было покрыто рыхлым мокрым снегом, я пережил незабываемые минуты.

Выйдя рано утром из дежурки, я пошел вдоль речки к квадратам рисовых полей. Урожай давно был убран, но осталось кое-что и птице. Побродив часа два-три по заросшим камышом берегам речки, я подошел к рисовым полям. На солнце начал таять снег, обнажалась набухшая водой земля. По межам сохранилась сухая высокая трава и камыш. Едва я подошел к первому квадрату, огороженному высокой насыпью, как с него и с соседних полей снялись огромные стаи кряковых уток. Я присел за земляной вал, поросший камышом. Утки в разных направлениях кружились надо мной, и я решил сделать несколько удачных выстрелов. В это время новые косяки уток потянули на эти поля со стороны моря. Они летели надо мной стая за стаей. И так низко и без боязни, что стрелять по ним было уже неинтересно, и я, довольный тем, что здесь их безмерно много, долго провожал их взглядом. Повсеместно в Азербайджане, в том числе и здесь, севернее Баку, кроме шакалов, способных своим истошным криком по ночам довести до бешенства, можно встретить лису, зайца, барсука.

Непосредственно в районе Баку в августе-сентябре по долине пересыхающей местами речушки Джанги-су, среди голых скалистых гор можно охотиться на кекликов.

Охота на них трудна. В поисках выводков приходится карабкаться по крутым склонам и осыпям, рискуя ежеминутно встретиться со скорпионом, фалангой или гюрзой, укус которых малоприятен.

Охотиться на кекликов лучше всего рано утром или перед заходом солнца, когда нет жары и птицы спускаются с гор, к речке. Пробираясь вдоль русла по зарослям камыша и полыни, можно сделать несколько удачных дублетов по поднимающимся с криком и хлопаньем выводкам кекликов.

Долина речки Джанги-су в верхнем ее течении с ее голыми скалами, крутыми осыпями и глубоко истрескавшимися застывшими потоками синеватой, как бы изверженной из недр земли глины очень напоминает лунный пейзаж. Тишина, безлюдная глушь вокруг. Здесь нет пасущихся стад, нет поселков. Не удивительно, что именно в этой глухой долине мне посчастливилось увидеть камышового кота — хауса.

Случилось это в один из сентябрьских дней. Мы охотились вчетвером. Я и один морской офицер шли по высокому берегу, обрывающемуся к воде скалой. А два других охотника продвигались вдоль речки и чуть отстали от нас. Идя самым краем обрыва, я заметил внизу под скалой в камышах какого-то зверя желтовато-серого цвета величиной почти с волка. Зверь, затаившись в камыше, внимательно наблюдал за охотниками, идущими по пойме реки, и совершенно не подозревал, что мне со скалы, с небольшого расстояния он хорошо виден.

Южнее Баку, к городу Ленкорани, тянется территория знаменитого Кировского заповедника. В нем есть множество самых разнообразных птиц. На них охота запрещена, но наблюдать за ними весьма интересно. Здесь есть знаменитая султанская курочка, а также стаи розовых фламинго, пеликанов, белые цапли, лебеди, черные аисты и другие редкие птицы. Я уже не говорю об утках, гусях и многочисленных куликах.

Однажды мне пришлось ехать в Ленкорань. Поезд шел вдоль заповедника, и все это время по обеим сторонам железнодорожного полотна можно было видеть множество плавающих в лужах и канавах уток, а белые цапли продолжали стоять на одной ноге даже тогда, когда поезд издавал пронзительные свистки.

Здесь почти нет зимы. Изредка выпадающий снег тут же тает. Насколько зимой тепло, можно судить по такому случаю. Я проводил свой отпуск на охоте в плавнях и в канун Нового года. Переправляясь через речку, увидел плывущего по воде перед, моей лодкой ужа с лягушкой во рту, а по берегу расхаживали черепахи.

Изредка, конечно, и в этих краях бывают суровые по местным условиям зимы с морозами и снежными буранами. Тогда, к сожалению, много дичи гибнет от бескормицы и холода.

Если ехать из Баку в Ленкорань по шоссе, то на 172—175-ом километре слева и справа от дороги можно увидеть лиманы и плавни. В дождливую пору протекающая здесь речка широко разливается, образуя бесчисленные протоки и рукава. Все это зарастает камышом и другой растительностью, где можно часами бродить, не находя выхода к суше: кругом море зарослей и таких высоких, что только над головой видишь клочок неба. В этих, дебрях кое-где плесы. Вот там-то и надо искать крякву. Охота не легкая; научиться не блуждать по камышам и приходить к облюбованному месту трудно. Но я приспособился. Идя в первый раз на охоту днем, я делал заломы растений, которые ночью при свете луны блестели так, что уже нельзя было сбиться с пути.

В погожие дни охота на плесах бывает интересна, если не считать того, что донимают без конца парящие болотные луни. Эти хищники являются не только бичом местной дичи, но и охотников. Бывало, не успеешь добрести до сбитого селезня, как уже на него спланировал лунь и уволок куда-нибудь, оставив лишь горсть перьев. Однажды я сбил восемь хищников. Но что толку! На смену им прилетело еще несколько штук.

Охоту осложняют и поиски убитой дичи. Место ее падения очень трудно бывает определить из-за высоких и густых камышей. В таких случаях хорошо помогает компас. Сделав выстрел, стараешься скорей засечь по азимуту то место, где вероятнее всего упала птица. Если она сбита насмерть, то восемьдесят шансов из ста за то, что трофей будет найден (опять же если его не унесет лунь).

Особенно много дичи держится на открытых заливных пространствах в солончаковой степи. Но подойти к дичи нет никакой возможности.

Только после долгих поисков мне удалось придумать довольно простой способ охоты. Суть его заключалась в том, что на краю открытого плеса, где особенно часто садилась дичь, я нашел сухое место, поросшее полынью. Я улегся на спину и засыпал себя и ружье охапкой полыни. Получилось так, что и бугра большого нет, чего особенно боятся гуси, и меня не видно. Едва солнце начало закатываться, как потянули на разлив казарки. Они летели низко и не замечали меня. Так удалось мне отлично поохотиться. Помимо водоплавающей дичи, в этих краях много волков, лисиц, шакалов, есть барсуки и камышовые коты. Но особенно много диких свиней. С наступлением сумерек они выходят из крепей и бродят стадами, лакомясь кореньями и молодыми побегами камыша. Сидя в засидке, мне случалось не раз слышать их на жировке. Когда впервые я услышал, что кто-то идет по воде и изредка останавливается, я предположил, что это заблудившийся охотник. Желая помочь ему, я крикнул:

— Ну чего встал, иди ко мне!

Каково же было мое удивление, когда вместо человеческого голоса я услышал треск, бултыхание воды и перепуганный храп удирающего кабана.

Случалось, что, бродя по лиманам, я и мои товарищи натыкались на кабаньи лежки. Звери устраивают их весьма оригинально. Они ломают камыш и стаскивают его в кучи, возвышающиеся над водой. Потом притаптывают поплотней и устраиваются на них, как на весьма удобных лежанках.

Кормятся свиньи корнями и молодыми побегами, а также водяным орехом — чилимом. На озере Кара-су мы приобрели горький опыт и знаем теперь, что значит ходить босиком по дну озер, где растет чилим. Не случайно его называют «чертовым орехом». Плоды чилима с торчащими во все стороны острыми шипами очень похожи на миниатюрные противотанковые ежи. Мне довелось слышать, что некоторые «охотники» приспособились бить с автомашин выходящих на колхозные посевы свиней. В летнее время браконьеры подкарауливали их в открытой степи и преследовали, пока не истребляли большинство. В последнее время охотинспекция Азербайджана этому варварству положила конец.

Одним из основных направлений охотничьих поездок является железная дорога Баку — Ереван. От реки Куры и далее — в районе станций Саатлы, Папанино, Карадонлы — тянутся отличные охотничьи угодья. Лучшим, бесспорно, является старица реки Куры, превратившаяся в огромное озеро Сары-су. Оно тянется на многие километры. Здесь есть охотничьи домики, лодки, а также автотранспорт, который встречает приезжающих из Баку охотников. Чтобы попасть в эти охотхозяйства, лучше всего сойти на станции Папанино.

Стоит рассказать и о тех незаметных местах, где нет бессчетного числа птиц, где нет шумных ватаг охотников, где не требуется ни лодки, ни охотничьих домиков, но где можно по-настоящему поохотиться.

В этих угодьях есть целая система каналов, арыков и мелких озер, на которых держится дичь. По полынным, еще не совсем освоенным степям можно поохотиться на стрепетов, дроф, лисиц, зайцев, шакалов.

Лично меня больше всего прельщала охота на одном из старых каналов в районе станции Карадонлы. Охотясь как-то, я заметил, что большинство летящих вдоль канала уток обязательно делает поворот над одной и той же излучиной и пересекает широкий мыс, густо заросший высоким бурьяном. Мне даже шалаша не пришлось делать. Я присел под бурьяном и очень удачно поохотился, причем добытая дичь падала тут же на сухом месте.

Охотнику можно побродить и вдоль старых арыков и каналов. Спугнутые утки поднимаются «столбом» вверх, подставляя себя под верный выстрел.

По межам среди пустых хлопковых полей и в кустах вдоль арыков удавалось поднять лису, шакала или зайца. Часто встречались волки, подкарауливающие отбившихся от отар овец.

По железной дороге Баку — Тбилиси мне лучше всего знаком район озера Кара-су, находящийся в полутора километрах от станции Гаджиево. Здесь тоже имеются охотничьи домики, лодки, собаки. Егерь всегда поможет во всех охотничьих вопросах.

На озере Кара-су особенно много дичи во время пролета. В другие дни тоже скучать не приходится. Но берегись, охотник, внезапно налетевшего шторма. Среди разбушевавшейся стихии легкая вертлявая лодка в руках неопытного гребца может стать причиной трагедии.

По рассказам местных охотников, в горах Азербайджана интересна охота на кабанов и медведей. Любители охоты по перу могут пострелять фазанов.

Всех охотничьих эпизодов в маленьком очерке не перечислишь, да я и не ставил себе такой цели. Мне хочется, чтобы едущие на охоту в Азербайджан знали бы, с чем могут там встретиться.

Человек, побывавший в этих краях хоть раз, никогда не забудет охотничьих дней, как не могу забыть их я.