Письмо в редакцию. Фельетон | Печать |
Дорогая редакция!

Большие и маленькие звери, населяющие Подмосковье, поручили мне через альманах «Охотничьи просторы» обратиться к московским охотникам и вообще ко всем москвичам с двумя просьбами:

Просьба первая. В подмосковных лесах очень красиво, иногда выйдешь из чащи — и просто залюбуешься живописными окрестностями. Леса, перелески, поймы рек населяет много зверья, и не только местного, но и приезжего. Кое-каких зверьков к нам выписывают даже из-за границы. Недавно под Москвой выпустили привезенных, кажется, из Польши зайцев-русаков. Так вот, встретил тут как-то эдакого русачка, крупного, выхоленного, и он мне с не нашим акцентом говорит: «Что это случается в лесу в воскресные дни?» Я не понял, что имеет в виду русачишка, и попросил рассказать, что же он заметил. Заяц описал картину, очень похожую на мусорную свалку. Так как я частенько наблюдал, главным образом на берегах рек или на красивых полянках, пепелища, срубленные деревья, разбитые бутылки, консервные банки, обрывки пакетов, газет, то понял, что заяц-эмигрант говорит о туристских лагерях и остановках.

Я со многими зверями говорил о туризме, и все мы пришли к убеждению, что этот спорт нужный и полезный для городских жителей. Туристы мне в основном нравятся. Это веселый народ; у них иногда бывают такие маленькие радиоприемники, которые слышно очень далеко в лесу. И вот из этих приемников мы, звери, много раз слышали, как московские дикторы проповедуют туризм, рассказывают о маршрутах, рекомендуют остановки и достопримечательные места, но они ни разу не говорили, как туристы должны вести себя в походах, не просили их беречь лес и не пугать нас, лесных жителей, дикими криками. Говорят, где-то в дальних краях есть такой волчий принцип: «после меня хоть потоп», я знаю, что наши люди в городах и селах по этому принципу не живут. Может быть, можно, чтобы и в лесу люди волчьими принципами не пользовались — волков в Подмосковье давно нет.

Сейчас вместе со своей старушкой и лосенком мы живем на берегу канала имени Москвы, возле пристани Солнечная поляна. Туристов там всегда полным-полно. Места уж больно хорошие — вода, лес, все, что нужно человеку для отдыха. Так вот сынишка наш глупый ничего не боится, и, как мы зазеваемся, он обязательно убежит на пристань. Туристы его не обижают, кормят хлебом с солью, а известно, как мы соль любим. Уйдет малыш, а мы со старухой волнуемся. Не то, что мы боимся, что его обидят. Нет, туристы народ ласковый. Страшно, что он ноги себе поранит. В лесу везде битые банки-склянки валяются, мусор, хлам, долго ли до беды? Поэтому моя первая просьба к читателям и редакции — потребовать, от кого полагается, срочно выработать небольшую памятку для туристов. Ведь есть же памятки велосипедистам, мотоциклистам. Даже для домашних хозяек памятки пишут, как что стирать или там готовить (я для своей старухи такую достал). Пусть и для туристов напишут небольшую памятку. Дадут в ней несколько полезных советов и расскажут, как должны вести себя люди в лесу, чтобы зверью за них стыдно не было, в особенности перед импортными зайцами. Эту памятку можно назвать «Правилами поведения на лоне природы», вкладывать ее в каждый рюкзак, продающийся в магазине. Прилагать к другому спортивному имуществу. Выдавать на туристских базах. Ведь многие городские жители, любящие природу, прочитав занимательно составленную памятку, не бросят неприбранным место своей стоянки.

Еще один туристский вопрос. Весной и осенью холодно ночью в лесу. Холодно даже мне — лосю в теплой шкуре. Каково же бедным туристам без костра? Все наверняка согласятся, что при каждом ночлеге в лесу костер необходим. Нужно сварить ужин, обсушиться, а иногда и сплясать веселый танец вокруг костра, сыплящего в ночное небо золотистыми искрами. Так вот пусть подумают те, кому это положено, где же туристам брать дрова для этих костров? Лес рубить нельзя. Сухостой и валежник собирают лесники и продают централизованным порядком. Может, от этой торговли не велика выгода и выгоднее сушняк оставлять на туристских маршрутах, чтобы не портили они хороших деревьев? Мне кажется — не удастся заставить туристов нести дрова в лес из Москвы. Возле дорогостоящей походной газовой плиты не обсушишься и уж, конечно, плясать не интересно, это понимаем даже мы, звери.

Просьба вторая. Закончился зимний и весенний сезоны охоты. Многие представители нашей лосиной братии были убиты по лицензиям, но бьют нас браконьеры и без лицензий. Бьют беспощадно. Когда мы узнали, что под Москвой объявили запретную для охоты зону на пятьдесят километров, то сейчас же перешли жить, так сказать, под более жесткую охрану закона. Но надежды нашей семьи не оправдались. В зеленой зоне зверью и птицам тоже достается от горе-охотников. В Химкинском районе, возле деревни Шелохово, жил этой зимой всего один русачишка, и то его охотники убили. Весной возле Шелохово остановилось пять вальдшнепов. Поселиться под сенью зеленой зоны решили. Человек двадцать устроили на них облаву и четырех убили. Остался один, да и тот инвалид — на тяге ранили.

По-нашему, по-звериному так: если зеленая зона, то должна быть запрещена всякая охота, в том числе и по лицензиям. И факт появления с ружьем в этой зоне должен рассматриваться как браконьерство.

Много мне известно браконьеров в Московской и других соседних областях. Есть в Дмитровском районе поселок Запрудня. Мы, лоси, этот поселок за двадцать километров обходим. Потому что живут там братья Манаховы, Зорин, Трубочкин, которым убить лося — что раз плюнуть. На лес они смотрят как на свое подсобное хозяйство. И ходят слухи, что лосиное мясо в торговый оборот пускают.

Несколько лет назад охотничье хозяйство доставило в Подмосковье оленей. Каждый олень государству обошелся около двух с половиной тысяч рублей. Прижились олешки в наших местах. В бывшем Талдомском районе есть Новое село, живет там Романов К. М. Под прошлый новый год взял он у своей знакомой Барашковой Е. Т. собаку и затравил оленя. Поймали Романова охотничьи сторожа, да и оштрафовали на 100 рублей. Разве это справедливо? Да что писать о браконьерах — их почти всех знают в каждом охотничьем хозяйстве каждый егерь. Их понемногу ловят и судят. Но уж слишком понемногу. Я хочу, чтобы их ловили больше. Сделать это нужно и, мне кажется, вполне возможно. Для этого в борьбу с браконьерами следует включить не только охотинспекцию и егерей.

Этой весной, когда была охота на вальдшнепов, задремал я в осиновой рощице и слышу, как по тропинке бегут две маленькие собачки, спаниельками называются, и заливаются веселым лаем. Смеются над железнодорожным милиционером. Я прислушался к их разговору и вот что услышал: их хозяин приехал на Савеловский вокзал и дожидается электрички. Вдруг подходит к ним такой аккуратный и серьезный милиционер, собачки аж притихли, да и хозяин их струсил. Ну, думают, скажет им блюститель порядка, что весной с собаками охота запрещена, и не видать им тогда радостного распускающегося леса. А милиционер погладил собачек, пожелал их хозяину «ни пуха ни пера» и ушел. Ушел потому, что не знал о сроках и правилах охоты. Вот мы, звери, и думаем, что не плохо было бы всем работникам милиции изучить Закон об охране природы и потребовать соблюдения этого Закона независимо от того, где несут службу эти работники.

И еще одно предложение. У меня есть знакомый енот, такой хитрый, пронырливый. Он умудрился недавно сходить в гости в Москву к своим сородичам, которые живут на Выставке Достижений Народного Хозяйства. Пробираясь туда, он видел в Москве замечательные дела. Видел, как в городе и пригороде лучшие представители народа сами борются с хулиганами и разными нарушителями, помогая милиции, суду и прокуратуре. Енот говорил, что среди дружинников много охотников, рыболовов, туристов. Мы, звери, хотим попросить этих дружинников, чтобы они вместе с милицией взялись за браконьеров и навели на них такой же страх, как и на хулиганов и разных жуликов.

Мне кажется, что браконьерам придется туго, если за них по-серьезному возьмется не только милиция, но и широкая общественность, в том числе и основные читатели альманаха —  охотники.

Лось Сохатов.


Письмо передал И. Скорин.