Соколиная охота в старину | Печать |

Кудряшов К. В.



Соколиная охота издавна известна на Руси; она особенно процветала в XVII веке, при царе Алексее Михайловиче. В Московском государстве соколы ловились на Крайнем Севере, на Кольском полуострове, на мысе Канин Нос, на берегах Печоры и в Западной Сибири. В год вылавливалось около двухсот птиц. Соколы гнездились на неприступных скалах и на вершинах самых высоких деревьев. Ловили соколов сетями. На высоких холмах рощи, на уровне вершин деревьев, устраивали особую западню, имеющую с четырех сторон дверцы. В середину западни помещали сетку в форме фонаря, куда в качестве приманки сажали голубя или другую птицу. Как только сокол подлетал к приманке, все четыре дверцы захлопывались и сокол оказывался в ловушке. Пойманный дикий сокол назывался «дикомыт», или «чиркун».

В качестве ловчих птиц соколы с древнейших времен обучались человеком для охоты за разной дичью, но подобное обучение являлось трудной наукой, требующей от охотника большого терпения и опыта. Среди соколов различали «ветвенников», то есть птенцов, начинавших уже вылетать из гнезда, и «гнездовых» (иначе «гнездарь», или «челиг»), которые еще не покидали своих гнезд и легче поддавались приручению, а потому ценились выше ветвенников. Гнездовые соколята, выкормленные без матери, тяжело переносили процесс линяния («мыт»). Лучшими для охоты считались соколы, перенесшие четыре мыта.

«Вынашивать» сокола, то есть обучать его, было нелегко. Как только гнездовый сокол начинал летать, то спустя дня три-четыре, ночью, начиналось обучение сокола; на голову ему надевали шелковый «клобучок» (колпачок), закрывавший глаза, а на ноги — кожаные «обносцы» в виде ременной петли, имеющей на своем конце два кольца, через которые продевался повод, прикрепляемый к стоячему железному шесту с перекладиной, на которую обычно сажали сокола. Приучая сокола к дневному свету, глаза птицы освобождали от клобучка постепенно, с большими предосторожностями.

Если приходилось приручать к клобучку дикого сокола, пойманного на воле, то его предварительно пеленали, сажали в небольшой полотняный мешок, оставляя снаружи только голову и кончик хвоста, подрезая при этом на ногах птицы когти. Для приручения сокола на Востоке пользовались «капюшоном», который делался из мягкой кожи и охватывал голову птицы до шеи, оставляя незакрытыми клюв и ноздри; для освежения головы птицы в капюшоне делались небольшие отверстия.

Сокола, уже привыкшего к клобучку, приучали брать корм с руки охотника. Начинали с того, что не кормили птицу 24 часа, после чего охотник, натянув толстые кожаные рукавицы для защиты рук от птичьих когтей, сажал сокола на руку и предлагал ему корм. Если сокол отказывался есть с руки, его оставляли голодным на тот же срок, повторяя это несколько раз, пока, наконец, он не станет добровольно есть с кулака охотника. Тогда приучали сокола повиноваться голосу, свисту или жесту охотника и лететь к нему на «вабило», то есть на приманку в виде небольшой живой птицы (чаще всего голубя) со связанными крыльями.

В дальнейшем переходили к упражнениям под открытым небом, и сокола особым образом к ним подготовляли: накрыв клобучком голову сокола, его сажали на подвешенное кольцо и дня три подряд не давали птице заснуть, раскачивая, когда это требуется, кольцо. Постепенно сокол приучался взлетать по сигналу с руки охотника, хватать на лету добычу и приносить ее к охотнику. Обычно охотник носил сокола на правой руке, причем соблюдалось правило, чтобы верхняя часть руки от плеча до локтя была опущена вниз, не касаясь тела, нижняя же часть была согнута под прямым углом. Чтобы сокол не пугался, охотник не приближал его к своему лицу, но держал птицу грудью против ветра.

Соколы выделяются среди птиц замечательным изяществом и быстротой своего полета. Они обладают силой, ловкостью и отвагой. Ценность сокола для охоты познается по его «ставкам» — взлетам его на «верхи», то есть на высоту, откуда он стремглав падает как молния на добычу, чтобы ее «заразить» (сразить). Среди охотников особенно ценятся соколы, которые играют со своей добычей и делают несколько ставок прежде, чем ее схватить. Чем круче ставки и выше взлет сокола, чем стремительнее его падение на добычу, тем красивее соколиная охота. Некоторые соколы поднимаются над землей так высоко, что для простого глаза кажутся в небе едва заметной точкой, а низвергаются с этой громадной высоты на добычу с такой стремительностью, что почти невозможно уследить за их падением.

На время охоты к ногам сокола, повыше «обносцев», привязывались бубенчики, чтобы по звону их легко можно было найти место, где сокол опустился с добычей. Действие соколиной охоты иногда развертывалось на пространстве двух-трех верст, так что сокол скрывался из глаз охотника и мог не возвратиться к нему. Найти такого улетевшего сокола бывало не легко. Известен рассказ о том, как при Иване Грозном молодой сокольник, Трифон Патрикеев, упустил на охоте любимого царского сокола. Провинившемуся сокольнику под страхом опалы и жестокого наказания было приказано в течение трех дней разыскать улетевшую птицу. Под гнетом угрожавшей ему кары Патрикеев, недавно помолвленный со своей невестой, в глубокой тревоге три дня и три ночи тщетно искал в окрестных лесах пропавшего сокола и уже потерял надежду его найти. Как вдруг счастливый случай привел его к той самой сосне, на вершине которой сидел разыскиваемый сокол. В память своего спасения от царской опалы Патрикеев, по преданию, построил в Москве каменный храм в честь святого Трифона.

Как-то раз при Алексее Михайловиче один сокольник, сын боярский, разыскал своего улетевшего сокола уже в Рязанской области. Возвращая этого «утекшего» сокола начальнику сокольничьего пути Матюшкину, царь писал ему, укоряя: «Вы теряете, а мы сыскиваем».

Виды соколов разнообразны. У нас водятся: сапсан (черный), дербник, балабан и другие. Но самые красивые и крупные соколы — это кречеты, превосходящие другие виды стройностью своего сложения и высотой полета. С Крайнего Севера их доставляли в Москву по зимнему санному пути в особых коробах, обитых внутри овчинами (чтобы не повредить крылья птицам) и служивших помещением для нескольких таких хищных птиц, которые в пути мирно уживались друг с другом. Кречеты имеют в размахе крыльев один метр с четвертью, обладают большой силой и поражают насмерть добычу с одного удара.

Если во время охоты мелких соколов, коршунов или ястребов прилетает кречет, то, слыша характерный шум его полета уже издали, мелкие хищные птицы немедленно прекращают преследование добычи.

В XVI—XVII веках под Москвой с кречетами обычно охотились на лебедей, журавлей, гусей, уток и других птиц. Охотились с соколом и на зайцев, причем, вопреки распространенному мнению об их трусливости, зайцы иногда храбро оборонялись, и победа доставалась соколу не легко. Один иноземный посол, наблюдавший соколиную охоту в России, рассказывает, как спустили сокола одновременно с красивой птицей («мышеловом»), которой хотели всунуть в нос перышко, чтобы затруднить ее полет и облегчить соколу возможность ее настигнуть. Однако, по настоянию посла, перышко вынули, и тогда птица взлетела так высоко, что сокол не мог ее догнать и принужден был спуститься.

Соколиная охота приобретает исключительный интерес для охотников, когда кречет вступает в борьбу с коршуном, ястребом или цаплей, то есть с такими птицами, которые способны к защите и могут быть опасны в бою. В этих схватках кречет прибегает к разнообразным приемам, и противники в воздухе то сходятся, то расходятся, пока кречету не удается нанести решительный удар. Кречет избегает нападать на гуся, если последний находится в стае, потому что в случае такого нападения вся гусиная стая бросается на помощь своему раненому товарищу и клювами может насмерть забить сокола.

Излюбленным местом соколиной охоты для царя Алексея Михайловича было село Коломенское, а под самой Москвой — Сокольничье поле (Сокольники).

Московские цари очень дорожили кречетами, из которых каждый носил свое прозвище, например Адарь, Мурат, Булат, Стреляй, Лихач, Салтан, Гамаюн, Малец, Беляй, Смеляй, Умор, Ширяй, Промышляй, Мастер, Арбач, Буян, Армач, Казик, Алай, Бумар, Амар, Любава, Людава. По оперению различали кречетов красных, подкрасных, крапленых. На нашем Крайнем Севере, на Новой Земле встречаются редкие по красоте кречеты с белым оперением. Самки ценились дороже самцов, превосходили их силой, зато самцы отличались большей резвостью полета.

При Иване Грозном царские сокольники населяли в Москве под Новинским целую слободу. Для обслуживания и устройства царской соколиной охоты при Алексее Михайловиче существовало специальное ведомство — Сокольничий путь, где состояло около ста сокольников, которые за свою службу получали денежное жалованье, одежду, наделялись поместьями и вотчинами. На Потешном дворе числилось около трех тысяч «потешных» птиц; для голубей имелся особый двор, где находились многие тысячи гнезд. Русские соколы ценились дорого, и цена на них доходила от ста до тысячи рублей за каждую птицу. Персидский шах, получая от русского царя кречета, считал это за великий подарок.

Посол германского императора Леопольда Августин Мейерберг, находившийся в Москве в 1661—1663 годах, рассказывает, что как-то он высказал желание посмотреть на царских соколов и Алексей Михайлович приказал исполнить желание посла. Когда Матюшкин с шестью сокольниками в полном сокольничьем наряде явился к Мейербергу, то застал посла и его свиту за обеденным столом. Царский пристав пригласил посла в отдельную комнату, и здесь главный ловчий, обнажив голову, огласил царский указ, где говорилось, что царь, узнав о сильном желании посла посмотреть на царских ловчих птиц, в знак особого уважения к императору Леопольду, посылает ему в подарок шесть кречетов.

По словам Мейерберга, ловчий и сокольники были все великолепно одеты, и каждый имел на правой руке богатую, с золотой бахромой, перчатку, на которой сидел кречет. На головах у птиц были надеты шелковые клобучки, а на левых ногах — золотые шнурки. Из птиц особенно выделялся пестрый кречет с белыми и красноватыми пятнами; на его правой ноге красовался золотой перстень с драгоценным карбункулом.

Будучи страстным любителем соколиной охоты, Алексей Михайлович, обращаясь к сокольникам, давал ей картинное описание:

— Зело потеха сия полевая утешает сердца печальные и забавляет веселием радостным, и веселит охотников сия птичья добыча. Безмерно славна и хвальна кречатья добыча... Красно-смотрителен же и радостен высокого сокола лет... Будьте охочи, забавляйтесь, утешайтеся сею доброю потехою: зело потешно, и угодно,, и весело, да не одолеют вас кручины и печали всякие!