Заячий торт | Печать |

Воронкин А.


 

На моей родине, в тех самых местах, о которых писал не раз Некрасов, жили когда-то два приятеля — дедушка Кузьма и дедушка Влас, почти современники «Мазая».

Жили они, как говорится, «день да ночь — сутки прочь», ковыряли землю сохами и перебивались с редьки на квас, а с кваса на редьку.

Семьи у обоих были большие, кормиться было трудно, ну и занимались они, кроме земли, чем придется. Всю долгую зиму плели из прутьев черемухи корзиночки и корзинищи разных фасонов и разных надобностей; короба — большие и маленькие, постельники на сани, или, как их у нас называют, дровни. Словом все, что смогут сплести из простого круглого или колотого черемухового прута умелые руки.

Делали они и дровни, то бишь сани, легкие саночки и возки. Гнули к ним полозья, дуги всех фасонов и еще массу всяких полезных в сельском обиходе предметов, без чего русский крестьянин не мог обойтись в своем немудром хозяйстве.

Иначе сказать, в свободное от полевых работ время не сидели сложа руки, не брезговали и не бегали ни от какой работы и были, как говорят, на все руки от скуки, причем с последним словом я не согласен, так как скукой они не страдали, не до нее было.

Самая глухая, безработная пора наступала обычно весной, когда гулкие воды собирались в Волгу, и она, переполняясь ими, широко и привольно разливалась, выходя из своих берегов на много километров.

Дедушка Влас и дедушка Кузьма в одну из таких полноводных весен поехали на лодке в лес — запастись кое-каким материалом для своих будущих изделий — и увидели они приблизительно ту же картину, которую описал Некрасов.

Так же пожалели бедных зайчишек, начали снимать их с пеньков, с бугорков и сажать в лодку. Короче сказать, занялись спасательными работами.

Выгрузили одну лодку, собрались ехать другой раз, и какой же черт попутал одного из них — а которого не знаю — попробовать продать наловленных зайцев.

Деды захватили с собою в лодку громадный короб с крышкой, насажали в него зайцев и без особого труда в базарный день доставили их в Кострому.

Ну, как водится по старинному обычаю перед всяким начинанием, помолились в сторону Спасова монастыря и приступили к торговле; не забыли, конечно, перед этим, пользуясь случаем, пропустить и шкалик казенной водки. Открыли короб и давай зазывать покупателей: «А вот зайчики, большие и малые — на полтинник пара». «Подходи, налетай! Товар не простой — лесной, бери у кого карман не пустой».

Но покупателей почему-то не было, и после второго шкалика деды решили в отместку за плохой торг подшутить над городским людом, потешить базарную публику.

Оба они были любителями почудить, посмеяться без всякой злобы над своим ближним, особенно дедушка Влас...

Хитро перемигнувшись, когда поблизости было не очень много народу, они открыли пошире крышку короба, подняли его, перевернули и разом вытряхнули косых на землю. Те ошалели, распустив уши, в разных позах замерли от неожиданности. Дедушка Кузьма присел, как бы пускаясь в присядку, хлопнул в ладоши и гаркнул, как на охоте с гончими, а дедушка Влас, не хуже Соловья-разбойника, пронзительно свистнул. Зайцы, как ошпаренные, прянули в разные стороны, натыкаясь на прохожих, заскакали по горшкам и плошкам гончарного ряда. Вслед им понеслась ругань, бабий визг, улюканье и свист.

Многие бросились ловить их, гончары, спасая свою продукцию, начали отгонять косых. Пирамиды из горшков, корчаг и плошек загремели, захрустели под ногами черепками.

Дошло дело до торговок сметаной, яйцами и прочей подобной снедью, кое-где повалились ведра, лукошки. На земле забелела сметана, сливки, молоко вперемешку с яйцами, кругами домашнего сыра. Бабий визг нарастал.

В сенном ряду уронили два воза с сеном и рассыпали несколько возов с дровами.

В конном ряду начали беситься и рваться с привязей лошади, увеличивая шум и сумятицу.

Несколько городовых, выпучив глаза, путаясь в своих шашках, надрывались в свисте и крике, наводя порядок.

На базаре поднялся невообразимый переполох: некоторые со всех ног бросились ловить зайцев, другие забегали, истошно голося, оберегая свое добро, а третьи просто из озорства, заложив пальцы в рот, свистели и улюкали, как на травле.

А два приятеля, Кузьма и Влас, сообразив, что шутка их может им дорого обойтись, поскорей шмыгнули в ворота — и давай бог ноги...

В деревне долго подтрунивали над дедами и даже прозвали «заячьими купцами», на что оба они не обижались и любили при случае вспомнить с новыми подробностями базарный переполох.