У лесного прудочка | Печать |

Галкин Д.

 


Ясный летний день. По узкой лесной тропинке, вьющейся среди сочных, пахнущих мятой трав, гуськом шагают двое: маляр Семен Семенович Червяков и мальчик-ремесленник Коля Борин. У обоих штаны засучены до коленей, Коля несет «авоську» с продуктами, у маляра за спиной рюкзак, набитый рыболовными снастями, в руках палка.

На небе ни облачка. На цветах и траве алмазными сережками блестит роса. Такие серьги и бусинки погожая ночь подарила и робко стоящему на тонкой ножке лютику, и желтоглазой ромашке, и даже кустикам «волчьего лыка» и шиповника. Стоят цветы и боятся дрогнуть — как бы не обронить подарки. В стороне, над полем, неугомонно бренчит жаворонок.

— Далеко еще, дядя Семен? — спрашивает мальчик. Видно, не терпится ему и хочется скорее дойти до болота.

— Недалече. Пройдем подсобку леспромхоза, потом прудки, а там и до болота рукой подать.

Семен Семенович разговаривал мало. Он больше молчал и все думал о чем-то, как будто у себя в уме вот уже пятьдесят лет решал какую-то трудную задачу. То ли профессия его приучила к молчанию, то ли он от рождения был таким, — сказать трудно.

Когда кто-нибудь вопросом или действием выводил его из состояния задумчивости, он коротко отвечал и вновь погружался в молчание.

Чаще всего в субботу его обуревала спортивная страсть. Маляр брал верши, удочки и уходил на болото. Там он ловил, карасей, подолгу просиживая на берегу, или лазил по воде и трясине и гонял диких уток.

Коля, в противоположность маляру, без конца тараторил. То он рассказывал о прочитанных книгах, то об охотнике Герасиме. Часто в своем воображении он рисовал себя охотником-следопытом, уходящим глухими тропами в далекие, безлюдные, леса...

Так и идут они: Коля рассказывает, Семен Семенович слушает, молчит и изредка покашливает.

Рыболовы уже проходили прудочки, заросшие осокой, тростником и ракитой, как идущий сзади Коля дернул за пиджак маляра и прошептал:

— Дядя Семен, погляди-ка, утка!

На зеленой воде у кустов действительно плавала кряква, подняв настороженно голову.

И маляр и мальчик как по команде присели. Первый стал ползти к воде, но рюкзак на спине мешал ему, и утка, заметив опасность, звонко захлопала крыльями и поднялась с воды. Брошенная маляром палка, не попав в цель, ударилась о куст и упала в пруд. Утка как-то боком, припадая на одно крыло, бессильно свалилась у берега в траву.

Не веря своим глазам, маляр подбежал взять добычу, но увы! Ее не было. Грубыми морщинистыми пальцами он мял, перебирал траву и нашел только маленькое серенькое перышко.

— Хы! — в недоумении сказал он и, распрямившись, оглянулся вокруг.

Утка, шевеля крыльями, уже плавала на гладкой поверхности пруда. Плавала не одна, а с выводком серых, не оперившихся толком утят. Коля ползком, по-пластунски, лез к берегу, неотрывно следя за ними.

Мальчик давно вынашивал мечту поймать таких утят и вырастить подсадных уток. Это желание передалось ему от старого охотника Герасима, который ловил утят, выращивал их и весной на разливах, сидя в шалаше, подманивал красивых диких селезней.

Маляр, увидев утку, не бросился за ней. Он тихо положил рюкзак, снял штаны и подштанники и, подняв под подбородок рубашку, влез в воду.

Вода запузырилась, звонко забулькала у него под ногами. Маляр ежился, но лез дальше. Рубашку он держал в зубах, а руки растопырил и походил на ястреба, узревшего добычу.

Коля все полз, стараясь быть незамеченным. Утята табунком кружились на воде, словно осенние листья на ветру в луже. До этого и маляра и мальчика связывала одна цель — караси. А теперь они, позабыв друг о друге, самозабвенно нацеливались на другое: маляр — на утку, Коля — на утят, — и в этой пустяшной затее забыли все окружающее.

Еле-еле лепечут осинки. Жужжат пчелы. Пиликают кузнечики среди ромашек и кашки, создавая протяжный, едва уловимый звон. Медово пряно пахнут травы. Кругом благодушие и покой.

Только по гладкой воде прудочка от ног Семена Семеновича торопливо разбегаются круги. Слышатся бульканье, сопение и вздохи. Бесшумно крутится утиная семья. Защищая свой выводок, кряква, раскрыв рот, зло шипит на идущего на нее большого усатого человека. Кажется, она вот-вот бросится на него, но какая-то сила удерживает ее, и она тихо отплывает в сторону. Коля, затаившись в кусту, ждет.

Когда расстояние между маляром и уткой сократилось до двух шагов, Семен Семенович остановился. Нахлынувшая страсть перехватила дыхание. Сделав еще один шаг, он всем телом бросился на свою жертву.

Брызги бисером полетели в стороны, а соскочившая с головы фуражка поплавком задрожала на воде.

Утята и утка нырнули.

Это произошло так неожиданно, что Коля в растерянности встал, бессознательно глядя в воду.

— Ну зачем ты их так? — проговорил он. Маляр молчал, шаря глазами по пруду.

Утка выскочила у самых ног Коли и шумно взлетела. Она летела в упор на маляра, как бы не замечая его. Семен Семенович пригнулся и приготовился сцапать ее, но под самым его носом кряква стрелой взмыла ввысь.

— Ух, ты! — удивился он.

Пролетев немного, утка снова упала в траву. «Кря, кря...» — раздался ее голос.

— Хитра, — проворчал маляр. — Колька, пугни ее!

Мальчик побежал на зов утки. Маляр в это время стал наступать на утят. Вынырнув в разных местах, они испуганно крутили своими головками, а черные бусинки глаз озабоченно искали друг друга.

Старательно работая лапками, они быстро плыли к берегу и пропадали в траве.

Вот над прудочком снова появилась утка. Она сделала круг и плюхнулась в воду. Мельтеша перед глазами Семена Семеновича, кряква как бы дразнила его.

Процесс охоты увлек маляра. Лицо приняло строгий, сосредоточенный вид. Снова торопливо побежали волны, забулькали пузырьки, зеленоватые глаза маляра впились в утку.

Возвратясь и не увидев на воде утят, Коля стал искать их в осоке. Он влез в воду, плеская ногами в каждой заводинке, стараясь выпугнуть хоть одного. Но все усилия оказались напрасны. Утята пропали. Теперь он стоял и рассуждал сам с собой:

— Куда делись? Перебегли, видать, в другой прудок...

— Дурачить вздумала? Колька, пугни ее ко мне!

— Ты ее в уголок, в уголок гони, — подсказывал мальчик, — она из уголка-то не уйдет. Нырнет — на нас наскочит.

— Знаю, не учи, — ворчал маляр, смахивая с живота комаров.

За кустами послышались голоса. На дорожку, проложенную у прудочков, вышли женщины-колхозницы с граблями.

Маляр заметил их. Он ловко опустил рубашку, присел в воду и молча глядел на колхозниц.

— Вот она, дядя Семен, — кричал Коля, — лови ее, она рядом.

— Бабоньки, а что они здесь ловят? — сказала бойкая молодая колхозница Клава. — Давайте поможем им.

— Только этого не хватает, чтобы я еще лягушек ловила, — возразила колхозная птичница Груша.

— Дядя, что ловите-то? — спросила Клава, а утка, снова нырнув, появилась у берега прямо перед глазами колхозниц. Вынырнула и спокойно сидела на воде, поглядывая то в одну, то в другую сторону и, видимо, соображая, куда удобней нырнуть еще раз.

Женщины расступились. Потом крадучись стали подходить к воде. Грабли положили на траву, и каждой хотелось самой поймать утку.

— Клавочка, ты заходи слева, а я отсюда буду, — говорила Груша.

Девушка отступила в сторону, приподняла платье и влезла в воду. Сама Груша тоже купала в грязной воде подол своей юбки и не поднимала его, увлеченная ловлей.

Все сосредоточились на одном — на крякве, которая теперь спокойно и мудро смотрела на окружающих ее людей.

Птичница тянулась к ней руками, шепча:

— Уть, уть, уть... — а утка тихо отплывала от нее.

— Ой, здорово! Лезь, лезь к ней ближе, — восторгался Коля.

Семен Семенович смотрел на ход ловли и изредка поучал колхозниц:

— Хватай смелей ее! Ну, хватай! Не успеет мырнуть.

Но утка нырнула.

Маляр, присев, как слепой шарил руками в воде. Женщины, растопырив руки, застыли в ожидании утки.

— Эх вы, нехристи! У вас, небось, у самих дети есть, а вы мучаете невинную тварь. Губители бессовестные вы, право! — сказала бабка Аграфена. Она шла в лес за шишками для самовара и тайком наблюдала за происходящим. — А вам-то, бабы, как не совестно барахтаться в луже вместе с мужиком? Ведь он без штанов: Эх вы, бесстыжие! — повторила еще раз старуха и пошла.

Утка вынырнула, взлетела в воздух и стала быстро удаляться над лесом. Никто, кроме Коли, не взглянул на нее.

Все смущенно озирались. Состояние стыда и неловкости угнетало каждого. Понурившись, женщины вылезли на берег, взяли грабли.

— Совсем с ума спятили. Все ты, Клавка, леший тебя побери. Ишь затянула в историю, бессовестная, — проворчала Груша.

Клава в ответ виновато посмотрела в черные глаза Груши и ласково ей улыбнулась.

Семен Семенович был мрачен. Он тоже вышел на берег. Оделся. Посмотрел на Колю.

— Пойдем! — грубо сказал он, безнадежно махнув рукой.— Всю рыбалку прозевали.