О насущных охотничьих нуждах | Печать |

Сергиевский В. К.

 

О насущных охотничьих нуждах
О насущных охотничьих нуждах


Мне хочется сделать несколько замечаний по поводу статьи В. В. Рябова «Охота и охотничье хозяйство в СССР», напечатанной в № 8 сборника.

Начну с третьего раздела статьи «Охотничьи общественные организации». Автор, по-моему, несколько переоценивает работу охотничьих обществ. Не отрицая, что организация охотничьих обществ — факт положительный, я все-таки позволю себе заметить следующее. Действительно обществ и охотников-спортсменов у нас довольно много, во всяком случае гораздо больше, чем промысловиков и промхозов: первое радует, второе печалит. Приведу пример. Автор пишет, что в 1955 году членами обществ была истреблена половина волков, истребленных в Союзе вообще. Следовательно другая половина была истреблена охотниками — сезонниками и промысловиками, а ведь их гораздо меньше, чем спортсменов (в среднем по Союзу в 100 раз)!

Автор указывает, что в обществах имеется более двух тысяч стрелков-разрядников, но если учесть, что всего в обществах состоит 1 200 000 человек, то процент разрядников получится более чем скромный. Далее автор пишет, что общества проводят большую оргмассовую работу, воспитывая из членов общества культурных и сознательных охотников. Не буду отрицать: эта работа, конечно, выполняется, вопрос лишь в том, как и в каких размерах она ведется. Я состою в Московском обществе охотников третий год, но обо мне там никто еще ни разу не вспомнил и если я сам бы о себе не заботился, можно сказать с уверенностью — меня забыли бы прочно и крепко. К примеру, мне нужно было получить второй разряд по стрельбе, и как я ни старался сделать это, ничего не удалось. Товарищи, ведающие этими вопросами, отделывались отговорками. Техминимум для охотника можно только приветствовать, лишь бы этот принцип проводился в жизнь одинаково для всех и построже. Частенько еще приходится встречаться с явлениями чинопочитания и бюрократизма.

Например, у нашего общества есть магазин на Неглинной. Там часто приходится наблюдать такие сценки. Подходит покупатель и просит показать ружье. Если покупатель хорошо одет и с «представительной внешностью», продавец тотчас же подает ему требуемое ружье, обтирает его, дает советы. Если же покупатель выглядит не очень «богато», продавец зачастую даже и не взглянет на него, не говоря уже о ружье. Ко всему этому хороших ружей у нас немного и цены на них порядочные, а в магазине нет примерочной комнаты. У прилавка же всегда толпятся покупатели (и зрители), мешая что-нибудь купить или осмотреть. Покупка же ружья, как известно, момент серьезный в жизни каждого охотника, поэтому к нему надо и относиться серьезно.

В разделе «Охотничьи хозяйства и заповедники» автор указывает, что СССР обладает достаточным количеством охотоведов. Смею вас уверить, что это далеко не соответствует действительности. Не так давно в журнале «Охота и охотничье хозяйство» об этом писал профессор Скалой. В большинстве РЗК охотоведами являются специалисты-практики. Охотничьих хозяйств, так же как и заповедников, у нас недостаточно. Показательно, что раздел «Заготовка продукции охотничьего хозяйства» занимает самое скромное место в статье В. Рябова.

Заготовки охотопродукции занимают, к сожалению, столь же скромное место и в нашей экономике. Несомненно, что охотничье хозяйство достигло больших успехов (соболь, ондатра), но в воспроизводстве поголовья ценнейшего пушного зверя — морской выдры (калана) — сделано все же очень мало. Вместе с тем неизмеримо, можно сказать, катастрофически, сократились заготовки основного массового вида — белки, а также крота, горностая.

Но главное не в этом. Дела с охотничьим хозяйством у нас обстоят плачевно потому, что на промысле просто нет людей — рабочей силы. Этот процесс начался не сегодня и не вчера, особенно он усилился при ликвидации «Заготживсырья» и передачи его функций и имущества в Центросоюз.

Главные причины, по-моему, следующие:

1. Отсутствие материальной заинтересованности охотников (что частично устранено повышением заготцен на некоторые виды — белку, лису, куницу, зайца).

До сих пор для охотников нет трудового законодательства; охотник в СССР — никто и ничто, ему не положено пенсии по старости или в случае увечья, а ведь охотник — скажу смело — человек особо опасного труда. Не всякий умеет и может ходить на лыжах, метко стрелять, жить на морозе, плавать в лодке, ставить капканы и самоловы, бить в одиночку зверя, таскать грузы, быть следопытом, снимать шкуры и обрабатывать их. Да только ли это? Ведь охотник должен уметь всё. Не каждому дается охотничья наука и нужно сильно любить свою профессию и родную природу, чтобы заниматься этим опасным трудом. Говоря «опасным», я нисколько не преувеличиваю: ведь природа подчас очень коварна и жестока и любит сильных, выносливых, смекалистых, и ловких. Тем не менее часто приходится слышать: охотники-де все вруны и вообще никчемные люди. К сожалению, этот взгляд на охотника и его труд сохранился по сей день.

2. Я считаю, что от охотничьих дел нужно отстранить Центросоюз и создать отдельную организацию, которая бы занималась вопросами заготовок, как одним из важнейших вопросов. Привлекать и материально заинтересовывать специалистов и охотников-промысловиков. Охотничье хозяйство нужно организовать по типу ондатровых промхозов, чтобы рабочим был охотник, а руководителем — охотовед, чтобы продукцию охоты сдавать прямо государству, минуя заготорганизации. Это будет выгодно и государству и охотнику.

Надо добиться, чтобы охотник был не птичкой божьей, а полноправным трудящимся. Нужно организовать всех охотников — ведь возможности нашего охотничьего хозяйства неисчерпаемы, но мы их совершенно не используем, а «сводим к нулю», по образному выражению одного моего знакомого промысловика.

О собаководстве автор рассказал очень мало, и начинать нужно было не с этого. Пора покончить с бродячими дворняжками не только в Москве, но и в любом уголке страны, чтобы предотвратить растворение лайки из-за бесконтрольной случки. Ведь имеются же постановления и решения на этот счет, но они почти не выполняются. Пора решительно кончать с разгильдяйством в этом вопросе, а тогда уже говорить о племенной работе. Нужно относиться и к этому вопросу серьезно, ведь лайка — наша национальная охотничья гордость. К сожалению, питомников у нас мало, поголовье собак в них мизерное, и в результате цены на щенков возрастают с каждым днем. Очень трудно содержать лайку в городских условиях и еще труднее ее перевозить. В Москве собаку можно везти только в такси, а в Ленинграде почему-то можно и в трамвае. Что это: головотяпство, перестраховка или шаблон? Скорее всего — все вместе. А сколько мытарств должен перенести охотник при переезде с собакой в другой город или на охоту!

Хотелось бы сказать еще несколько слов о снаряжении и об оружии. Качество снаряжения у нас довольно низкое, а цены — довольно высокие. Мне еще ни разу не приходилось видеть в продаже хороших охотничьих лыж, топоров, фляг, а хорошей одежды вообще нет, так же как и обуви. Влитых резиновых сапогах можно только стереть ноги... Непромокаемых плащей, накидок, маскхалатов в магазинах еще не бывало.

В заключение — о ружьях: хочется похвалить качество сталей, но только не качество обработки, и особенно дерева. Ружья наши тяжелы и неприкладисты и довольно часто бой их не соответствует паспорту. Хорошего промыслового ружья у нас до сих пор нет. Последнее достижение «Белка» не может полностью удовлетворить промысловика. Больное место наших ружей - ложа. Давно пора конструкторам подумать о другом материале для лож например пластмассе. Мало у нас и хороших систем охотничьего оружия, хотя исторический материал на эту тему имеется весьма обильный и есть возможность выбирать, сравнивать, а также, разумеется изобретать новое. Дело за конструкторами, а вот они-то как раз и не торопятся.

 

О насущных охотничьих нуждах
О насущных охотничьих нуждах