Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал | Печать |
Матерый библиофил

 


Выдержка из пресс-релиза: «7 апреля 2010 года в Музее охоты и рыболовства Ассоциации “Росохотрыболовсоюз” состоялась очередная церемония вручения общественных наград Московского городского общества охотников и рыболовов (МГООиР) в области науки, литературы и спорта за 2008—2009 гг. На церемонии присутствовали представители охотничьей прессы и охотничья общественность».

В соответствии с последним пунктом строгого пресс-релиза посетил высокое собрание и ваш покорный слуга. Псовая охота в повестке не значилась, князей Голицыных или, там, Трубецких среди гостей замечено не было, зато дружно явились делегаты от охотничьих газет и журналов. Из разных городов России приехали почтенные, но вполне бодрые профессора-биологи. У стендов музея клубилась бодрая же «охотничья общественность».

Награды (медали имени С. Т. Аксакова, Г. К. Жукова, А. А. Силантьева, И. С. Тургенева) были вручены заслуженным людям: ученым охотоведам, скульптору, спортсмену-стендовику, редактору охотничьего журнала.

Публичное чествование уважаемых представителей российского охотничьего дела имеет уже многолетнюю традицию и надо сердечно поблагодарить за эти скромные, но достойные праздники на охотничьей улице основателя и бессменного председателя МГООиР А. П. Каледина и директора Музея охоты и рыболовства Г. Н. Семенову. Их преданность охоте, живое участие и хлопоты по организации торжественных собраний заслуживают самых добрых слов.

Анатолий Петрович Каледин источал доброжелательность и чувствовал себя именинником еще и по той причине, что накануне вышла в свет его книга-монография «Очерки истории охоты» (М., 2010), которую он любезно дарил участникам церемонии.

Уже дома я с пристрастием просмотрел книгу А. П. Каледина и нашел в ней много полезных и любопытных сведений об охоте прошлого и о современном состоянии охотничьего дела в России. По случайному совпадению, в это самое время на моем рабочем столе лежала еще одна книга того же жанра — «Очерк истории русской псовой охоты (XV—XVIII в.)» О. А. Егорова. Помимо собственно авторского текста в этом грандиозном труде впервые опубликовано множество уникальных документов по псовой охоте, в том числе первой половины XVIII века. И надо же было такому случиться, что в монографии А. П. Каледина я наткнулся на копию «Рапорта поручика Боборыкина обер-гофмейстеру генерал-адъютанту графу С. А. Салтыкову о псовой императорской охоте 28 марта 1737 года». Стоп! Где-то я уже видел...

Из текста документа было ясно, что это только первая его страница, репродукцию которой, по сообщению А. П. Каледина, предоставил ему Музей охоты и рыболовства. Неужели древний «Рапорт» хранится в охотничьем музее? «Только копия, а оригинал — в Государственном историческом музее», — со вздохом профессионала сказала директор Музея охоты и рыболовства Галина Николаевна Семенова.

Вспомнил! Этот «Рапорт» («Репорт») я видел в роскошном каталоге-альбоме «Придворная охота», приуроченном к выставке 2002 года в Государственном историческом музее (ГИМ). Но и в «Каталоге» напечатан только титул, без всяких комментариев. По всей видимости, для публикаторов «Рапорт» был важен как некий занимательный артефакт, а его содержание интереса не представляло.

Чем любопытен «Рапорт поручика Боборыкина» выяснится позже, а для начала надо напомнить, что до появления исторического труда Н. И. Кутепова, широко известного как «Царская охота», псовой охоте XVIII века были посвящены всего две документальные публикации. В 1859 г. в «Журнале охоты» Георг Мин напечатал переписку А. П. Волынского и Ф. В. Наумова с графом С. А. Салтыковым («Охотничьи письма из прошлого века»), а в 1886 г. Л. П. Сабанеев в «Природе и охоте» познакомил читателей с «Охотничьим регулом принадлежащим да псовой охоты».

Г. Г. Мин и Л. П. Сабанеев ценили эти публикации очень высоко. Появись у них тогда под рукой другие материалы из старины, все непременно пошло бы в печать. Но «другие материалы», за исключением обрывочных сведений и цитат, все никак не объявлялись. Лишь многие годы спустя генералу Н. И. Кутепову удалось с помощью первостатейных историков обнародовать большой корпус старых документов по охоте из дворцовых архивов, а совсем недавно наш славный изыскатель О. А. Егоров удивил россыпями вновь открытых им драгоценных бумаг о псовой охоте и собаках XVIII века.

Недаром говорят, что рыба ходит косяками. Теперь вот и титульный лист редчайшего «Рапорта поручика Боборыкина» дважды всплыл из глубины веков, дождался своего часа. Дело оставалось за малым: раздобыть полный текст документа в Отделе письменных источников (ОПИ ГИМ), где он хранился, то есть в Покровском соборе заповедника «Измайловский остров». И вдруг... По новому закону все культовые объекты должны быть возвращены Церкви, а потому ОПИ на несколько лет прекращал свою деятельность. И все-таки, вопреки закону, назло проливным дождям, а за ними и небывалой жаре, полный текст «Рапорта» удалось заполучить и переписать.

Хочется непременно рассказать о том, каким чудесным образом несколько исписанных листов бумаги 1737 года рождения дожили до наших дней. Наверное, дело в персонажах, в фамилиях, начертанных на этих листах.

Начать надо со штемпеля на документе: «Библиотека Ивана Егоровича Забелина». И. Е. Забелин (1820—1909) — выдающийся историк, коллекционер, один из основателей и руководителей Российского исторического музея (ныне — ГИМ). В 1830—50-е гг. он служил канцеляристом в Оружейной палате и архивариусом Дворцовой конторы, почти двадцать лет преподавал историю и археологию межевого дела в Константиновском межевом институте, первым директором которого был патриарх русской охотничьей литературы С. Т. Аксаков. В XIX веке в этом учебном заведении, помимо профильных дисциплин, преподавали бальные танцы, фехтование на эспадронах и т. п. Через сотню с лишним лет я учился в этом институте, где в библиотеке еще сохранялись старинные книги в дубовых шкафах аксаковских времен. Из экзотических дисциплин на мою долю осталась лишь конная подготовка, но от псовой охоты и ее истории мои студенческие заботы были весьма далеки.

 

Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал

Покровский собор в Измайлове на гравюре И. Ф. Зубова 1728—1729 гг. В приделе собора несколько последних десятилетий хранился «Рапорт поручика Боборыкина»


Для настоящего историка понятие «бег времени» имеет свою шкалу, и влюбленный в старину И. Е. Забелин с трепетом относился к любой ветхой бумаге из Дворцовой канцелярии. Именно он в 1859 г. передал в «Журнал охоты» для публикации переписку графа С. А. Салтыкова — яркий памятник охотничьей культуры послепетровской эпохи. Подумать только! Высшие государственные мужи в своих письмах рассуждают не о войнах, финансах, засухе и т. д., даже не о красоте женской... а о ладах, окрасе и резвости борзых собак. Что-то в этом есть нутряное, искреннее, понятное мужчинам-охотникам и через столетия.

Служебное положение давало И. Е. Забелину редкую возможность пользоваться фондом Дворцовой канцелярии по собственному усмотрению, поэтому некоторые документы он в архив не возвращал. Возможно, из-за непреодолимой страсти к старине, присущей собирателям. Иван Егорович, например, получал наслаждение даже от обычного копирования (переписки) древних бумаг и грамот.

Необязательность И. Е. Забелина при возврате архивных документов «на место» хорошо известна историкам, но заподозрить Ивана Егоровича в банальной алчности, по меньшей мере, смешно. За несколько лет до смерти он оформил завещание, по которому выделил баснословную сумму в 170 тысяч рублей (из них 70 тысяч — Историческому музею) различным учреждениям для научных нужд и приобретения книг, картин и других предметов культуры и искусства. По тому же завещанию, его уникальное книжное и рукописное собрание почти в 11 тысяч томов поступило в Исторический музей. Среди великого множества прочих бумаг оказался и неприметный «Рапорт». Документ, на первый взгляд, сугубо охотничий, но и драматический, ибо за ним стоят судьбы князя Алексея Голицына, его престарелого отца и «ловчаго и ахотников с женами и с детми».

Вряд ли Забелина интересовали безвестные охотники, но он нюхом историка чуял значимость любого документа с высокими именами. «Рапорт» же был адресован Семену Андреевичу Салтыкову, чьи титулы в 1730-е гг. перечислять долго, достаточно сказать, что он в это время в Москве занимал главную государственную должность. Еще важнее то, что он

доводился родственником императрице Анне Иоанновне и пользовался ее абсолютным доверием и расположением.


Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал

Псовый охотник граф С. А. Салтыков


Маленького роста, на коротеньких ножках, шарообразный С. А. Салтыков (как он ездил верхами? — ведь славился безудержной страстью к псовой охоте) отличался чрезвычайной подвижностью и быстрым умом, хотя Петр I результатами его заграничного обучения остался недоволен. А Семен Андреевич тихой сапой, приветливостью и безграничным хлебосольством потихоньку докарабкался до самой вершины вельможной лестницы, когда на адресованных ему бумагах, в том же «Рапорте», рядом с его именем стали упоминать имя самой императрицы.

Признаюсь, что без навыка чтения скорописи первой половины XVIII века, без глубокого знания самого предмета письма, многовариантных особенностей написания тех или иных букв и выносных символов прочитать текст «Рапорта» и уяснить суть отдельных фраз мне было, мягко говоря, затруднительно. Уже немного поднаторев в древних письменах, я показывал и дразнил «Рапортом» своих знакомых и убедился, что за исключением нескольких слов текст представляет для них «китайскую грамоту». А одна блондинка, разобрав слова «поручик» и «Голицын», обрадовалась чрезвычайно, — не об этом ли поручике Голицыне поет Александр Малинин?

При расшифровке «Рапорта» (ГИМ ОПИ, ф. 440, ед. 578, в, л. 29-32) я не сразу, но все же догадался, что во времена оны нерадивый делопроизводитель неправильно сшил листы документа, из-за чего произошла большая путаница. В ней, наверное за недостатком времени, не разобрались ни И.Е.Забелин, ни музейные работники. А мне скоро открылось необычное: во-первых, речь в «Рапорте» идет не об императорской, а о голицынской псовой охоте, и «Рапорт» представляет собой что-то вроде нынешнего акта сдачи-приемки. Во-вторых, поручик Боборыкин никакого «Рапорта» графу С. А. Салтыкову вообще не писал, он составил совсем другой документ под названием «Реестр», и роль поручика в этом деле была иная.

Суть дела такова. В январе 1737 г. статский советник князь Алексей Голицын по именному императорскому указу Анны Иоанновны был лишен чинов, званий, всего имущества и под караулом отправлен из Москвы даже не поручиком, а прапорщиком в тьмутараканский Кизляр. Тогда же были арестованы его отец и двоюродный брат. Зато другой брат, родной (Сергей), в это время служил Казанским губернатором и отделался малой кровью. Увы, всего через год Сергей Дмитриевич Голицын погиб от удара молнии под Казанью, причем на охоте.

Голицыных в русской истории не счесть, а чем славен герой «Рапорта» князь Алексей Дмитриевич Голицын (1697—1768)? Был он потомком Гедимина, внуком боярина, племянником фельдмаршала М. М. Голицына и сыном Дмитрия Михайловича Голицына (1665—1737), одного из «птенцов гнезда Петрова».

Алексей Голицын до опалы служил камергером, флигель-адъютантом у дяди-фельдмаршала и судьей Московского судного приказа под началом графа С. А. Салтыкова, а заодно был женат на графской родственнице Аграфене Васильевне Салтыковой. К слову, тесть ненавидел Алексея Голицына и, будучи членом Высшего суда над Голицыными, подписал смертный приговор его отцу. Правда, имения своей дочери В. Ф. Салтыков от конфискации уберег, но она пренебрегла отцовской милостью и отправилась в ссылку вместе с мужем.


Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал

Владелец конфискованной псовой охоты князь Алексей Голицын

Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал

«Верховник» Д. М. Голицын, отец Алексея Голицина, героя «Рапорта поручика Боборыкина»


В царскую немилость Алексей Голицын угодил не по воле злокозненного тестя, а из-за своего родителя Д. М. Голицына. Когда-то Дмитрий Михайлович в числе 39 молодых русских аристократов по распоряжению Петра I ездил в Италию изучать морские науки и в будущем сделал блестящую карьеру на военном, дипломатическом, а затем и на гражданском поприще: служил киевским воеводой (губернатором), возглавлял Камер-коллегию (прототип Минфина), руководил первой в России ревизией (переписью населения).

После смерти Петра I Д. М. Голицын стал сам себе копать могилу, создав с единомышленниками Верховный тайный совет. «Верховники», как историки часто называют членов Совета, в собственных интересах пытались ограничить самодержавие некими хитромудрыми законами и «Кондициями», но все закончилось катастрофой. Сначала императрица Анна Иоанновна жестоко покарала князей Долгоруких, а со временем дошла очередь и до Голицыных, хотя и те, и другие, можно сказать, возвели ее на трон. По надуманным обвинениям (чтение запрещенной книги Макиавелли, уклонение от службы и проч.) еле передвигающий ноги сенатор Д. М. Голицын был схвачен в своем доме на Васильевском острове и приговорен к смертной казни, замененной заточением в Шлиссельбургскую крепость, где он вскоре скончался.

Вот еще сюжет из отечественной истории и тоже из «жизни замечательных людей» Голицыных. В конце XVII века сердобольный В.В.Голицын, фаворит царевны Софьи, фантазировал и мечтал об освобождении крестьян. Ну, мечтал и мечтал. А спустя два с лишним столетия (в 1920-е гг.) в красном углу Калужского музея революции большевики выставили письмо крестьянам своего уезда от другого Голицына — старого парижского эмигранта: «Грабьте, черти! Все мое добро берите, подлецы, одного только не трогайте — липовой аллеи, посаженной моими предками. Когда приеду — на этих липах вас, мерзавцев, вешать буду».

«Верховник» же Дмитрий Михайлович Голицын вошел в историю не только фрондой с государыней, но и как один из просвещенных и светлых умов своей эпохи. Его колоссальная библиотека, по словам историка В. Н. Татищева, лучшая в России, до конфискации насчитывала около шести тысяч книг — больше, чем в императорском книгохранилище!

Женившись на А. Я. Одоевской, Д. М. Голицын на рубеже 1700-х гг. вступил во владение одной из захиревших вотчин князей Одоевских — селом Архангельское. Заложенные его легкой рукой в Архангельском усадьба, сад и огромный парк стали впоследствии жемчужиной усадебно-паркового зодчества, чудом сохранившейся до наших дней.

Незадолго до кончины Д. М. Голицына в крепости поручик Боборыкин, исполняя высочайший указ, нагрянул в подмосковные имения его сына Алексея для изъятия псовой охоты и последующей ее доставки в Измайловский охотный двор. О результатах этого визита во всех подробностях и гласят «Реестр» (4 страницы) Боборыкина и составленный на его основании «Рапорт» (3 страницы) форшт-мейстера И. Г. Финка, направленные обер-гофмейстеру С. А. Салтыкову. Таким образом, документов существует все-таки два, но в госархиве оба числятся как «Рапорт поручика Боборыкина», поэтому это название, хотя оно и некорректное, следует считать общеупотребительным.

Скорее всего, поручик Боборыкин, других следов которого в анналах истории обнаружить не удалось, служил в Измайловском полку, поскольку общую инвентаризацию Архангельской усадьбы (опись хранится в РГАДА) проводил подпоручик того же полка Циммерман (инициалы тоже неизвестны). Возможно, Циммерман занимался только недвижимостью, Боборыкину поручили посчитать охотников с домочадцами и собак, а кому-то еще — остальных служителей усадьбы, лошадей и другую животину.

По всей видимости, Боборыкин писал «Реестр» собственной рукой, тогда как в почерке, которым написан «Рапорт» косноязычного иноземца Финка, угадывается писарская сноровка. В отличие от обычной боборыкинской подписи в конце «Реестра», И. Г. Финк на свободных полях каждой из трех страниц «Рапорта» размашистым росчерком, похожим на подпись, скрепляя документ, по-немецки начертал три отдельных слова: Forst, Meister и Fink.

Имя Иоганна Генриха Финка впервые встречается в «Росписи охоты царской» 1729 года, где оный Финк значится как «курляндский егерь» с годовым окладом 120 рублей. А в 1737 г. Финк уже заведовал (был смотрителем) государевым Измайловским охотным двором. Сей

И. Г. Финк и принял в свое обширное хозяйство псовую охоту Алексея Голицына по «Реестру» конфискатора Боборыкина. Надо думать, сам Финк князя Алексея Голицына никогда не видел, у него была задача разместить и обустроить жизнь охотников с их семействами и собаками.

Любопытно, что в боборыкинском «Реестре» сначала поименно перечислены все собаки, а уже потом — люди («ахотники с женами и с детми»). Чем не свидетельство того, что «ахотники» под водительством Разина, Булавина, а потом и Пугачева совсем неспроста бунтовали против власти?

Псовые охотники и собаки Алексея Голицына находились в окрестных деревнях подмосковных сел Архангельское и Рождествено. В «Реестре» и «Рапорте» ничего не сказано о псарных дворах («котлов, корыт, ушатов в приеме не было»), очевидно, собаки содержались на подворьях охотников. Причем в селе Архангельском при 13 борзых собаках (10 псовых и 3 английских) числились всего 2 охотника, а в селе Рождествено на попечении 10 человек (ловчий, 7 охотников, 2 наварщика) было 58 собак: 28 борзых, в том числе 3 собаки с загривиной и 1 брудастая сука; 27 гончих, в том числе 16 щенят; 3 меделянских кобеля.

Среди доставленных в Измайлово охотников не было заболевшего Ивана Мартынова и ловчего Федора Дерюцкого. Насолить чем-то императрице ловчий никак не мог, но по какой-то причине его доставили в губернскую канцелярию и посадили в кутузку под стражу (караул). То ли он был не из холопов и слишком много знал, то ли из-за непредвиденной смены места жительства просто заартачился, хотя через какое-то время вполне мог примкнуть к остальным охотникам в Измайловском охотном дворе.

Судя по количеству детей в семьях, голицынские охотники были сравнительно молодыми людьми, а наварщики и вовсе юношами. Старики из охотничьих семей остались в своих домах, а жены с детьми и домашним скарбом из-за весенней распутицы («рушимый путь») добрались до Измайлова позже. Трудно сказать, ждал ли охотничьи семьи на царской псарне какой-то прибыток, но слез при расставании с родными домами и местами пролито было немало. Дальнейшая их судьба покрыта мраком, но по крайней мере в течение трех лет они обретались в Измайлове. О. А. Егоров в «Очерке истории русской псовой охоты» сообщает, что после ликвидации в 1740 г. придворной псовой охоты в Москве все собаки с измайловского псарного двора были розданы, а люди распущены.


Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
 

Охотники и псари Алексея Голицына содержали собак на своих подворьях


Характерно, что в описи псовой охоты отсутствует «верховая» составляющая — стремянные или хотя бы конюхи и сами лошади. Это подтверждает мысль О. А. Егорова о том, что комплектная охота в то время находилась еще в стадии становления.

При рождественской охоте содержался волк по кличке Лаврик, но был и еще один зверь. В конце своего «Реестра» поручик Боборыкин сделал курьезную приписку, объединившую волка сразу с несколькими историческими личностями: «Да из московского князь Дмитрея Голицына дому [взят] волк дикой, которой приведен был для травли сабаками, об котором форштмейстер Финк объявил, якобы имеет о взятье ево, волка, от обер ягермейстера Господина Волынского Указ». Замечу, что отец Алексея Голицына держал своего дикого хищника прямо посреди Москвы, где у него было два двора — на Сретенке и в Сыромятниках.

Совпадение подозрительное, но как раз в это время в Измайлове, наряду с императорской псовой охотой, на казенный кошт содержалась еще и псовая охота большого знатока и любителя собак обер-егермейстера А.П.Волынского. То-то было ему радости! Мало того, что вместе с Салтыковыми и Бироном он возликовал над поверженным политическим и личным врагом, так вдобавок в его распоряжение попала голицынская охота. А Голицыны своих борзых и гончих брали не с улицы, наверняка у них были хорошие и даже замечательные собаки. Их исключительную ценность доказывает тот факт, что в реестре императорской псовой охоты 1738 года, составленном А.П.Волынским, эти собаки выделены именно как «голицынские» и тут же (в 1737—1738 гг.) были повязаны с другими лучшими собаками императорской охоты.

Можно также предположить, что если Волынского заинтересовал чужой дикий волк, то и голицынского ловчего Федора Дерюцкого именно он решил попридержать под караулом, чтобы затем определить в собственную охоту. Это тем более вероятно, что еще одного голицынского псового охотника — Василия Мухина — в числе «лучших молодых ребят» Артемий Волынский отправил из Москвы в петербургскую императорскую охоту.

Д. М. Голицын сгинул в остроге, его сын Алексей очутился в Кизляре, И. Г. Финк, похоже, благополучно дожил до преклонных лет, но и «обер ягермейстера Господина Волынского» надо отметить особо.


Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал

Обер-егермейстер А. П. Волынский


О, это был достойный сын своей эпохи! Предки Артемия Петровича Волынского (1689—1740) породнились аж с Дмитрием Донским, а сам он женился на двоюродной сестре Петра Великого. Так совпало, что воспитывался Волынский в семье своего родственника С. А. Салтыкова, которому и адресован «Рапорт». Артемий Волынский еще в юности участвовал в боевых походах и, не достигнув тридцати лет, заслужил чин генерал-адъютанта (в 1718 г. во всей империи таковых было всего 6 человек), в молодые годы служил губернатором в Астрахани, Казани и был «главным начальником над калмыками».

Безусловно, Артемия Волынского надо признать выдающимся человеком, иначе невозможно объяснить, как он, беспрерывно колеся по Европе и Азии, сумел получить хорошее образование, освоить иностранные языки, собрать и изучить огромную библиотеку. Между прочим, современники отмечали, что Волынский и сам был «мастер писать». В придачу ко всему, даже находясь вдали от дома, страстный охотник Артемий Петрович всегда пристально следил за состоянием своей псовой охоты. Когда уж он успевал выезжать в поле — известно одному богу, но недаром ведь именно Волынский в 1736 г. стал первым российским обер-егермейстером, — должность по тому времени заоблачная. Всего через три года он уже был единственным докладчиком у императрицы по делам кабинета.

Необузданный нрав, редкостное корыстолюбие, дворцовые и собственные интриги подвели удачливого вельможу к трагическому финалу. На допросах под пытками он проявил беспримерное мужество и не признал обвинения в заговоре против Анны Иоанновны. Поначалу Волынскому должны были отрезать язык и живым посадить на кол, но императрица смилостивилась и повелела «просто отрубить ему голову».

В крахе А. П. Волынского деятельное участие принимал граф А. И. Остерман, которому при дележке Архангельской усадьбы Голицыных достался главный садовник. Не пройдет и двух лет, как новая государыня Елизавета Петровна прикажет колесовать и Остермана. Под плахой на эшафоте, специально воздвигнутом на Васильевском острове (опять Васильевский остров! А ведь там сейчас живет и любуется мирным пейзажем историк псовой охоты О. А. Егоров), казнь Остерману заменили ссылкой в сибирский Березов, куда он сам когда-то отправил всесильного Меншикова.

Удивительное было время! Известная переписка Волынского и Салтыкова сочится елеем и куртуазностью: «Милостивый государь, отец... не изволил думать, что я в том ошибаюсь, как в кобеле Степана Андреевича Колычова ошибся, по вашему мнению... не изволите ли попросить суки у Алексея Ивановича Панина для связки... мне безмерно будет жаль, батюшка мой... а на сие прилежно прошу меня уведомить, и тако вручив себя... пребываю со всяким почтением».

В общем, «паки и паки». К эпистолярным манерам — напудренные парики, веселые ассамблеи, умные беседы с послами на приемах, чтение чужеземных книг в тиши кабинетов. Но чуть что не так — в лучшем случае! — кулаком в зубы. Тот же Артемий Петрович Волынский настолько прославился своей гневливостью, что и через сто лет Пушкин поминал, как «кабинет-министр отдубасил придворного пиита Василия Тредиаковского за опоздание в сочинении праздничной оды». Кто знает, может быть, Волынский мстил за то, что когда-то его, молодого генерала, точно так же прилюдно «отдубасил» свойственник — император Петр Великий...

Пора вспомнить и опального Алексея Голицына. В отличие от собственной охоты, князь свою жизнь не закончил бесславной ссылкой. Смерть Анны Иоанновны в 1740 г. привела в движение качели русской истории, и опального князя не только простили, но и вернули ему чин, звание и все конфискованное имущество. А вот обер-гофмейстер Семен Андреевич Салтыков, похоже, не вынес ожидания кары за злодейскую бироновщину и тихо скончался.

Голицын же стал сенатором и много лет участвовал в государственных делах, например, в основании Московского университета. Он дожил до коронации Екатерины II, получил орден Святого Андрея Первозванного и удалился на покой в имение Архангельское. Был он человеком прижимистым, но содержал богадельников, а его крестьяне платили ничтожный налог. Главной заботой Алексея Голицына стало воспитание долгожданного позднего сына Николая, которому суждено было продолжить начинание деда и превратить усадьбу в роскошный дворцово-парковый ансамбль.

Сведений о псовой охоте в Архангельском середины XVIII века не сохранилось, но в каком-то виде она, наверное, существовала. Ведь хорошо известно, что охотничья страсть была отличительной родовой чертой Голицыных. С екатерининских времен вплоть до пролетарской революции представители этого рода в разные годы служили в императорской охоте, иногда и в чине обер-егермейстера. Но о том, что Голицыны отнимали у других псовых охотников собак и волков история умалчивает.

Заканчивая работу над очерком, я не утерпел и еще раз навестил Измайловский остров — исторический центр знаменитой хозяйственной вотчины царя Алексея Михайловича. Наудачу прихватил с собой копию «Рапорта поручика Боборыкина», чтобы уточнить в нем невнятные места, — вдруг музейщики еще не съехали из Покровского собора? Увы, в расшифрованном мною тексте вместо нескольких слов так и осталась абракадабра по имени «нрзб», и надо поблагодарить Олега Егорова, — для него белых пятен в старых охотничьих рукописях не существует.

В юности Петр I изредка навещал гнездо своих предков, но «воевать» ему больше нравилось в Преображенском и Семеновском. Зато именно в Измайлове он случайно наткнулся в амбаре старого льняного двора на английский бот и спустил его на воду. Потом кто-то назвал этот кораблик «дедушкой русского флота», а уже в наше время президент Ельцин, тронутый этой историей, повелел воздвигнуть у заповедного, заросшего кувшинками пруда помпезный памятник мореходу Петру I. И скульптор Кербель, наперегонки со скульптором Церетели, воздвиг его...

Кроме веселой группы любознательных афроамериканцев, в заповеднике в тот день никого не было. Я немного побродил по тихим дорожкам ухоженного парка, отдал поклон пяти главам могучего Покровского собора, постоял, закрыв глаза, на мосту через Серебряный пруд.

Не знаю, здесь ли была канцелярия форшт-мейстера Финка, когда поручик Боборыкин привел в Измайлово псовую охоту князя Голицына. А вот псарня, кажется, находилась неподалеку, — на территории зверинца в бывшем Измайловском лесу, где теперь вместо зверей и собак обосновались отдыхающие.

От нечего делать я подался в «лес». По аллеям гуляли молодые мамы с колясками, москвичи и гости столицы уютными компашками заговорщицки прятались в тени дерев и кустов. По воздуху откуда-то плыл густой аромат шашлыков, а никакой псовой охотой вокруг не пахло.

Рядом со мной на зеленой лужайке громко играли в футбол разгоряченные атлеты, и вдруг прямо ко мне в ноги, словно косой заяц, припрыгал мячик. Захотелось его ловко, эдак по-охотничьи, отфутболить, но я поскользнулся на траве, нелепо взмахнул портфелем с «Рапортом поручика Боборыкина» и шлепнулся на спину. Почти на спину. Лучше бы на спину. Второй возможности нанести молодецкий удар по мячу у меня не было, и я поспешил домой — к старым рукописям и книгам.


Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал

Грамота 1 Рапорт форшт-мейстера И. Г. Финка


Его Высокографскому Сиятелству Генерал-ковалеру, Обер-Гофмейстеру, Лейб-Гвардии Преображенского полку Подполковнику и Ея Императорского Величества Генерал-адъютанту Семену Андреевичу Салтыкову

 

Репорт


По силе присланного Ея Императорского Величества указу, что велено с бывшаго статского советника князь Алексея Голицына принять псовую охоту и при ней ловчаго и ахотников с женами и с детми ис подмосковных ево, князь Алексея Голицына, деревнях в селе Архангелском и Рожественском, в Москву в Измайловской охотной двор, и о поручной оной охоты велено принять мне. И по силе оного Ея Императорского Величества высочайшаго указу оною псовую охоту и при ней ахотников принять.

Марта 28 дня F o r s t

1737 года.


Ведомость, сколко при псовой охоте бывшаго статского советника князя Алексея Голицына ахотников, також борзых и гончих собак.


Ахотников:

Василей Мухин                           Семен Еремеев 

Библиотека                                            Итого: 2 человека

Ивана Егоровича                                                                       

Забелина                                                                         


Ловчей Федор Дерюцкой

Ахотников же:

Павел Данилов                       Алексей Глаткой

Андрей Васильев                    Семен Мухин      

Федор Орлов                          Иван Яганов       

Иван Мартынов                                               

                                                           Итого: 7 человек

Наварщики:

Михайло Семенов                     Андрей Ключенок

                                                            Итого: 2 человека

 Всего ахотников – 12 человек


А по объявлению ахотников, Павла Данилова с товарыщи, [сказано] что оной ловчей Дерючной взят в губернскую канцелярию и содержится под караулом, а чего ради, о том ответа не имеется.

По объявлению ж ево, Данилова с товарыщи, [сказано, что] вышеписанной ахотник Иван Мартынов болен, которой оставлен в селе Рожествено.

 Итого в приеме 10 человек

А тех ахотников, жен и детей ис тех вотчин не перевезены, понеже за рушимым путем перевесть их и ево ж можно.


Собак борзых псовых разных шерстей:

кобелей и сук — десять

 англинских мурогих — три M e i s t e r


Борзых собак:

кобелей и сук – тринатцать

молодых сщенят – пятнатцать


Гончих старых:

 кобелей и сук – одиннатцать

 молодых гончих щенят – шеснатцать


Меделянских – три


 При той же охоте волк, который рыщет с собаками – один

 Волк же дикой, которой привел, был для травли собаками – один

                                                                                       Итого: два волка

Всего псовой охоты собак борзых и гончих – семьдесят одна

А ис тех вотчин ево, князя Алексея Голицына, котлов, корыт, ушатов в приеме у охоты не имеетца, толко в корм той охоте привезено овсяной муки две чети

 Fink


Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал
Сказ про то, как поручик Боборыкин у князя Голицына псовую охоту изымал

Грамота 2 Реестр поручика Боборыкина


Реестр

   Коликое число отдано в Измайловской охотной двор форштмейстеру Финку князь Алексея Дмитреева сына Голицына псовой охоты и при ней охотников и их жен и детей, значит ниже сего:

А именно:

Московского уезду из села Архангелского:

Сабак борзых псовых:

кобель половой пег Ектор

сука полова пегая Раксана

кобель чернопегой Нахал

сука чернопегая Каманка

кобель светло полов Завьял

сука половая Лизетка

кобель половопег Крылат

сука половопегая Нахалка

кобель пегой Теврис

сука половая Резепка

аглинских сабак муругих кобель да две суки


При оной псовой охоте охотников:

Василей Мухин

Семен Еремеев

Да Московского уезду из села Рожественна

Борзых сабак псовых:

кобель светлополов Флот

кобель в бурматне красной Сокол

два кобеля красно половопегие Обижай да Телемак

кобель чернопег Налет

сука чубара пегая с крапинами Ерза

кобель да сука черные Башкир, Цыганка

кобель голубой Успей

кобель белой Копец

кобель серой загривой с отметиною

кобель серой же загривой с отметиною

сука красная загривая Пархушка

Борзых же сабак молодых:

два кобеля да сука мурогопеги

два кобеля да сука чернопеги

кобель да две суки половые

два кобеля в красне половые

кобель серопег

кобель половопег

сука белая, на ушах половина

сука белая брудастая половоухая

Гончих старых:

выжлец багряной пегой Выпь

сука багряно пегая Совка

выжлец багряно красно подпалой Докучай

три суки багряных красно подпалых Конча, Пенка, Дасона

выжлец черен красно подпал Хлестало

четыре суки черные красно подпалые: Выдра, Даборка, Ягодка, Галка

Гончих же молодых:

три выжлеца багряных красно подпалые

выжлец черен бело подпал

два выжлеца да сука черная красно подпалые

четыре выжлеца багряные белогрудые красно подпалые

выжлец багряной красно подпалой

три суки багряные красно подпалые, в том числе одна белогрудая

сука багряно пегая с крапинами

Меделянских:

два кобеля красных

кобель половой с муружиною

Волк, которого кличут Лавриком

При оной охоте охотников:

{села Рожественна}

ловчей Федор Дерюцкой, у него жена Марфа Купреянова, у него ж дети: сын Иван, дочери Устинья, Пелагея, Алена


охотники:

Павел Данилов, у него жена Агафья Яковлева, у него ж дети: сын

Василей, дочери Марья, Матрена, Прасковья

Алексей Глаткой, у него жена Федосья Степанова, у него дочь Авдотья

Андрей Васильев, у него жена Катерина Осипова

Семен Мухин, у него жена Марфа Федорова, у него ж дети: Василей, Игнатей, дочь Ульяна

Федор Орлов, у него жена Авдотья Никифорова, у него ж дети: Емельян, Василей, дочь Стефанида

Иван Яганов, у него жена Ирина Прокофьева, у него ж дочери Ирина, Мавра

Иван Мартынов, у него жена Марья Иванова, у него ж дети: Лукьян, Степан

Наварщики:

Михайла Семенов

Андрей Ключенок

Да из московского, князь Дмитрея Голицына, дому волк дикой, которой приведен был для травли сабаками, об котором форштмейстер Финк объявил, якобы он имеет о взятье ево, волка, от обер ягермейстера Господина Волынского Указ.

Поручик Боборыкин

 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить