Браконьер | Печать |

Кузнецов Евгений Петрович

 


Оформив путевку в Полевское охотничье хозяйство, я отправился туда в выходные со своей лайкой Арчой — может, белочек удастся добыть, а нет — так просто по лесу поброжу, собаку прогуляю.

К середине дня вышел на лесную опушку. За низиной, на которой из-под снега торчали сухие стебли неполегшей травы, виднелся перелесок из лиственных деревьев и среди них — несколько кустов калины с обильными гроздьями ярких ягод. Я решил немного собрать ягод — уж больно хороша вот такая зрелая калина с медом!

Прошел низину, достал из рюкзака целлофановый пакет и стал складывать в него грозди, дотягиваясь и сгибая ветки. Арча улеглась рядом и наблюдала за мной. Набрав полный пакет, присел на пенек отдохнуть. Низкое солнце ласкало уснувший на зиму лес, было тепло и тихо, я даже снял куртку — хотелось продлить это блаженство.

И тут в дальнем от меня конце перелеска затрубили в рог, закричали сразу несколько голосов:

— Ай! Ай! Пошел! Пошел!

Я испуганно вскочил на ноги, соображая, ради чего люди оказались здесь и зачем кричат. Судя по перемещению голосов, цепь загонщиков прочесывала перелесок и двигалась в мою сторону, скоро будут совсем рядом. Внутренний голос настойчиво подсказывал — встреча с загонщиками не сулит ничего хорошего, надо бежать, сломя голову, от возможной опасности.

Путаясь в рукавах, я поспешно натянул куртку, сунул в рюкзак пакет с калиной. Опасаясь, что собака откажется подчиняться, взял ее на поводок и устремился своим же следом в ту сторону, откуда только что пришел.

— Ай! Ай! — настигали сзади голоса.

Выскочив на знакомую низину, я пробежал через нее огромными прыжками, постоянно оглядываясь и даже пригибаясь, будто опасаясь выстрела в спину.

На опушке леса возле одного из деревьев стоял человек с ружьем. Полчаса назад никого здесь не было. Замерев от неожиданности, я стоял секунды две, не двигаясь. Надо бы бежать назад, но там загонщики. А почему я, собственно, должен бежать — мелькнула мысль. Разве я в чем-то виноват? Раз так — то глупо и спасаться.

Мужчина вышел из-за дерева, опустил стволы ружья, смотрел на меня с интересом. Это успокоило меня и я шагом направился к нему, не спуская собаку с поводка.

— И откуда вы здесь взялись? — спросил незнакомец.

— Да вот, решил калину пособирать. А тут — затрубили. Лосей гоняете? — поинтересовался я, стараясь показать, что нисколько не обеспокоен неожиданной встречей.

— Кого теперь гоняют — не знаю. Покажите ваши документы.

— У меня все есть: и охотничий билет, и путевка на сегодняшний воскресный день. Но знаете, я лучше пойду. Вы охотьтесь, а я...

Мужчина резко встал передо мной, мешая пройти. Он по-прежнему оставался спокойным и обходительным, но было ясно — от своего требования не отступит, при необходимости готов применить и силу.

— Честно, все у меня есть. Лучше пойду — все же попытался я его переубедить.

— Сначала все-таки покажите документы.

Пришлось подчиниться. Арча смотрела на незнакомца враждебно, настороженно, натягивала поводок, мешая вытащить документы из внутреннего кармана куртки.

— Так у вас путевка в Полевское хозяйство, — сказал мужчина, изучив мою путевку.

— Ну да. Куда дали — туда и приехал, — объяснил я.

— Но вы сейчас находитесь во Всеармейских угодьях Генштаба.

Я сообразил: плохи мои дела. Видно, забрел не туда. Ходил по лесу, на деревьях название хозяйства не написано. Но все-таки еще раз попросил вернуть мне документы.

Документы он вернул. Пока я прятал их в карман, заметил — к нам приближается еще один охотник.

— Браконьер?! — спросил подошедший, обращаясь к своему товарищу.

— Путевку имеет в Полевское хозяйство.

Пришедший — коренастый, плотный мужчина — впился в меня взглядом, смотрел так, будто я — закоренелый преступник. От излишних решительных действий он воздерживался лишь потому, что понимал — убить задержанного немедленно не разрешает закон. Он потребовал мои документы, хотя я сказал, что только что их показывал, и мы во всем разобрались.

Не слушая меня, этот мужчина вскинул ружье, выстрелил в воздух и закричал:

— Сюда! Сюда! Здесь браконьер!

Разве мало случаев, когда обвиняют человека в том, чего он никогда не совершал, судят и сажают в тюрьму? Опасаясь такого развития событий, невиновный часто пытается скрыться, случайно оказавшись на месте преступления. В ту минуту подсознание подсказывало и мне — надо спасаться. Резко отпрыгнув в сторону, я попытался бежать.

Мужчина со злобным взглядом оказался проворным — прыгнул следом, ухватил меня за край куртки. Второй охотник бросился помогать товарищу. Я успел заметить — к нам спешат еще несколько человек. Как можно догадаться, в ожидании лосей охотники прятались на опушке леса, находясь метрах в ста пятидесяти друг от друга.

Конечно, нужно было не вырываться, а смириться и прекратить бесполезное сопротивление.

Подбежавший чубастый малый, без шапки, в распахнутой телогрейке примкнул к тем, кто надо мной насильничал, стал отнимать у меня двустволку. Я вцепился в ружье, не отдавал, сопротивлялся отчаянно. Малый завладел бы оружием, только оторвав у меня руки.

Дело в том, что за год до этого я едва не лишился своего «Зауэра». Я возвращался с Камчатки, где работал в экспедиции. Самолет из Петропавловска-Камчатского совершал посадку в Хабаровске, где пассажиров пересаживали на другой авиалайнер. Ружье я сдал в багаж, как требовала инструкция. В Москве мне его не вернули, сказали — пропало. Лишь на следующий день мне удалось со скандалом добиться, чтобы узнали, куда ружье девалось. Оказывается, его конфисковали в Хабаровске, чего делать не имели никакого права. Какой-то чиновник решил мое ружье попросту украсть, рассчитывая на то, что его и подлинного владельца ружья будут разделять тысячи километров, бюрократическая волокита помешает разоблачению. Мне пришлось много раз ездить в аэропорт «Домодедово», писать заявления в разные инстанции, включая МВД, требовать, чтобы связались с Хабаровском. В конце концов ружье вернули, но эта нервотрепка отняла у меня, наверное, несколько лет жизни. И вот лишиться «Зауэра» снова?! Ну уж, нет!

Двустволку я не отдал. От неравной борьбы обессилел, сердце колотилось так, что, кажется, выпрыгнет из груди. Сильно помятый, я затравленно глядел на окруживших меня людей, которых теперь собралось человек пятнадцать. Военные в дубленках, егеря в телогрейках. Охотничий билет вместе с путевкой выпал у меня из кармана во время борьбы, их сразу подобрали.

Собравшиеся охотники возмущались, разговаривая между собой. Из их разговора я понял, что за это утро они уже дважды пытались окружить лосей, и я сорвал им охоту в третий раз. Вдруг они расступились, пропуская вперед пожилого мужчину — в дубленке, в папахе на голове. Обращаясь к нему, они говорили «товарищ генерал».

Хотя я отупел, но все же сообразил — моя судьба сейчас во многом зависит от решения этого человека и попытался объяснить, что никакой я не браконьер.

Видя жесткий взгляд генерала, догадывался, что он давно разучился выслушивать обычных людей, привык отдавать распоряжения и требовать немедленного их выполнения, и мое красноречие никак на него не подействует.

А тут еще подскочил невысокого росточка дедок в телогрейке — один из егерей. Он оказался мужичком прытким, быстро сообразил, что кого-то задержали, и затараторил, едва успев отдышаться:

— Лоси здесь были! Этот их спугнул. Я привел вас на верное место. В прошлом году как раз здесь взяли трех. Если бы не этот... Головой ручаюсь, что трофей у вас был бы! Да я этого браконьера знаю! Видел здесь на прошлой неделе. Убежал от меня, не удалось задержать. Наверняка лось, который пал под Дубосеково, его работа — подранил, а добить не удалось. Лось ушел и подох...

Этот бессовестный наговор возмутил меня.

— Какой лось?! Вы что! Как вы могли меня видеть? В этих местах я в первый раз! И сейчас здесь не было никаких лосей! Вы разве видели следы? Никого я не спугивал, охочусь на белку, у меня и путевка на белку.

Судя по всему, дедок — чуть ли не главный руководитель теперешней охоты. Сейчас все неудачи он пытается свалить на меня, чтоб не думали, что не могут добыть лося из-за его неопытности.

— Отправьте его документы Киселеву, — сухо распорядился генерал, обращаясь к высокому мужчине. — В протоколе напишите о найденном лосе под Дубосеково. Если действительно убил он — удостоверьте подписями двух свидетелей. Я лично проверю выполнение. А сейчас едем на базу.

Как я позднее узнал, высокий мужчина был директором местного Всеармейского охотничьего хозяйства, именно поэтому генерал давал указания ему, а не егерям.

— Мы успеем сделать еще один загон, время есть, — затараторил дедок, — обязательно добудем лося, у меня не было случая, чтобы уезжали пустыми.

Не обращая на деда внимания, генерал повернулся и зашагал краем леса, ноги ставил твердо, не семенил старчески, хотя лет ему порядочно. Дед старался от генерала не отставать. Охотники гурьбой пошли следом.

Лишь я не тронулся с места, стоял, обреченно сутулясь и не зная, что делать дальше.

Проходивший мимо чубастый малый подмигнул мне, будто мы были приятелями, заговорил, улыбаясь:

— Одним штрафом не отделаешься. Раз вмешался сам генерал — пришьют тебе убийство всех лосей за последние два сезона. И нам, егерям, ты выгоден. Давно не ловили ни одного браконьера, а тут — ты. Скажем — мы постарались, глядишь, премию отвалят. А еще у нас на базе пожар был — опять твоя работа, мы легко докажем. Лет пять и за это присудят — не меньше.

Вот уж обрадовал! Я на собственном опыте убеждался, что, действительно, порой хватают первого попавшегося человека, и можно сколько угодно доказывать свою невиновность — тебя даже никто слушать не будет. Хорошо еще, что у них на базе никого не убили, могли бы пришить и это и доказать, что я достоин высшей меры наказания.

Охотники удалялись. Дедок продолжал семенить рядом с генералом и говорил, не умолкая. Сейчас я мог бы сбежать. Только какой смысл? Охотничий билет у егерей, там записано, где преступник, то есть я, проживает.

На меня навалилась такая хандра, что захотелось опуститься на снег и сидеть, не шевелясь, до темноты. Но обо мне не забыли. Вернулся высокий мужчина.

— Знаете, где наша база? Деревня Березняки. Приходите туда. Составим на вас протокол.

— Да ничего я не знаю! Первый раз здесь.

— Найдете. Выйдите на шоссейку, там спросите,— крикнул он мне, догоняя своих.

 Хотя я уже не верил, что мне вернут охотничий билет и отпустят, но все-таки догнал уходивших охотников, снова попытался поговорить с генералом. Ответ был прежний — холодный, беспощадный взгляд.

К стоящим на лесной дороге машинам я притащился последним. В автобус забрались чубастый егерь и всего трое военных. Высокий мужчина распоряжался, меня старался не замечать. Похоже, он не верил, что я — злостный браконьер, как уверял дедок, тем не менее генералу не возражал. Думаю, если бы мы были с ним только вдвоем, он отпустил бы меня. Похоже, ему все надоели — и генералы, и егеря, и браконьеры. Он стал начальником благодаря тому, что работал добросовестно и честно, выполнял то, что от него требовали.

А вот чубастый малый продолжал улыбаться и подмигивать мне. Для него случившееся — развлечение. Я понуро наблюдал, как люди усаживаются в машины. Севшие в легковые автомашины офицеры бросали на меня, испортившего им охоту, неприязненные взгляды. Моя Арча охотно прыгнула в открытую дверь автобуса следом за чубастым малым (во время моей битвы за ружье был потерян и поводок, и ошейник). Тот собаку не прогнал, а ласково потрепал по загривку.

— А ты чего стоишь? Залезай тоже, — пригласил и меня.

На базу в Березняки пришел только автобус. Находившиеся в них не спешили выбираться на волю — три офицера, егерь, шофер автобуса расположились на задних сидениях, расстелили газеты, стали выкладывать на них съестное, выставили бутылку водки.

Я оставался сидеть на первом сидении, а моя Арча, паршивая собака, влилась в этот дружный коллектив, охотно принимала ласку чубастого и угощения. Я не запрещал, не до этого...

— А ты чего торчишь в одиночестве? Давай к нам. Если есть свои харчи — тащи в общий котел, — предложил чубастый, который, видимо, очень любил собак.

Мне и самому следовало догадаться примкнуть к компании, это же — лучший способ сблизиться с народом. Вот только я человек некомпанейский, люблю охотиться один, а сейчас и настроение было вовсе паршивым.

В этой компании чубастый считал себя главным. Выпив, стал особенно шумным, говорил больше всех.

Он вспомнил, наконец, что нужно составить протокол, ради этого его оставили на базе. Мы отсели от компании. У одного из офицеров нашлась бумага, шариковая ручка.

Чубастый совсем подобрел, вначале написал истинный номер квадрата, в котором я был задержан, а затем переправил на тот, который находился на самой границе хозяйства. Выходило, что я всего на несколько метров по ошибке углубился на запретную территорию. Он дружески советовал, что я должен сказать Киселеву — главному начальнику Всеармейских хозяйств Подмосковья.

— А ваш дед? Наверняка, опять станет оговаривать меня.

— Ой, вредный мужик! Он и на меня катит бочку. Постоянно выслуживается. Сейчас особенно — через неделю должен уйти на пенсию, а не хочет. Вот и старается показать, какой он ценный кадр. Да ничего, как-нибудь выкрутишься, — ободрил чубастый. — Повестку тебе пришлют, жди!

Он даже вернул мне охотничий билет, себе оставил лишь путевку. Думаю, он вообще бы отпустил меня, если бы не его непосредственное начальство и строгий генерал.

Вот так, совершенно случайно, я оказался злостным браконьером. Этот случай послужил мне хорошим уроком на будущее. Теперь я никогда не езжу в места, расположенные близко от запретных хозяйств. Лучше в такие истории не попадать.

 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить