Восточный пролог | Печать |

Касаткин Иван Амброзьевич

 


(Отрывок из готовящейся к изданию книги «Страсть Самодержца». «Восточный пролог» — первая ее глава — о путешествии Цесаревича Николая Александровича Романова по странам Юго-Восточной Азии и России. Мы даем ее в очень сокращенном виде — представлены выдержки, касающиеся охот в разных странах с участием Цесаревича. — Ред.)


5 декабря 1894 г. в залах Эрмитажа открылась выставка. А накануне на первой полосе «Нового времени» было напечатано объявление:

«Высочайше разрешенная, в пользу состоящего под Августейшим Государыни Императрицы покровительством Императорского Российского общества спасания на водах Выставка предметов, привезенных Наследником Цесаревичем из путешествия Его Императорского Высочества на Восток в 1890 и 1891 годах, помещается в залах запасной половины Императорского Зимнего Дворца и галерее Рафаэловских лож; вход на выставку с Дворцовой набережной, подъезд бывшего Государственного Совета.

Выставка открыта ежедневно, не исключая праздников, с 12 часов дня до 6-ти вечера. Доступ на выставку имеют все лица, прилично одетые...»


Восточный пролог
Восточный пролог

Крейсер «Память Азова»


Выставка открывалась моделью броненосца «Память Азова». А далее была представлена морская часть путешествия Цесаревича.

Одно за другим раскрывалось содержание экспозиций, посвященных Египту, Индии, Цейлону, Яве, Сиаму, Вьетнаму, Китаю, Японии, Маньчжурии, Монголии, Сибири, Уралу...

Особый интерес Императора вызвали залы с оружием, охотничьими трофеями, предметами, дающими представление о народах, населяющих необъятные просторы России.

 

Династический ген

«Ура! Конец учебе!» — сделал дневниковую запись в 1890 г. 22-летний Наследник Цесаревич и Великий Князь Николай Александрович Романов. Все лето он провел на полковых сборах, а в сентябре уехал с отцом, Александром III, на высочайшую охоту в Спалу Варшавской губернии.

Это была одна из ежегодных осенних охот царской семьи, которые проводились в их удельных владениях — в Беловежье, Гатчине, Спале, в знаменитом псовой потехой Першине Великого Князя Николая Николаевича, в Караязах, в Финляндии.

Благородная страсть для Цесаревича была столь же естественной, как и для большинства мужчин фамилии Романовых, непосредственно воспринятой от отца — Александра III.

С ружьем Ники привык обращаться с раннего детства, стрелял мастерски, вид крупного зверя его не пугал, любимым занятием была охота, рыбная ловля, стрельба по мишеням. Он хорошо плавал, играл в теннис, управлялся с лодкой, скакал на лошади, знал повадки зверей и способы ловли рыбы, мог совершать длительные и утомительные переходы. Обожал движение. Может быть, оттого и не любил, став монархом, охот в зверинце, чем увлекались в Европе. Их он терпел из уважения к высоким гостям. Да и немного при нем проводилось истребительных охот. Николая больше привлекало свободное перемещение и поиск зверя в естественной среде.


Восточный пролог
Восточный пролог

Александр III на охоте. Конец 1880-х гг.

 

Стояла удивительная погода, когда Беловежскую Пущу и парки Спалы трогала яркая палитра золотой осени. Было сухо и тепло.

Желая насладиться красотами и чистым, напоенным ароматом хвои, воздухом, Александр III охоту отменил. Он всегда с нетерпением ожидал встречи с Беловежьем. Здесь особенно проявлялась его простота, зримо и естественно гармонировавшая с крестьянской внешностью монарха и самою природой.

Счастливый посещением Императорской семьи, художник Зичи, не решаясь потревожить покой Государя, кормившего в пруду рыб, взирал на его могучую фигуру, стараясь запомнить и выражение лица, и движения, и оттенки красок осени, чтобы потом положить все это на холст: для потомков, для истории... Охота начнется завтра.

 

Восточный пролог
Восточный пролог

Его Императорское Величество, Наследник Цесаревич — Николай Александрович Романов


Из дневника Цесаревича (Спальская охота 1890 года):

«30-го сентября. Воскресенье. Последний день одарил нас хорошей погодой... Фазанов летело — гибель. Я убил их 35 штук, 12 зайцев и одного вальдшнепа. Охота была очень веселая...».

«1-го октября. Понедельник. Вагон. Уехали из Скерневиц в 10 часов. В Варшаве пересели на Николаевский поезд...».

«3-го октября. Среда. Отлично спал и рад был проснуться в уютной спальне гатчинской. Беседовал с Барятинским о разных вопросах, касающихся моего путешествия...».

До путешествия на Восток оставалось 20 дней. Надо было вникнуть в существо предприятия.

Путешествие 1890—1891 г.г. было задумано министерством императорского двора как дополнительный курс светского совершенствования, свободный факультатив, репетиция монаршего общения царствующей особы.

Перспектива «малой кругосветки» увлекла Ники. Он стал вообще проявлять интерес к путешествиям.

Из дневника Цесаревича (зима 1890 года):


«12-го января. Пятница. Принял поручика Машкова, проведшего два года в Абиссинии...»

«19-го февраля. Понедельник... В 8 часов поехал на сообщение полковника Потоцкого о 3-линейных ружьях...».

«24-го февраля. Суббота. Принимал Ионина, вернувшегося из путешествия по Южной Америке...».

«21-го июля. Суббота. Петергоф... После чая долго разговаривал с Барятинским о нашем путешествии на Восток...».

С некоторого времени знакомство с неоглядными пределами Империи наследниками престола становилось традиционным. Следовало увидеть, ощутить и понять хотя бы в первом приближении огромный живой организм страны. Не могли организаторы не учесть основного пристрастия Цесаревича — охоту. Ружья, боеприпасы, экипировка, фото- и препараторские принадлежности — все было подготовлено.

В число сопутствующих Наследнику входил главный руководитель, — генерал-майор князь В. А. Барятинский, флигель-адъютант — князь Н. Д. Оболенский, князь В. С. Кочубей, Е. Н. Волков, князь Э. Э. Ухтомский — в качестве историографа, акварелист Н. Н. Гриценко, военно-морской врач В. К. фон Рамбах. Через Сибирь Наследника сопровождал также В. Г. Басаргин.


3 октября (4 ноября) 1890 г. в Гатчине был хмурый и дождливый день. Унылая и ненастная осень. Августейшие особы вошли в вагон Императорского поезда, чтобы проводить сына до ближайшей станции — Сиверской.

...Путь к морю промелькнул быстро. В Триесте находилась русская эскадра в составе полуброненосных фрегатов «Память Азова», «Владимир Мономах» и канонерской лодки «Запорожец».

Греция, Средиземное море, Суэцкий канал, коему Ники был почти ровесник, святилища Древнего Египта — все это было еще свежо в памяти, когда путешественники оказались в плену буйных красот Красного моря. Цесаревич, привыкший к туманам и серому цвету Балтики, был поражен: под небом Южного креста море и вправду казалось красным.

...Лишь только за Аденом пахнуло свежестью океана, качка усилилась. И все же большого шторма не последовало. Ветер переменился, и утром 11(23) декабря обозначились вершины дальних гор. Открылась красивая цепь островов. Индия! Кораблям Его Величества в широкой гавани салютуют...

Сопровождать Цесаревича в путешествии по Индии английские власти предложили писателю сэру Дональду Мэкензи Уолласу. Это был известный дипломат, хорошо знавший русский язык. Почетную миссию с ним делил полковник Бенгальской армии Джерард — один из лучших охотников Индии.

...На берегу путешественников торжественно встретили английские и индийские власти. Индусы были сражены красивыми мундирами императорской гвардии.

Побывав на острове Элефанта, осмотрев Парельский дворец и совершив инкогнито экскурсию по Бомбею с посещением туземных кварталов, Цесаревич 13(25) декабря на поезде выехал во внутреннюю Индию. К сопровождающим, помимо русской и местной прислуги, добавили еще двух английских офицеров, понимающих по-русски, а в качестве опытных охотников — несколько сикхов.

Со станции Нандгаон путешественники на шарабанах направились во владения туземного повелителя Низама. Места, по которым пришлось ехать, были столь глухи, что стоит удивиться и по достоинству оценить смелость Николая, решившегося на такую поездку.

Перед русскими была настоящая, колоритная, убогая, языческая Индия. У городка Родзы для гостей был разбит походный лагерь.

Осмотрев мавзолей Моголов, где хранится одежда пророка Магомета, Николай совершил экскурсии в окрестности Родзы.

 

Родзинские охоты

Из походного лагеря у Родзы Цесаревич и принц Георгий ежедневно отправлялись на охоту. Искусные следопыты — индусские «шикари» — всякий раз выслеживали и выставляли какого-либо зверя. Больше всего попадалось кабанов. Во влажных теплых джунглях эти зверюги чувствовали себя превосходно. Истосковавшийся по охоте Цесаревич бил вепрей немилосердно. Они не были столь пугливы и осторожны, как беловежские, гатчинские или караязовские. Но на их стороне было неоспоримое преимущество — взять на мушку клыкастых созданий в непроглядной чащобе джунглей было не так-то просто. Николая удивляло, что звери словно откалиброванные, один в один: крупные и черные, но щетиною не так густы, как российские. Зато клыки секачей внушали уважение — круто загнутые, отливающие перламутром, они напоминали кинжалы магометан.

На первых охотах гости вживались в атмосферу джунглей. Цесаревич не вдруг понял, что главная новизна здесь даже не в густоте окружающей растительности: этих высоких и доселе не виданных широколиственных деревьев, сплошь перевитых плющом и лианами, а в чем-то ином. Мир звуков, вот что прежде всего отличало это царство сумрака и теней, делало столь не похожим на светлые першинские колки и даже мрачные ельники Беловежья.

Джунгли, особенно ночью, полнились звуками, истекавшими отовсюду, то замиравшими, то нараставшими. От их резкости и неизвестности происхождения порою делалось жутко.

Рядом с Цесаревичем неотступно пребывал полковник Джерард и пояснял особенности охоты в индийских джунглях, а в метре за ними стоял колоритный сикх с запасными ружьями. Открытый, полный достоинства и преданности взгляд его черных и ясных глаз был устремлен на августейшего охотника. Прикажи ему Николай броситься с голыми руками на зверя — и он незамедлительно сделает это. Во внешности сикхов Цесаревичу особенно нравились окладистые бороды и широкие усы. Он находил в этом сходство с обликом русских казаков.

«Шикари», охватив участок джунглей, голося и барабаня, стронули отдыхавшее стадо. Вскоре справа прогремели выстрелы князя Кочубея, еще дальше — торопливый дуплет Барятинского, и пошло, и пошло по цепи. Хруст, топот, кабанье уханье... Джерард указал Цесаревичу в сторону приближающегося шума. Николай уже и сам хорошо различал его. Было ясно, что зверь там не один. Охотники изготовились к стрельбе. Наследнику пришлось стрелять почти навскидку, с резкого поворота влево. Там вдруг раздвинулась листва, и в семи-восьми шагах от стоявшего боком Николая выперлось рыло огромного секача, отделившегося от стада. Выстрел Цесаревича пришелся вепрю в левое ухо. Кабан рухнул на месте.

...Все складывалось удачно. Русские обвыклись в джунглях, а тут индусы неподалеку от лагеря обнаружили пантеру. Предложение организовать облаву вызвало у Николая решительную готовность. Ставший привычным кабан сразу отошел в разряд второстепенного зверя.

Черной пантерой в Индии и на Яве называют леопарда-меланиста. Черные особи рождаются в одном выводке с нормально окрашенными детенышами. Черный цвет у них превалирует, не создавая эффекта пятнистости, а сливаясь в общую окраску. Ничем остальным этот зверь от обычно окрашенного леопарда не отличается и как самостоятельный вид не существует. Но именно черный цвет и делает его уникальным и особенно желанным трофеем.

«Шикари» выставили на линию стрелков скрывавшуюся в зарослях пантеру. Но зверь, чувствуя опасность, затаился. Местность изобиловала крепями и кустарниками. Разглядеть в них таящегося леопарда совсем не просто. Поэтому стрелковую цепь расположили так, чтобы солнце освещало заросли из-за спины охотников, ослепляя хищника. «Шикари» иногда используют специальных собак, которые не дают зверю затаиться, пропустить загонщиков и потом тихонечко «стечь лазом». Немало их гибнет от стальных когтей свирепой пантеры. Да и охотники нередко остаются покалеченными.

Николай, Джерард и сикх-оруженосец стояли в перетоке небольшой поляны, разделяющей ее на две части. Дали знать — зверь в окладе. Джерард искоса глянул на Цесаревича. Николай был спокоен и сосредоточен. «Конечно, он не промахнется», — подумал полковник, вспомнив его реакцию на неожиданное появление секача.

В этот раз Ники тоже успел разглядеть мелькнувшую тень и вложил приклад штуцера в плечо. Он ждал ее появления, но пантера не добежала до номера Цесаревича совсем немного, забрав чуть круче к стрелковой линии. Первым выстрелом леопарда перехватил князь Оболенский. Посланная им пуля, встретив на пути густые ветки зарослей, отклонилась и прошлась вдоль туловища, лишь слегка ранив хищника. Яростно оскалясь, пантера прижалась на секунду к земле, собираясь в стремительном броске атаковать обидчика, но почему-то не совершила предполагавшийся прыжок, а метнулась в сторону. Теперь Николай совсем утратил возможность стрелять. Зверь скрылся. Охота становилась опасной.

Полковник Джерард незаметно переменил позицию, занял место по левую руку от Цесаревича. Однако все завершилось самым неожиданным образом. Пантеру убил князь Барятинский. Его, как человека пожилого и уже страдающего ослаблением зрения, определили на наименее верный ход зверя. Стреляная пантера отвернула от стрелковой линии и снова вышла к ней там, где менее всего предполагали. Барятинский увидел ее неожиданно и стрелял с близкого расстояния наверняка. Промахнись он, и беды бы не избежать. Однако подслеповатый князь не сплоховал.

17 декабря путешественники выехали из Родзы поохотиться на «black bucks» — черных антилоп, с ночевкой в местечке Дэогаон, примерно на полпути в Нандгаон.

То, что Цесаревич и его спутники считали черной антилопой, на самом деле был индийский зомбар — достаточно крупный олень. Его индийский ареал охватывает северо-западную зону субтропических лесов, где имеются густые заросли бамбука. Именно там он имеет темно-коричневую, почти черную, окраску, а на холке жесткую небольшую гриву, очень напоминающую аналогичное украшение африканской черной антилопы.

Имея опыт охоты на оленей, Цесаревич рассчитывал на успех. Однако полковник Джерард, похоже, такого оптимизма не разделял. Он хорошо понимал разницу между охотою в культурном охотничьем хозяйстве и диких джунглях. Даже при значительной численности добыть осторожного зомбара — задача не из легких. Гон самцов завершился в конце октября — ноябре. Теперь они держались поодиночке, а самки с молодняком охотников не интересовали. Приходилось рассчитывать на опытность «шикари», ибо самостоятельно выследить и взять зомбара мало кому удается. Олень, заслышав малейший шорох, бесшумно исчезает в чаще.

Охота началась пополудни, когда олени после отдыха выходят на кормежку. Проводники стрелковую линию выставили вдоль причудливо вьющейся в джунглях речки, объяснив это тем, что черный олень прекрасно плавает и, уходя от опасности, бросается в воду.

Ждать пришлось долго. Хотя тренированного Николая ожидание не тяготило, он отметил про себя, что в Беловежье охота проходила динамичнее. Полковник Джерард был немало удивлен, что в течение полутора часов Цесаревич не сделал ни одной попытки не только присесть, но даже прислониться к дереву.

Номер Цесаревича приходился на излуку реки, берега которой густо поросли молодым бамбуком, выше редеющим и дающим возможность просматривать сектор на расстояние выстрела.

От номера Волкова послышался громкий свист, и Цесаревич вопросительно глянул на Джерарда. В ответ англичанин шепнул, что свистел не охотник, а олень, видимо, им испуганный. Словно в подтверждение сказанного, в гуще бамбуковых зарослей раздался треск, а следом — шум упавшего в воду тяжелого тела. Фырканье ноздрей, выдувающих воду, не оставляли сомнения — Волков оленя подшумел, и теперь зомбар вплавь прорывал стрелковую линию.

Сикх продолжал наблюдение за основным сектором, тогда как Цесаревич и Джерард, оборотясь к реке, пытались что-либо разглядеть, вслушиваясь в доносившиеся от воды звуки. Олень плыл к берегу по диагонали. Вначале обозначилась оленья корона. Заброшенная мощной шеей назад, она упиралась ему в спину, а концевые отростки скрывались в воде, оставляя за собою приметный след. Коснувшись дна, зомбар резко подался вперед, затем, грудью тараня воду, стал из нее выходить, топча широкие листья лотоса. Мокрый, в ярком свете дня, он выглядел совершенно черным. Не стряхиваясь, олень вполоборота головы бросил взгляд на покинутый и опасный берег. Цесаревич, не любивший сомнительной стрельбы, мог бы просто полюбоваться им, но приклад уже уперся в плечо, и мушка, слегка завышенная, легла под холку.

Черный силуэт метнулся к лесу и скрылся в нем.

— Вы попали, Ваше Высочество, — с улыбкой сказал Джерард опустившему штуцер Цесаревичу. — Пуля угодила в подбрюшье, и, я полагаю, олень убит.

— Почему вы так решили?

— Он характерно взбрыкнул после выстрела, а в лес вломился, уже теряя координацию. Зомбар непременно там.

Цесаревич отдал должное опытному и наметанному глазу англичанина, когда к концу дня «шикари» отыскали и доставили к табору черного зомбара. Предположения Джерарда полностью подтвердились. Пуля прошла под позвоночником от подбрюшины через грудную клетку, разрушив многие органы и застряв в мышечной ткани.

Ночевали охотники в палатках. Предусмотрительные «шикари» их обкопали, сняли слой дерна шириной в лезвие лопаты и, выложив образовавшуюся канавку какой-то пахучей травой, сожгли ее.

— Теперь, — объяснили они русским гостям, — ни одно насекомое или змея не преодолеет этой черты.

Ночь, поглотившая джунгли, до блеска отполированные звезды и словно приколоченный к черному куполу месяц навевали ощущение безмерности пространства и времени. Горели питаемые бородатыми стражами костры, глухо хохотала бродящая поблизости гиена.

Следующий день успехов в охоте на зомбара не принес. Князь Кочубей стрелял в заломных местах безрезультатно. Несколько газелей, добытых Оболенским, Волковым и принцем греческим, стали их утешительным призом.

19 декабря Цесаревич поездом из Нандгаона направился через горный кряж Гхаты в Ахмадабад, делая в пути незначительные остановки.

 

Прыжок гепарда

20 декабря 1891 г. Цесаревич остановился на станции Вишвамитри и направился по другой железнодорожной ветке за двадцать верст на станцию Киланпур, чтобы принять участие в экзотической охоте с помощью дрессированного «леопарда». Индусы называют обученного для такой охоты хищника «чита». Наши путешественники ошибочно именовали «леопардом» издревле использовавшегося для охотничьих целей гепарда.

Именно в Индии, Иране гепард применялся в качестве ловчего зверя при охоте на мелких антилоп, газелей, крупных степных птиц и других представителей животного мира. Под названием «пардус» ловчий гепард был известен в Сирии, Палестине и в Киевской Руси, содержался в Великокняжеских охотах. Считается, что первые попытки привлечь гепардов в интересах человека уходят в глубокую древность. За три тысячи лет до нашей эры шумеры использовали их на охоте.

Имеются сведения, что знаменитый путешественник Марко Поло (1254—1324) видел содержащихся при дворе монгольского правителя Кублай-хана тысячу охотничьих «леопардов». Возили их на крупе лошади или ездового слона с нахлобученным на голову колпаком, как у ловчего беркута.

В Индии гепарда ловили с целью приручения уже в возрасте, когда зверь научился при матери гоняться за добычей и настигать ее художественно-стремительным прыжком. Для поимки хищника индусы пользуются знанием особенностей его поведения и мест обитания.

Как правило, гепарды отдыхают и резвятся в тени излюбленных деревьев, где ловцы и расставляют капканы. Ущемившего лапу зверя ловчие вяжут веревками и одурманивают, набросив при этом на голову попону. Изловленного зверя привозят к человеческому жилью, начинают морить голодом и не дают спать. Поместив в клетку и сняв с морды повязку, оставляют лишенного свободы хищника в людном месте, где любой может его дразнить, махать перед ним тряпьем и изводить шумом. Последнее особенно действует на испуганного «чита». Зверь смиряется и становится ручным до такой степени, что послушен и покорен, как собака. Да и по облику он больше походит на собаку, нежели на кошку. Дрессировщик гуляет с ним, держа его на привязи, по многолюдным базарам, и люди зверя не боятся. Разве что собаки ворчат при встрече. Гепард и сам не отходит от дрессировщика: может лечь около него спать, постоянно ластится и играет. Тогда его начинают обучать охоте.

Во время путешествия по Индии в 1875—1876 гг. принца Уэльского устраивались показательные охоты с гепардом. Тогда произошли казусы: один гепард прекратил преследование антилопы, а другой, вместо атаки показанной ему добычи, погнался за собакой.

В охоте, устроенной в честь Цесаревича, подобного не случилось. Все действо выполняли несколько человек: дрессировщик и его помощники. Остальные наблюдали процесс охоты хищника: скрадывание, преследование антилопы и свирепый, стремительный прыжок.

Когда гости прибыли к месту охоты, на телеге привезли хищника с завязанными глазами. Наблюдатели и организаторы в бричках объезжали угодья. Пасущиеся на полянах антилопы и газели лошадей не боятся, и брички подпускали довольно близко.

Телегу с гепардом остановили невдалеке от пасущихся животных и сорвали с глаз хищника повязку. Зверь в мгновение ока преобразился и с быстротою молнии метнулся вперед. Все происходило так быстро, что уследить за движениями зверя было невозможно. Он мелькал в высокой траве, но стремительный бросок к жертве наблюдали все участники этой необычной охоты.

Цесаревич был потрясен. Такая охота и делается ради этого зримого мгновения. Прежде чем антилопа сообразила о грозившей ей опасности, гепард раскрученной пружиной уже летел к ней. Антилопа, завидев смертельного врага, от ужаса вскрикнула и, было, шарахнулась в безумном порыве, но — поздно. Страшный удар необычайно пластичного, но крепкого в эту минуту, подобно стали, тела обрушил ее навзничь. Антилопа перевернулась на спину и засучила ногами. Словно кинжалы впились в ее шею клыки освирепевшего зверя. Зрачки его полыхали яростью. Лапами он цепко обхватил хребет и загривок жертвы и больше уже не отпускал. В течение минуты все было кончено.

 Обычно поймавшему добычу гепарду давали отведать крови теплого животного или угощали кусочками свежей печени, но не позволяли жертву разорвать. И теперь было видно, как два дюжих сикха оттащили гепарда от жертвы и, снова лишив света, увели к телеге.

В тот день в окрестностях Гэквара охотники добыли 14 темных антилоп. Восхищению Николая не было границ. «Чита» сразил и покорил Цесаревича.

Впоследствии Бернгард Гржимек сообщал, что охоты с гепардами в Индии проводились и после 50-х годов двадцатого столетия, а Магараджа из Ксолхаптура содержал 40 «охотничьих леопардов». Их подвозили к намеченным жертвам на машинах, хотя в конюшнях имелось не менее 300 натренированных для охоты лошадей.

Думается, что и теперь охотничьи гепарды содержатся в частных зверинцах богатых охотников наравне с ловчими птицами. В Англии ручных гепардов привозили для участия в собачьих бегах, где они без особых усилий побеждали знаменитых борзых.

После экзотической охоты поезд с путешественниками опять отправился в Ахмадабад. Постепенно Цесаревич продвигался на север Индии. 22 декабря 1890 г. он прибыл в Раджпутан, известный как «страна несгибаемых воинов». Край этот был патриархален и религиозен, древность внутри страны. Индия начинала Цесаревича покорять.

Чтобы произвести еще большее впечатление на именитого гостя, махараджа Джайпура предложил ему тигриную охоту.

 

Оскал джайпурского тигра

Другой бы поостерегся. Рисковать короной Российской Империи?.. Но Николай уже давно не был тем хилым и робким мальчиком, каким его долго будут представлять недруги.

Путь лежал к северо-востоку от города. Отъехав в колясках на пять верст, участники пересели на приготовленных верховых лошадей и пустились перевалом в мрачную долину, похожую на караванную тропу.

Неприветливая долина за Амбером сильно сужалась, вела вдоль лесистых обрывов, кончалась спуском в равнину и убегала в густые джунгли, где скрывались тигры.

Махарадже донесли, что накануне охоты тигры заели выставленную приманку — привязанную корову.

Поглазеть на опасную потеху («тамаша») именитых «сахибов» собрались любопытствующие, облепившие возвышенности невдалеке от деревянных платформ, куда взойдут стрелки, чтобы сверху досматривать хищников, хоронящихся в непроходимой чаще зарослей.

Спешившись, августейшие охотники и свита направились болотистыми тропками вдоль ложбины, оцепленной загонщиками и обученными для облавы слонами. Полуденный горячий воздух угнетал дыхание. Николай осторожно продвигался за проводником. Сопровождающие его сикхи держали ружья наготове. Цесаревич остановился у первой ступеньки центральной вышки. Все планировалось так, чтобы ему выпала удача добыть почетный трофей.

Николай бросил взгляд на заросли и спокойно взошел на вышку. С ним по-прежнему находился полковник Джерард, остальные участники карабкались на платформы левее и правее. Охота началась.

Воцарилась немыслимая тишина, будто природа к чему-то приготовилась и ждет. Вдруг оглушительная нестройная музыка раздалась недалеко за кустарником. Крики и рев толпы, гиканье облавщиков, резкий трубный глас понукаемых вожаками слонов — все смешалось с барабанным боем и должно было навести панику на притаившихся где-то зверей, чтобы заставить их ринуться отсюда и угодить под выстрелы.

Ожидание нестерпимо тянуло жилы. А облава нажимала ближе к центру зарослей, чтобы выгнать хищника прямо против вышки с Цесаревичем. Только тигры тоже попались «с соображением». Они избрали свой путь: уползли в сторону и схоронились в болоте.

Накал и напор загонщиков неожиданно ослабел. Они выпустили пар и угомонились. Досада заползала по ступенькам вышек к стрелкам и в души взопревших загонщиков. Неужто ничего не будет?.. Может, хищники и вовсе покинули оклад?

Вдруг на расстоянии полутора десятков саженей от платформы, где стояли князья Оболенский и Барятинский, тихо выступил громадный хозяин джунглей. Один за другим раздались несколько выстрелов, и тигр в бешеном прыжке метнулся в сторону наблюдателей. И снова никого не видно. Лишь туземцы начали неистово орать и бить в барабаны. Заросли затрещали от нового напора загонщиков. Не выдержав его, стронулся притаившийся невдалеке другой тигр, значительно уступавший в размерах первому. Быть может, влекомый инстинктом следования, он выскочил на ту же вышку, что и его более взрослый собрат. Не иначе Диана пометила расположившихся на ней охотников. Молодой тигр, едва показавшись из зарослей, тотчас же и упал, сраженный единственной метко посланной в него пулей.

Поиски раненого хищника для пеших «шикари» были рискованными, приходилось ждать подхода облавщиков на слонах. С высоты слоновьих хребтов индусы с длинными пиками осторожно обшаривали ложбину, метр за метром прочесывая самые глухие углы, пока снова их нечеловеческий рев не всколыхнул окрестности. Издали могло показаться, что израненный тигр в мстительной злобе терзает кого-то из преследующих его сикхов.

Цесаревич, заметив, что шумная толпа в белых одеждах сбегается к одному месту, понял — повелитель джунглей благополучно издох, не причинив никому вреда. Смертельно пораженный зверь упал у края протухшей лужицы, словно силился сделать последний глоток и унять нестерпимый огонь раны. Обнажились его могучие клыки, но остекленевшие глаза уже не вселяли в души обступившей толпы панический страх. Зверь лежал на боку, и тело его, мягкое и почти совсем не окровавленное, было необычайно красиво. И мертвый, тигр внушал людям чувство страха, вражды и уважения.

 

«Pig — sticking» для русских

27 декабря (8 января) с русской эскадры приехали командир «Владимира Мономаха» капитан 1 ранга Ф. Дубасов и несколько офицеров. В их числе — мичман Николай Бахметев с «Азова».

Бенгальские «красномундирники», желая задеть самолюбие русских моряков, предложили им принять участие в охоте на диких вепрей с пиками. Главная заковыка состояла в том, что охота «pig-sticking» осуществлялась на верховых лошадях, и для флотского офицера, по определению, не могла быть приемлема. Рассчитывая, что русские, никогда прежде не участвовавшие в таком опасном мероприятии, откажутся от него и продемонстрируют перед англичанами слабость духа, «бенгальцы» ехидно ухмылялись. Для них, всю жизнь просидевших в седле, лошадь была всего лишь как продолжение их ног и тела. Но представьте себе флотского офицера, не знающего даже названий элементов конской сбруи, не то что способов верховой езды и джигитовки. А ведь от наездника требовалось не только проехать какое-то расстояние, удержавшись в седле. Надо было мчаться бешеным галопом по пересеченной местности, в лесу, в зарослях, среди канав, пней и валунов, одной рукой удерживая и направляя скакуна, а другой орудовать копьем и насмерть поразить кабана. Однако англичане рано торжествовали. Их вызывающее предложение, не колеблясь, принял мичман Бахметев. Сама его фамилия говорила о том, что предки нынешнего моряка вырастали из седла и что гены лихих наездников в нем не угасли. Происходил он из известного дворянского рода, ведущего свой корень с XV века от татарина Аслана-Бахмета. Да и сам мичман с детства знал, как обращаться с добрым конем. Вот пикадором он еще не был. И все же, не смутившись, мичман с «Азова» ответил, что готов принять участие в охоте наравне с испытанными «пиг-стикерами».

В Индии такой вид охоты на кабана распространен с незапамятных времен и даже сегодня не ушел в прошлое.

Дикий индийский кабан считается особо раздражительным и яростным. Он не просто быстро бегает, а способен развивать большую скорость и состязаться с прекрасными скакунами. От охотника же требуется сразу и мастерство скачки, и ловкость, и сила правильно поставленного удара копьем. «Pig-sticking» признается одной из опаснейших охот в мире. Если наездник и лошадь оплошают, нетрудно представить последствия того, что с ними сделает разъяренный вепрь.

В конце XIX века в Индии с лошадьми охотились достаточно широко в местах, где текут ручьи, есть озерки, вырубки, заросли камыша и кустарников. Эту охоту называли «дебри для охотников на кабана» и даже разыгрывали Кадирский кубок, разработав правила состязаний.

Бахметеву из трех представленных на выбор лошадей приглянулся гнедой арабских кровей жеребец. Он рассчитывал почувствовать его, пока кавалькада станет добираться к месту охоты. Конь был в меру заборист и послушен. Оказалось, что Бахметев не просто хорошо сидит в седле, но очень уверенно и мягко управляет скакуном. Оставалось попробовать быстро научиться орудовать пикой. Обращаться за уроками к англичанам не годилось, и тут выручил казак Топорченко. Охотничья пика, массивная для Бахметева, в руках казака выглядела иголкой. Он показал мичману основные приемы удержания оружия и нанесения ударов, и, немного потренировавшись на разлапистом пне, Бахметев выглядел вполне готовым к «pig-sticking».

Наилучшим временем охоты на кабана с лошади считается период с марта по июнь. Многие охотятся, начиная с декабря, когда выросшая в сезон дождей трава уже подкошена крестьянами или высохла. Теперь и было такое время.

Прочесывать начали от прежнего русла реки. В связи с высоким травостоем передовую линию занимали пешие «шикари». Находясь в цепи на удалении 10—15 метров, они пиками раздвигали траву, намереваясь обнаружить кабанов. Следом за ними двумя волнами ехали верховые охотники. Замысел состоял в том, что обнаружившие вепрей пешие пикадоры оповестят громким голосом ближайшего всадника. Последний даст знать по линии и немедленно начнет преследование стремящихся скрыться кабанов. К нему подтянутся остальные охотники.

Не обнаружив кабанье кубло вдоль русла, «шикари» повернули вправо, где берег густо порос тростником и кустарником. Бахметеву на правах гостя предоставили серединный номер линии. Идущий перед ним и правее «шикари» время от времени стал оглядываться на всадника. Потом приостановился и концом пики ткнул в землю. Бахметев понял, что индус обращает его внимание на следы. Так оно и было. Бахметев перебросил удобнее пику и привстал на стременах. Его конь запрядал ушами. И тут «шикари» заголосил, отскочив в сторону и уступая место Бахметеву. От резкого крика индуса мичман не сразу сообразил, что это касается его. Натянув поводья, он, будто в нерешительности, уставился в махавшего пикой сикха. И только услышав неожиданно огрубевший голос Мэкензи, долетевший до него откуда-то сзади, вонзил шпоры в бока гнедого.

— Forward, forward... — кричал Уоллес, призывая всадников к атаке на кабанье стадо.

Все всколыхнулось. Впереди стоял треск и уханье уносившего ноги зверья. Сзади ему вторил топот конских копыт, клич верховых и хлесткие щелчки веток, наотмашь секущих и лошадей, и седоков. Не хватало только лязга сабель в отчаянной рубке сошедшихся бойцов, чтобы со всей реальностью представить себе поле битвы, в которое превратилась еще минутой назад дремлющая в зное полуденная округа.

— Господи! Только бы удержаться, — думал Бахметев, боковым зрением уловив, как недалеко слева вылетел из седла «красномундирник», словно пущенная гигантской катапультой стенобитная глыба.

Уже совсем близко в зарослях тростников и кустарников мелькали черные кабаньи спины. По тому, как легко и ловко аргамак одолевал препятствия, мичман понял, что такие гонки ему не внове и скакуну можно довериться. Он ослабил поводья и вспомнил совет казака: копье держать в плоскости движения, остальное сделает инерция лошади. Одного боялся моряк, что не сумеет вовремя ее осадить. Тогда или вырвет копье, или его сотрет с конского крупа.

До Бахметева долетел отчаянный поросячий визг — кто-то отколол подсвинка. Видно каждый выбирал цель по себе. Таких поросят промелькнуло мимо него несколько, но он, даже не удостоив их вниманием, мчался к «голове» стада, начинавшего рассыпаться под напором атакующих пикадоров.

Фланги обратной подковы быстро выдвигались вперед, чтоб отрезать кабанам путь к непролазным зарослям, где верховые беспомощны. И вряд ли пешие копьеносцы с трещотками и бубнами сумеют остановить и завернуть это скопище вепрей, которых и вприкидку подсчитать было невозможно.

Наконец Бахметев выбрал то, что искал во время бешеной скачки. Секач забирал камышистее, отделяясь от стада. Аргамак, почти не управляемый мичманом, сам шел вперерез вепрю.Словно торпеда, пущенная в заданном направлении, вепрь проламывал дорогу к спасительным джунглям. Размеры его увеличивали вздыбленная на холке щетина и торчащий свечкою с кисточкой хвост. Мало не в четверть туловища рыло с кинжалами клыков делало кабана опасным соперником. В любую секунду ударом с разворота зверь мог опрокинуть почти вплотную приблизившуюся к его левому боку лошадь...

Бахметев все приноравливался, не решаясь нанести удар копьем. Мешали кусты, становящиеся гуще и выше. Обозначившийся просвет как бы подсказывал — лучшей возможности не предвидится. Дав коню шпоры, всадник броском посунулся вперед и, покрепче упершись в стремена, целясь под лопатку, вонзил острие копья в кабанью тушу, со всею силой удерживая древко под мышкой.

Лезвие мягко и глубоко проникло в, казалось, непробиваемую броню зверя, по всей видимости, удачно пройдя межреберье и с маху поразив сердце. Кабана занесло, и он, подкосив правую переднюю ногу, рылом вспахал почву, мельтеша задними копытами. Умная лошадь, чтоб не пронестись мимо, так резко остановилась, что Бахметеву непременно лететь бы через ее голову, если б она не приняла в дыбки. А тогда уж всем своим весом помогая охотнику еще глубже всадить копье в клыкастое чудовище, опустила передние копыта, топоча, всхрапывая и косясь на него выпученным глазом.

Бахметев отчаянно стремился удержать поверженного вепря, который лихорадочно сучил ногами и мотал рылом, силясь встать на ноги и пустить в ход свое оружие. Пена и кровь клокотали в его пасти.

Не дать пораженному зверю подняться и есть основная задача всадника. Мичман стремился к этому не в силу опыта, а скорее потому, что просто не знал, что же делать дальше. Аргамак по-прежнему топтался на месте, помогая всаднику справиться с храпящим секачом. В какое-то мгновение мичману показалось, что сопротивление кабана ослабло и тело обмякло. Но стоило Бахметеву попустить, как зверь рванулся с ужасающей силой, и древко копья обломилось. Секач в два прыжка отскочил и развернулся, намереваясь атаковать лошадь. Он и сделал выпад, а Бахметев, отбросив уже ненужный обломок древка, с трудом удержался в седле, когда его гнедой подался в сторону и опять круто встал на дыбы, спасаясь от кабаньей атаки.

У Бахметева был с собой морской кортик и револьвер. Но воспользоваться револьвером было бы не по правилам «pig-sticking», а кортик вряд ли мог выручить, пока всадник находился в седле.

Отскакав немного, мичман оглянулся и увидел, что кабан его не преследует. Приблизившись по дуге к месту схватки, он какое-то время выжидал, опасаясь неожиданного броска затаившегося вепря, прислушиваясь и вглядываясь в тростник. Когда ярдах в двадцати послышались хрипы и вслед за судорожной агонией все стихло, Бахметев дрожащей рукой вытер катившиеся по лицу крупные капли пота и перевел дыхание, силясь унять яростно колыхавшуюся грудь.

Это был самый крупный из добытых в ту охоту кабанов, к тому же, убитый одним классическим ударом в область сердца. Никто из англичан и сикхов не мог и не хотел поверить, что для мичмана Бахметева участие в «pig-sticking» было первым и единственным в жизни.

 

Охота на слонах

Альвар был последней остановкой перед прибытием Цесаревича в Дели. Этот передовой пост Раджпутаны в то время являлся порядочной индийской глушью, но и здесь было чем обогатить свой разум. Самобытные дворцы, крепость раджпутов на горе возвращали в такое прошлое, откуда их настоящее казалось недостижимой реальностью.

Удивили Николая коллекции альварского Махараджи: изумрудные и рубиновые чаши, жемчуга и алмазы, эмаль тончайшей работы, изделия из слоновой кости, клинки, сабли, кольчуги, шлемы, копья и мечи.

Однако с особым нетерпением Цесаревич ожидал охоту на слонах, которая состоялась 29 декабря (10 января). Путь охотников лежал на юго-запад от столицы княжества, к берегам озера Силисир.

Растянувшись длинной колонной, слоны правились в джунгли. Цесаревич, держа ружье наготове, охотно согласился ехать в простой плетеной ховде с полковником Джерардом. Следом двигались остальные охотники. Глушь, ощущавшаяся уже у городской черты, становилась все мрачнее и непроходимее. Узкая тропа, с трудом различаемая даже наметанным глазом аборигенов-проводников, вилась вдоль берега Силисира, то карабкаясь вверх по склонам, то сбегая к самой воде.

Тучные животные, погоняемые гортанными окриками сидящих на их шеях махаутов (погонщиков), плыли над тропою мягко и свободно. Выучка эта — следовать воле махаута — достигается каждодневным напоминанием, что послушание исключает принуждение. Для этого каждый погонщик имел в руках острый крюк, предназначенный для битья в темя ленящихся и строптивцев. У иных великанов от таких стимулов на прорубленной коже выступала и быстро сворачивалась на солнце кровь. Вдобавок еще и пешие провожатые, шедшие за каждым слоном, подкалывали их сзади острыми узкими пиками.

Терпению слонов можно удивляться. Только и у них оно не безгранично. Придирки и дурное обращение зачастую стоят обидчикам очень дорого. Умные и памятливые животные карают их смертью.

В окрестностях Альвара водилось в достатке тигров и леопардов, чтобы надеяться на удачную охоту. Именно на них в Индии в первую очередь и охотятся со слонов. Оба хищника боятся слона и даже будучи ранеными, на сидящих в ховдах охотников не бросаются, только оскаливаются и припадают к земле, имитируя нападение, или скрываются в чаще джунглей. Охотнику стрелять со слона удобно, к выстрелам слоны приучены и их совсем не боятся. Пешим провожатым тоже всегда есть возможность избежать смертельных клыков и когтей, укрывшись за телами гигантов.

Когда колонна втянулась в джунгли, густые заросли постепенно разделили участников охоты. Они стали охотиться словно бы каждый сам по себе. В джунглях наступила удивительная тишина, будто появление исполинов испугало их обитателей. Слоны спокойно пробирались меж деревьев, перевитых плющом и лианами, обходили заломы, то взбирались на пригорки, то спускались в низины, заставляя охотников постоянно склонять головы под тугими ветками.

При множестве водившихся в местности хищников выезд оказался, вопреки ожиданиям, несчастливым. Продолжительное скитание живописными лесными долинами и чащами доставило лишь возможность полюбоваться природой с высоты слоновьих хребтов.

Новый год (по ст.ст.) Николай встречал в вагоне на пути в Лахор. Когда-то сюда с походом за Инд собирался Наполеон, как, впрочем, и русские казаки.

Весь путь до Калькутты к Бенгальскому заливу займет две недели. Ночь в дороге, день — остановка. Побывав на родине Кришны — Матхуре, посетив Агру — любимый город Моголов, осмотрев поэму в камне — величественный Тадж, Цесаревич прибыл в прежнюю твердыню раджпутов и мусульман — Гвалияр. Местный английский резидент полковник Барр предложил Цесаревичу принять участие в охоте на тигров.

 

«Гвалиярские убийцы»

Уже сами эти слова предопределяли характер мероприятия. Охота обещала быть не просто интересной, но захватывающей, драматичной.

Князь Барятинский готовности Николая сопротивлялся слабо, но счел необходимым при свидетелях просить Цесаревича от опасной затеи англичан отказаться, заведомо зная его ответ.

Николай не мог допустить демонстрации слабости. Утром он выехал в заповедную глушь Тассин Коти, излюбленную еще великим охотником-спортсменом Акбаром.

Вообще, чем ближе путешественники приближались к Бенгалии, тем чаще им приходилось слышать о Сундарбане и страхе, в котором держат дельту Ганга и Брахмапутры королевские тигры-людоеды.

Заметим, что в конце XIX века тигры в Индии водились повсеместно. Их в пору путешествия русского Цесаревича там насчитывалось от 40 до 50 тысяч. Но особенно плотно они расселились в долине Ганга, достигая максимума у его дельты, в том самом злополучном Сундарбане.

Офицеры английской бенгальской армии, разбросанной по глухим гарнизонам, коротая время, частенько заполняли свой досуг охотой и тем самым во многом способствовали появлению тигров-людоедов.

Позже знаменитый английский охотник Джим Корбетт скажет, как бы подтверждая умозаключение Джерарда, высказанного Николаю: «То, что человек становится пищей тигра, явление для последнего абсолютно ненормальное. Что-то принуждает его принять решение питаться чуждой ему пищей».

Именно Джим Корбетт выследил и убил вконец затерроризировавшего целую местность чампаватского людоеда, на счет которого относили 434 человеческие жертвы.

Однажды убив человека, зверь становится безбоязненным и начинает охотиться за ним как за объектом питания. В большей мере это присуще зверям, ослабленным болезнью, увечным или покалеченным при охоте. Взрослый тигр-людоед, имеющий детенышей, в силу родительского инстинкта обучает и их этому ужасному способу пропитания. Образовавшаяся группа уже здоровых людоедов способна причинить жителям сельских или лесных районов неисчислимые беды. Но не все тигры, убившие человека, становятся людоедами. К их числу не причисляют тех, кто, умертвив последнего, уходят, оставляя жертву на месте трагедии. Вопрос лишь в том, при каких обстоятельствах происходит встреча тигра и человека, и не спровоцировал ли сам человек нападение зверя.

Принятый Цесаревичем полковник Барр рассказал, что в окрестностях Гвалияра нередки случаи гибели людей от тигриных клыков и когтей, но людоеды появляются значительно реже. За минувший 1890 год в гвалиярских джунглях погибло, с его слов, одиннадцать человек. Последней жертвой недельной давности стал дровосек, пытавшийся криками отбить у тигрицы лошадь лесного инспектора, на минуту оставившего ее без догляда. Дровосек возвращался к своей повозке, как вдруг увидел тигрицу, уже «оседлавшую» привязанную к дереву лошадь. Он закричал, замахал на зверя палкой, и, видимо, перешел ту невидимую грань, когда тигрица еще не была для него опасной. Лесной инспектор, прибежавший с вырубки на отчаянный крик дровосека, увидел страшную картину — тигрица стояла над распластанным телом человека и, казалось, растерянно обнюхивала его. Вероятно, это была ее первая человеческая жертва, и она не знала, как с ней поступить. Рядом лежала лошадь со свернутой шеей. Завидев поднимающего винтовку инспектора, тигрица, оскалясь, рыкнула и легким прыжком скрылась в чаще. Пуля ударила уже по кустам.

Сообщение полковника Барра дополнялось информацией, слышанной во время экскурсии, о том, что группа тигров пристрастилась нападать на домашний скот, особенно на лошадей.

Действовали хищники испытанным способом — прыгали на загривок животного, обхватывали лапами шею и клыками разрывали шейные позвонки. У бедняги же дровосека оказалось просто вырванным горло.

Обстоятельство, что совсем недавно тигрица убила человека, делало ее очень опасной, прежде всего для облавщиков. Посовещавшись с Джерардом, полковник Барр, как английский резидент Гвалияра, получил от Махараджи поддержку в виде обученных охоте на тигров слонов и вооруженных ружьями сикхов.

В предполагавшемся месте охоты Тассин Коти имелись расположенные в линию каменные башенки с похожими на ласточкины гнезда смотровыми балкончиками. Когда-то они использовались как сторожевые форпосты гвалиярского пограничья. Потом добавилась охотничья функция — на них располагались главные стрелковые номера проводимых для Махараджи и его гостей охот. Вокруг башен заросли прореживались для лучшего обзора, делая стрельбу с них несравненно более предпочтительной. За этой полосой стояла непролазная крепь.

Как всегда, рядом с Николаем был Джерард. Полковник Барр с помощниками руководил расстановкой и работой облавщиков. Погода благоприятствовала. Тянул легкий ветерок, и зной на башнях стрелкам не докучал, к тому же, они попеременно могли укрываться от солнечных лучей в тенистых нишах. Тяжелее охота сложилась для облавщиков. Полнейшая непроходимость зарослей левого фланга для слонов требовала дополнительного числа пеших загонщиков. Хоть и вооруженные винтовками и пиками, сикхи лезли в них с большой неохотой, надеясь своими глотками и бубнами побудить зверей покинуть лежбища раньше, чем они к ним приблизятся.

Под сплошным зонтиком леса стояла такая крепкая испарина, что дышать было нечем. Слоны трубили беспокойно и жалобно. Вконец измученный левый фланг увяз и надолго затерялся, а правый подпер так резво, что полковник Барр, чтобы не сломать подкову облавы, остановил его дальнейшее продвижение, что позволило подтянуться отстающим. Но эта незначительная остановка дала возможность сориентироваться находившимся в окладе зверям.

После охоты Цесаревич поделился с Джерардом, что в какой-то миг ощутил и неосознанно представил себе крадущуюся тигрицу-убийцу, будто кто подсказал: «Зверь приближается». Джерард согласился, что и ему не раз приходилось в минуты крайнего напряжения переживать нечто подобное, объяснив это «шестым чувством» на уровне подсознания.

А было так, что слева в кустарнике и тростниках уже показались лопоухие головы слонов с восседавшими погонщиками. Пространство между слонами плотно перекрывали пешие облавщики. Приметив крайнюю по стрелковой линии башенку и не услышав к этому времени ни единого выстрела, сикхи посчитали оклад пустым. Большинство из них, затратив столько усилий, начинали испытывать полнейшее разочарование. Затихли и слоны. Только один из них, ближайший к Цесаревичу, непрестанно трубил. Должно быть, рев животного порядочно надоел и погонщику. Индус уже собирался огреть в темечко «ученого» слона заостренным крюком, когда тот задрал хобот вверх и рысцой устремился к обсыхающему кустарнику. С высоты балкончика столь странное поведение слона заметили и Цесаревич с Джерардом. И тут Николай почувствовал то, о чем затем рассказал полковнику, — он различил неясные, размытые тростником контуры зверя. Тигр находился метрах в двадцати и плавно, не издавая ни малейшего шороха, пробирался вперед, намереваясь проскользнуть мимо башни. Он будто плыл, не касаясь лапами земли, лишь загребая, как пловец воду, тягучий воздух.

Слон чувствовал тигра, волновался, и это его беспокойство, должно быть, и уловило напряженное сознание Цесаревича.

Полковник Джерард уверял, что тигр в момент выстрела повернул голову и оскалил клыки, как бы силой своей угрозы собираясь отвести пулю.

Что сделалось с облавщиками! Они взревели и заулюлюкали с такой энергией, какой у них не было и в начале облавы. Так бывает всегда — выстрелы на линии удваивают силы гонцов. Минут через пять два скоротечных выстрела прогремели на башенке Георгия греческого. Потом еще и еще... дальше по линии.

Больше всех радовались сикхи. Под выстрелы Цесаревича и принца греческого угодила именно та самая тигрица-убийца, столкнуться с которой в окладе меньше всего желал каждый из них. Теперь она лежала с глубоко вонзившимися в землю когтями могучих лап, будто собиралась хоть ползком, но дотянуться до убившего ее врага.

Размеры тигрицы поразили всех. У нее оказалось две раны: первая была нанесена пулей Цесаревича, а вторая принадлежала остановившей ее пуле принца греческого. После съемки шкуры и сравнительного анализа ранений охотники установили, что основная рана была нанесена пулей Цесаревича, в клочья разорвавшей легкие. Пуля принца добила умиравшего зверя. Другого тигра серьезно ранил князь Кочубей, но хищник уполз в плотные заросли и там затаился. Оставив сикхов на слонах прочесывать кустарники, охотники возвратились в Гвалияр.

 

Поцелуй смерти

Следующим днем Цесаревич, довольный охотой и любивший прогуливаться инкогнито, на городском рынке с интересом наблюдал поединок фараоновой крысы со змеей. Зверек этот из рода мангустов североафриканской популяции, который известен как египетский ихневмон. Однако и здесь путешественники ошибались, назвав фараоновой крысой типичного индийского мангуста, который характеризуется как истребитель ядовитых змей.

Схватка мангуста с очковой змеей, индийской коброй, была отчаянной. Было любопытно: кто же выйдет победителем?

Вид кобры был ужасен. Двухметровой длины, с закругленной и слегка приплюснутой головой, змея, приподняв на треть туловище, занимала позу агрессивной обороны. Голова располагалась горизонтально, небольшие глазки с круглыми зрачками неотступно и хищно следили за каждым движением зверька. Шея змеи растянулась, сделавшись тонкой и от основания круглой, словно кобра проглотила тарелку и не может пропихнуть ее дальше. С тыльной стороны «тарелки» нарисовались «очки». То и дело змея выстреливала «жало». Тонкий, раздвоенный язык, подобно молнии, извергался из пасти и, пометавшись зигзагами, вновь пропадал.

Ловкий и сильный мангуст бесстрашно нападал на кобру, выбирая момент, чтобы вонзить острые зубы в ее шею. Однако любая его атака натыкалась на встречный бросок змеи. Зрители успевали отчетливо заметить в разъятой пасти два крючковатых и смертоносных зуба кобры. Мангуст ловко отпрыгивал, избегая соприкосновения с ними, а змея, промахнувшись, молниеносно принимала прежнее положение.

Симпатии знатных путешественников были явно на стороне маленького мангуста, а большая часть зрителей из индусов отдавала предпочтение змее. Николай в силу врожденного, как у всякого русского, неприязненного отношения к змеям, искренне не понимал ликования туземцев при очередной отбитой атаке зверька. Очевидно, мангуст был молодым и еще недостаточно искушенным в единоборствах с крупными кобрами. В конце концов, кобра достала его. Хотя мангуст обладает пониженной чувствительностью к яду кобры, однако и ему бывает непросто преодолеть его смертоносную силу. Укушенный зверек уселся в сторонке и молча страдал.

Устроитель поединка под восторженные крики почитателей змей раскланялся и, ловко подцепив кобру палкой, убрал ее в корзинку.

Разочарованному Цесаревичу объяснили, что в Индии очковая кобра пользуется особым почитанием, подобно шакалу в Египте. Культ змей в Индии не канул в Лету и сегодня, связан он с множеством легенд и сказаний и, как полагают, с первобытным представлением о струящейся воде. Заслышав шорох змеи где-нибудь в дальнем углу или в подполе, хозяйка бросает свое занятие и начинает истово молиться. Образ ядовитых змей служит украшением в ожерелье богов индусов, стражем сокрытых в земле сокровищ. Считается, что змея может обогатить любого бедняка, обладает чудесным даром ежегодно менять кожу и обновляться, пользуется вечной юностью. У индийских поселян нередко гибнет скот от укусов ядовитых змей, но именно кобру они считают покровительницей животных. Ни один индус не поднимет руку на такую «святыню», как ядовитая змея, даже постарается спасти ее от гибели. Еще не раз Николай и его спутники будут свидетелями проявления культа змей в путешествии по Индии.

А на другом конце гвалиярского базара они имели возможность видеть иное представление с участием кобры. Одетый в белое индус восседал на циновке, подобрав под себя по-восточному ноги. Заклинатель змей! Перед ним в круглой плетеной корзинке застыла кобра. Играя на дудочке, заклинатель плавно и медленно покачивался. Не спуская стеклянных глаз с человека и повторяя его движения, покачивалась и кобра. Ее эффектная поза, распущенный «воротник», играющий язык — все говорило о том, что змея в большой готовности к самообороне. Конечно же, заклинатель до тонкостей знал особенности ее поведения: и то, что она не слышит его музыку, потому что змеи вообще не имеют органа слуха, и то, что движения его должны быть медленными и плавными, и то, что в любое мгновение он может быть ею укушен. Он играл, задавая ритм движениям, для публики, не знающей, что змеи не слышат, но думающей, что кобра, подчиняясь воле заклинателя, «танцует». Тут много ловкости и... риска. Для тех, кто впервые видит представление заклинателя змей, — зрелище завораживающее.

Как-то совершенно незаметно тело индуса стало наклоняться навстречу кобре. То же сделала и она. Не прекращая покачиваний, они все сближались и сближались. Заклинатель перестал играть, и руки его с дудочкой непостижимым для глаза образом опустились. Лицо его, не моргающие, как у змеи, глаза, совсем не выражали эмоций. Не дрогнул ни один мускул, не дернулась ни одна ресничка. Окаменевшая маска, увенчанная чалмою, и змеиная голова, влекомые, казалось, неведомою силой, тянулись одна к другой, чтобы соединиться в известной точке разделявшего их прежде пространства.

Доктор Рамбах готов был поклясться, что в тот миг, когда губы заклинателя коснулись холодного носа кобры, он почувствовал ее мокрое прикосновение к себе и в ужасе отшатнулся, будто поддался всеобщему гипнозу. По толпе прокатился приглушенный вздох трепетного восхищения магической силой заклинателя или... страха. Один лишь миг длился «поцелуй смерти». Скорее человек играл с нею и, заглядывая ей в глаза, верил в бессмертие. В таком же «танце» они и разошлись, как парящие невесомые души.

 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить