Вкус дикого лука | Печать |

Дворянчиков Евгений Васильевич

 


О копчик, в котором я верчусь в неудобстве уже три часа, мне откровенно мал. Я то и дело вытаскиваю на поверхность ноги, разминаю, потягиваюсь и, как только на горизонте показывается очередная гусиная стая, прячусь, складывая тело самым невероятным способом. Гусь летит с воды на кормежку, заходя строго на ветер. Вожаки приглядываются с высоты, а затем, уже над ячменным полем, резко сажают всю стаю к кормящимся там сородичам. Хитрые. Надо мной проходят высоко, стрелять нельзя, а в какой-то сотне шагов бреют над нескошенным злаком и с гоготом присоединяются к общему ужину. Оттуда доносится столько праздничного шума, что невольно вспоминаешь торжественные парады в мае на площади, когда живой ропот человеческого чудища, которому имя толпа, нарастает и нарастает, будоража сознание силой и общей мощью.

И тут точно так. Гуси все подваливают, ропот нарастает вместе с невероятным чувством радости приобщения к великому событию. Наконец, когда по краю горизонта с мелкими и частыми облаками, напоминающему пестрое подбрюшье матерого гусака, начнет сочиться алый цвет заката, все стадо вдруг угомонится, и тогда человек несведущий даже и не заподозрит, что совсем рядом кормится пятитысячная орда. Иногда, словно саранча, подъевшая один участок, гуси вспучиваются и, чуть перелетев, снова кормятся. Солнышко, невидимое за сплошной облачностью, все ближе к краю земли, все чаще птичьи перелеты и вот уже снова загалдели, зашумели гусиные базары. Все больше призывного беспокойствия в их говоре. Еще пройдет сколько-то времени и случится то, ради чего я сижу тут уже которую зорьку.

Вдруг где-то посредине общего, очень организованного гусиного войска, среди невероятного шума прозвучит отчетливый призыв старшего. Его голос нельзя спутать с другими. Звуки, перекрывая все остальные, летят в весну, поселившуюся здесь, среди спокойствия полей, и нет сомнений, что вот-вот произойдет что-то совсем важное. После такого клича мощь гвалта растет, поднимая звуковые волны до небес, а затем, уже почти в сумерках, появится широким фронтом поднявшаяся армада. У самого края поля этот фронт рвется на куски, дробясь в отдельные стаи, которые снова набирают высоту для безопасного пролета.

Вот теперь, после всех волнений от ожидания, мой черед, мой выход. Надо мной, в пределах выстрела, плывет гусиная полоса, я вскакиваю на колени и стреляю. Переполох невелик. Освободившееся в ряду место сразу занимается другими и в восстановленном строю та же упорная сосредоточенность в выбранном маршруте. Я не успеваю полностью дозарядить полуавтомат и снова поднимаю ружье. Стрелять легко, птица летит плотно, напирают задние ряды. Пока по новой вталкиваю пять гильз, первая волна прошла. Долго провожаю глазами каждую стаю, по которой стрелял, — вдруг какой-нибудь подранок утянет в сторону и тогда надо будет бежать, отыскивать. Два битых белолобых хорошим подарком лежат на стерне, а там, на присаде, в середине гона снова мощным прибоем растет гусиное предотлетное беспокойство, и все повторяется. Опять я выцеливаю с колена птицу и после выстрела бегу за раненым гусем полкилометра, а потом долго ищу в темноте свой скрадок, мимо которого и днем можно запросто пройти в трех метрах и не обнаружить.

Наконец, когда уже потерял всякую надежду и в сомнениях расширил круг поиска, наткнулся на битую птицу. Третья зорька одаривает меня изумительными трофеями, и моему восторгу нет предела. Но радость в одиночку никогда не бывает полной, и я на завтра пригласил разделить ее со мной своих товарищей.

Мои друзья, в отличие от меня, к такой охоте подготовлены основательно. У них профилей выставлено штук тридцать да еще столько же объемных чучел, да накидки модные, лохмушки такие, опять же манки. Мне издали любо-дорого на все это смотреть. «Уж к такому театру точно гуси прилетят» – радуюсь я за товарищей. На мне ответственность: мне надо, чтобы гости пережили все те чувства, что и я, ну и, конечно, добыли хотя бы по одному гусаку. Гутаперчивые гуси мне кажутся живыми, стоят в разных позах, совсем как настоящие. Ветерок с востока нам на руку. Залетать будут со стороны пашни, как раз над товарищами. «Пусть постреляют, не каждый год такая удача» – думаю я, разминая онемевшие от тесноты и неудобства ноги. Вот ведь лень-матушка. Еще вчера клял себя за то, что не удлинил окопчик, а сегодня все то же самое, кручусь и кляну свою непробиваемую халатность. Мои товарищи, привыкшие охотиться вдвоем, и тут устроились неподалеку друг от друга. Конечно, мешать будут сами себе, но уж так видно им захотелось. У Алексея с собой собачка, очень вышколенная курцхаариха. Для нее в его укрытии тоже нашлось специальное место, в котором умное животное ждет зорьки пуще хозяина. Желая угодить гостям, я даже начал немного нервничать, когда в определенный час не случилось долгожданного подлета.

«Уж не поменяли ли часом кормовое поле?» – закралось сомнение.

Но все мои тревоги ушли, как только увидел низколетящую первую стайку, зашедшую со спины, в полветра. И все было точно так, как вчера и все дни. Гуси летели большими и мелкими партиями, поражая впечатлительных охотников видом слаженного строя и бередящим душу гомоном. Шалманы неслись, стелясь низко над полем, буквально в метре от земли, недалеко от моего укрытия. Я не стрелял, пропускал на присаду. «Пусть побольше прилетит, тогда интереснее будет, да и неудобно как-то первому начинать» – думаю. Мне отсюда хорошо видны темные бугорки замаскированных укрытий моих друзей. Тоже, наверное любуются, потому как охотники настоящие, понимающие в этой охоте толк. Над ними уже прошли несколько партий, но присаживаться не спешили. Покружили, пошумели и – к тем, что прилетели раньше, на самую середину. Я даже видел, как Сашка вскинулся было, подняв из-под накидки ружье, но стрелять почему то не стал. «От возбуждения вскочил» – подумал я, благодарный судьбе и за эту зорьку, и за возможность долго любоваться невероятно красивым птичьим парадом. Так мы и просидели каждый на своем месте, без единого выстрела. Мне-то стрелять и не обязательно, но чего ждут мои товарищи? Они люди тактичные и не алчные, но не до такой же степени. Шансы добыть у них конечно были, но видно есть еще какие-то причины, которых мне пока не понять. До заката еще целый час и всякое может случиться.

Словно в подтверждение моих мыслей от присады, гудящей восточным базаром, оторвалась довольно большая гусиная кучка и низко протянула к резиновым собратьям. Сначала я услышал довольно похожий разговор деревянных манков и подлетавших птиц, а потом – два дуплета. Обманутые гуси шумно развернулись, негодуя на людское вероломство, улетели снова к настоящим сородичам. Веста помчалась наперегонки с хозяином за улепетывающим подранком и, словно отрабатывая свою долю охотничьего счастья, подала птицу в руки Алексею. Со стороны все смотрелось по-охотничьи здорово, даже с некоторым чувством зависти.

За полчаса к профилям подсаживалось несколько мелких гусиных партий, а один раз приподнявшаяся огромная стая буквально накрыла скрадки товарищей и на развороте левым крылом захватила и меня. Промахнуться было практически невозможно, но я это сделал. К своему стыду, я, как новичок, вскинул ружье и, не целясь, выпалил три раза, лишь всполошив край огромного стада. Опять Веста летит по полю в поиске, значит у них снова удача, а мне осталось только плотнее вжаться в тесноту своего укрытия и ждать, переживая обидную оплошность.

Я вспомнил, что на правах бывалого всю дорогу поучал своих компаньонов, рекомендуя вести себя на поле так, а не иначе, и от этого мне стало еще горше. Птица больше не перелетала, я успокоился и предался праздному созерцанию округи. С моего места все далеко просматривалось. Бросалось в глаза яркое изумрудное озимое поле, большим лоскутом расположенное за оврагом. После дождя оно скинуло зимнюю, усталую жухлость и теперь набирало силу. Слева, прямо посреди пашни, виднелись две старых ветлы на маленьком прудике. Иногда в ту сторону улетали испить водицы небольшие гусиные табуны, а через какое-то время возвращались тем же маршрутом. «Вот где надо было вставать» – подумал я лениво и тут же залюбовался началом весеннего заката. Солнце, еле-еле пробивая свет в сплошной наволочности, катилось за невысокую лесополосу по краю поля, намечая начало зорьки.

Сегодня отлет пойдет в той стороне, я покидаю тесное убежище и по меже тороплюсь на позицию. В небольшой ложбинке, на куске целины, невесть когда вырос маленький плат дикого лука. Еще позавчера тут ничего не было. Надо же – как все весной скоро свершается. Нравится мне его вкус и я по традиции рву целый пучок домой. Верная примета – вырос лук, скоро улетят гуси прямым ходом к студеным берегам, на свои родные просторы в тундру. Мне представились кочкастые равнины с блюдцами бесчисленных озер, где я никогда не был, а могу об этом лишь мечтать, представились огромные расстояния, через которые потянутся усталые стаи, и отчего-то вдруг стало грустно. Мои мысли прервали гусиные крики на поле.

Громадный птичий веер развернулся во всю ширь поля и надвигается на меня своим центром. Обычно шумный и торопливый его говор сегодня кажется мне грустной, почти жалобной перекличкой в рядах и я, не в силах себя пересилить, так и не поднял ружья. За первой волной прошла другая, а я все сидел, смотрел в темное закатное небо, и сладкое чувство неуправляемой печали окутало мое тело и сознание.

В наступившую ночную тишину ворвался призывный крик вернувшейся птицы, ставшей сегодня одинокой. Она летела совсем невысоко, отыскивая дорогую потерю, томя мою душу совсем не весенней тревогой. Долго она кружила над степью и жнивьем, над пашнями и бездыханной резиновой стаей, которой никогда не взлететь. Ее крики слышались все дальше и глуше и наконец совсем пропали, но остались висеть в ночном воздухе безмолвным шлейфом-дорожкой, и тогда я остался совсем один в пустой и холодной чувственной оболочке, ощущая на губах пряный луковый вкус еще одной улетевшей весны.


г. Пугачев Саратовской обл.

 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить