Горе-охотник | Печать |

Гуран А.

 


Бухарест давно остался позади, а машины продолжали мчаться по извилистому шоссе, протянувшемуся через Бараган (придунайская степь). Мы смотрели на обнаженную землю, на голые печальные деревья, несущиеся нам навстречу... Холода мы не чувствовали, потому что все были тепло одеты.

Любуясь зимним пейзажем Барагана, каждый из нас мечтал только об одном: чтобы охота на зайцев оказалась удачной. Погода стояла благополучная — на небе ни облачка, легкий ветерок не предвещал ни пурги, ни снегопада.

Занятые своими мыслями, мы и не заметили, как свернули с шоссе на проселочную дорогу. Вскоре машины въехали в деревню с маленькими свежевыбеленными домиками — очевидно, здесь жили хорошие хозяева.

Мы остановились у местного охотника Думитру Матаке. Пятнадцать человек насилу разместились в двух комнатах. Радушный хозяин принес нам не варенье и не черный кофе, чем обычно угощают в городе, а большой кувшин молодого ярко-красного вина.

— Пейте, пожалуйста. Согревайтесь. Вино у нас отличное, прогоняет холод из крови.

Мы молчали. Никто не потянулся к вину.

Крестьянин растерялся. Он так рад был гостям из Бухареста и так искренне старался угодить нам.    

— Вы не хотите выпить моего вина?

Кто-то ответил ему:

— Во-первых, это вредно для здоровья — пить перед охотой. Во-вторых, выпивший человек может попасть не в зайца, а в кого-нибудь из товарищей. Хороший охотник никогда не пьет перед охотой.

— Ну, если так, — сказал хозяин, — то уж когда вернетесь...

— Тогда совсем другое дело.

Но один из наших спутников — Константин Петраке налил себе полную кружку.

— Ерунда! Опытный стрелок от литра вина голову не потеряет.

Он осушил кружку до дна под нашими неодобрительными и в то же время чуть завистливыми взглядами.

От хозяина мы узнали, что дичь водится в мелколесье за селом. С его же помощью нашли загонщиков — в воскресный день все были дома.

Когда мы подходили к роще, солнце заволокла плотная холодная пелена тумана. Без лишних разговоров мы заняли свои места. Петраке очутился невдалеке от меня слева.

Загонщики начали действовать. Вскоре затрещали выстрелы — сперва поодиночке, а затем по три-четыре сразу. Стрелял и я, но по временам с беспокойством оглядывался на соседа, боясь, как бы он не влепил добрую порцию дроби мне в ноги. А этого я отнюдь не жаждал! Я заметил, как он взял на мушку одного зайца, потом другого. Но зверьки убегали от него так лихо, словно им насыпали на хвост соли.

Часа через два в перелесках снова воцарилась тишина, которую мы нарушили было нашим появлением. Мы собрались все вместе с загонщиками, подвели итоги и стали делить добычу. Я спросил стоящего в стороне Петраке:

— У тебя сколько?

Он не ответил, только скользнул по мне каким-то потерянным отсутствующим взглядом. Я дал зайца и ему, хотя он ничего не убил.

Затем мы стали совещаться, куда отправиться дальше. Решили пойти к соседнему селу, а Думитру Матаке, который возвращался к себе домой, просили передать нашим шоферам, чтобы приехали туда за нами.

Думитру был расстроен. На прощанье он сказал нам:

— Так и уедете, не отведав моего вина.

— Не беспокойся, еще не раз сюда приедем!

Мы шли по краю леса, нагруженные дичью, довольные успехом. Впереди всех, осматривая каждый кустик, шагал Петраке. Вдруг он остановился и, прежде чем мы успели удержать его, выстрелил в куст. Оттуда выскочил заяц и юркнул в рощицу.

Все это произошло в одно мгновенье. Мы поняли: Петраке выстрелил в зайца, мирно лежащего в своем логове, — в неподвижную цель. Мы были ошеломлены и с презрением посмотрели на Петраке. Настоящий охотник никогда не позволит себе этого, слишком мало чести убить в упор беззащитного зайца. Это уже не спорт.

В логове мы нашли сухие листья, обрызганные кровью и, ни слова не говоря, как по команде, отправились на поиски так бессмысленно искалеченного зверька. Но его нигде не оказалось.

Когда мы вернулись на край рощи, Петраке один стоял на том же месте. Нам неприятно было смотреть на него, каждый в душе презирал его. Кто-то, не выдержав, бросил ему в лицо:

— Эх!.. Горе-охотник!

 Слова прозвучали громко, отчетливо, как приговор.

...С тех пор прошло много дней. Как-то в плавнях я с компанией охотился на уток. Там мы увидели Константина Петраке. Он был очень весел: болтал, смеялся, шутил. Я единственный знал о той истории с зайцем, и я рассказал ее всем.

Люди слушали меня с большим вниманием, а когда я кончил, один крикнул Петраке:

— Эх ты! Горе-охотник!

Во взглядах остальных можно было прочесть уничтожающее презренье.

— Знаешь, что, — сказал ему другой охотник, — не ходи больше с нами.

С тех пор я не встречал Константина Петраке. Но каждый раз, когда на охоте затевается о нем разговор, его уже не называют иначе как «Горе-охотник».

И эту кличку он вполне заслуживает.


Перевели с румынского М. Малобродская и В. Потемкина