Советы охотникам | Печать |

Саулин П. О.

 

1. Как сохранить дичь от порчи

Многие охотники во время отпусков едут в далекие дичные места. Добываемая ими болотная и боровая дичь в августовскую жару и теплые сентябрьские дни быстро портится, если даже она сразу же после отстрела выпотрошена.

Рекомендуем для сохранения дичи от порчи пользоваться простым и безвредным способом.

Любую убитую дичь очищают от перьев, удаляют внутренности, голову и горло (разложение начинается обычно от кишок и от головы) и погружают на 2—3 часа (а если позволит время, то и на более длительный срок: на сутки и больше) в сосуд со следующим раствором. На каждый литр кипяченой остуженной воды добавляется 50 г (3 головки средней величины) истолченного или мелко нарезанного (без кожуры) чеснока и 2 чайные ложечки уксусной эссенции.

Чеснок — один из сильнейших растительных антибиотиков, его фитонциды убивают микрофлору; уксус тоже достаточно сильное противогнилостное средство.

Перед поджариванием следует хорошо промыть дичь, потом на 1—2 часа опустить в легкий раствор двууглекислой (питьевой) соды; на каждый литр воды добавляется 2 чайные ложечки соды. Затем дичь хорошенько несколько раз подряд промывается горячей водой.

При такой обработке запах чеснока почти совсем исчезает, а кисловатый привкус уксуса не чувствуется.

 

2. Первая помощь при ранении

Ни один охотник, едучи на охоту, не гарантирован от царапин, порезов, ушибов и даже более тяжелых ранений. Колючки в чащобе царапают руки и лицо, ночью, спотыкаясь о пеньки, охотник падает и ушибается; пробираясь через валежник и бурелом, — калечится. Бывает, что и зверь, раненый и неудачно схваченный им, вонзит свои острые зубы в руку или ногу. Мало ли что с охотником может случиться на охоте.

Поэтому каждый охотник должен иметь в своей походной сумке стерильный бинт, кусок чистой ваты и лучшее средство для обезвреживания и заживления ран — спиртовую настойку календулы (тинктуру), которая продается во всех аптеках.

В случае ранения рекомендуется в несколько раз сложенный кусок стерильного бинта налить обильно календулы, наложить на рану, прикрыть бинт пластиком ваты и забинтовать, оставив повязку на 24 часа. Через сутки заражение менее опасно и ранку можно перевязать снова, но уже с раствором календулы: 15 капель тинктуры на 1 столовую ложку кипяченой теплой воды—и продолжать перевязывать раз в день до заживления ранки.

Йод пережигает ткани травмированного органа. Тинктура же календулы готовится из соков свежих цветов ноготков, настоянных на алкоголе и обеззараживает рану, не пережигая тканей. Ранка не загнаивается и буквально через несколько дней заживает.

 

3. Об охоте на енота

Уссурийская енотовидная собака акклиматизировалась и размножилась за каких-нибудь двадцать лет, после ее выпуска, повсюду: от Ленинграда до Каспия. И неудивительно: зверь неприхотливый, питающийся лягушками, личинками, рыбой, жуками, дичью и прочей мелкой живностью, да еще удивительно плодовитый. Самка енота весною рожает 12—14 щенят (находили в норе и до 16).

О вредности этой пушистой темно-бурой собачки для охотничьих угодий мы здесь не будем говорить. Не решенные споры о вредности этого хищника пусть решают зоологи, охотоведы, а может, вместе с ними, и ветеринарные врачи, последние — с точки зрения распространения енотом бешенства. Мы здесь хотим рассказать, как проще добывать енота. До сих пор обычно разрешалось охотиться на енота только по лицензиям в сезон открытой охоты по зверю, начинавшейся в последних числах октября, а в некоторых областях и в первых числах ноября.

Еноты селятся большей частью вблизи болотистых мест и рек, в трущобах лесов и пойм, потомство выводят в норах, по окрайкам густых оврагов; к осени молодые еноты, разбредаясь по поймам, нагуливают жир, усиленно питаясь у рек и прочих водоемов всем живым, что им попадается в лапы. Едят еноты часто и растительную пищу: лесные ягоды и даже грибы — белые, подосиновики, подберезовики, но только когда голодны. Обычно же хищный енот охотнее всего ест мясную пищу. Осенью, после замерзания водоемов, енот пожирает и падаль, вплоть до тушек своих сородичей, которых не трогает собака и даже лисица, если она не сильно голодная.

 Сильно ожиревшие еноты, как и барсуки, с первыми заморозками залегают в норы, иногда всем семейством вместе. Выходят на поверхность ночью только в сильные оттепели, чтобы попить из лужицы или похватать снега.

Менее ожиревшие еноты, как и мало ожиревшие медведи, долго, даже по выпавшему снегу, шатаются по лесным угодьям в поисках пищи. Енот-шатун, утром, на рассвете, залегает под кучей хвороста, под буреломом, в густой поросли ельника, под стогами сена, а то и просто на кочке среди болота или камыша, иногда даже в сырости, почти в воде. Его густая, пышная теплая шубка и толстый слой жира под кожей крепко защищают от сырости и холода. Весь день лежит енот, уткнув свой черный нос в толстый пушистый хвост, а в сумерки встает, послушает и осторожно отправляется на жировку, держа нос против ветра.

Поскольку енота отстреливать разрешается только с началом охоты по зверю, охотник, добывающий его даже по лицензии, имеет для охоты очень ограниченный срок 2—3 недели, то есть до наступления сильных морозов и выпадения глубокого снега. Мороз и снег даже енотов-шатунов заставляет залечь и выжидать в своем убежище-логове благоприятных дней, чтобы снова отправиться на поиски пищи. Поэтому для охотника важно добыть енота в тот короткий срок поздней осени, пока не помешают любые морозы и метели.

Самая добычливая охота на енота — поздней осенью по черной тропе, особенно в лунную ночь, поскольку этот хищник ведет ночной образ жизни и кормится почти всегда ночью.

С наступлением темноты охотник, взяв с собой заплечную сумку и ружье, заряженное крупной дробью, отправляется в лес, ведя на сворке собаку. Любая гончая, лайка, спаниель, континентальная легавая, даже смелая и злобная дворняжка пригодны для отыскания енота, так как этот зверь дает след с особо сильным запахом. Если у охотника есть фонарь, он сам догадается его с собой прихватить. При полной луне, щедро бросающей блики на землю с вышины, даже и фонарь не так нужен, как хорошо притравленная по зверю собака.

Дойдя до пойм и водоемов, где обычно ночью шатаются еноты, охотник спускает собаку и, идя против ветра, прочесывает местность, обходит кругом болото или озеро, продвигается берегом реки, пока собака не подаст голос и не начнет азартно облаивать зверя. Енот быстро бежать не может. Любая собака его легко догоняет и облаивает. Тогда начинается визг, грызня, урчанье и фырканье. Енот злобно отбивается от собаки, фырчит и это его фырчанье слышится издалека.

Медлить долго не приходится. Иногда поблизости могут оказаться норы, и енот, прорвавшись через густую чащу, оставив на минуту даже злобную собаку позади, может юркнуть в нору.

Подоспевший охотник, улучив момент, когда собака отскочит от зверя, дает выстрел...

 Там, где енотов много, за одну светлую лунную ночь по жировочным следам, наверно, вам удастся разыскать и взять несколько зверей. Кроме того, охота лунной ночью оставит в памяти немало ярких эпизодов и даст возможность познать повадки ночного шатуна енота.

Когда выпадет первый снег и еще не успеет ударить мороз, нетрудно стропить енота по его утренним следам. Надо только вооружиться терпеньем и умело распутывать след зверя. Енот перед залеганием, как и лисица, петляет, старается маскировать свой маленький след. В это время он ходит по высокой траве, лазит по ельнику, кружит по слабо припорошенным чащобам. Если вы хладнокровный следопыт, — не бросайте след: он приведет прямо к лежке зверя. Енот на кочке, под елкой или под хворостом спит крепко. Вы можете, дойдя до лежки, полюбоваться на него, даже постоять и покурить: он не соскочит, пока вы не огреете его палкой по голове или ваш заряд не отшибет кончик его носа.

 

4. Об окладе лисиц шнуром

Для офлаживания в зимнее время лисицы, залегшей в ельнике или другой чащобе леса, требуются флажки длиною не менее чем в два километра. Попробуйте их потаскать на спине несколько часов, особенно по глубокому снегу! Даже при ходьбе на лыжах с такой ношей спина будет мокрая.

«Но обязательно ли для оклада лисиц нужны флажки?» — задал я однажды сам себе вопрос. Не попытаться ли обложить зверя одним шпагатным шнуром? Ведь такой шнур размером в два километра весит всего около двух килограммов, а флажки — от шестнадцати до двадцати килограммов, в зависимости от длины и ширины лоскутков и толщины материи.

Чтобы убедиться в успешности оклада лисиц шнуром (без флажков), я провел в 1939—1940 гг. десятки экспериментальных опытов: в Подмосковье, в Поволжье, и на Южном Урале.

Прежде чем провести опыты, я подумал: чем пропитать шнур, чтобы его запах отпугивал зверя? Известно, что лисица боится флажков не потому, что они красные, а потому, что на флажках и шнуре она чует запах жилья человека и пота его рук. Звери из семейства собачьих — дальтонисты и цвета не различают.

Первые опыты я провел со шнуром в Подмосковье, пропитав бечеву керосином. Подмосковные лисицы, шляющиеся по шоссе, привыкли к запахам керосина, газолина и бензина, — они безбоязненно переходили через шнур. Наформалинированный шнур, и даже пропитанный такими отвратительно пахнущими веществами, как отходы кетоновых масел (энантол), заставлял лисицу настораживаться и держал в окладе до получаса и больше; но все же, в конце концов, зверь пролезал под шнуром или перепрыгивал через него.

 Тогда я решил пойти на хитрость: взял кусок ваты, пошел в горячую баню и, потея, стал обтирать свое тело ватой. Быстро выйдя из бани в раздевалку, я положил этот кусок ваты в банку с притертой пробкой, которую захватил с собой. Вернувшись домой, я натер два мотка шнура этой потной ватой, предварительно разматывая их, затем смазал шнур касторкой, смотал в клубки и, положив в банки, закрыл стеклянными притертыми пробками.

На следующий день в Подмосковном лесу (ст. Софрино, Яросл. ж. д.), в декабре, при семиградусном морозе (по Цельсию), я обложил этим шнуром в ельнике лисицу и, дойдя до ее лежки, поднял ее и стал гонять по кругу. Лисица ближе пятнадцати шагов к шнуру не подходила и до вечера оставалась в окладе, но ночью все же махнула через шнур. При проверке оклада утром я взял с собой термометр и убедился, что мороз подскочил до 12° С. Очевидно, запах пота на шнуре от усилившегося мороза улетучился, несмотря на то что шнур, после пропитки потом, был смазан касторкой (последняя держит запахи под спудом, не дает им быстро улетучиваться).

Опыты со шнуром в Поволжье (в Самарской луке) не дали положительных результатов: лисица перескакивала через шнур, пропитанный не только керосином, но даже раствором формалина. Очевидно, и поволжские лисицы приспособились к бензинным и прочим запахам машин.

Совершенно другая картина получилась при опытах на Урале, вдали от деревень и проезжих дорог. Здесь лисицы, обложенные шнуром, пропитанным керосином (2 опыта при 16-градусном морозе) и формалином (3 опыта при 18-градусном морозе) с добавлением касторки (на 100 г 10 % раствора формалина добавлялось 10 г касторки) выдерживали пленение по 3—4 часа; в одном случае лисица не вышла из круга даже ночью и утром была мною добыта.

Эти не законченные опыты по окладу лисиц шнуром, разумеется, не дают еще основания утверждать, что любую лисицу, не знающую химических запахов, можно удержать в окладе при помощи шнура, пропитанного отпугивающим запахом. Однако даже эти немногочисленные опыты говорят о том, что флажки можно заменять и облегчить труд охотника, пользуясь отпугивающими зверя веществами, каких в химии немало. Да и обязателен ли шнур? Возможно, что достаточно обрызгивать снег отпугивающим веществом (или химической смесью) из легкого пульверизатора, и зверь не выйдет из круга и будет бит. А кто этим когда-либо занимался? Я советую охотникам (особенно таежных районов) продолжить начатые мною опыты и о результатах сообщить редакции «Охотничьих просторов».