Волк серый в тайге | Печать |

Абрамов К. Г.

 


Волк, живущий в освоенных человеком районах Дальнего Востока, и волк, обитающий в глубинных таежных районах, резко отличаются по своим повадкам.

Первый хотя и боится человека, однако смело ходит по тем дорогам, где идет бойкое автомобильное движение; он способен пробраться в овчарню, напасть на скот вблизи деревни и т. д.

Однажды, в мае, я ехал из Супутинского заповедника в город Ворошилов. Не доезжая деревни Супутинки, я решил из кузова грузовика пересесть в кабину, так как прозяб. Оставив винтовку в руках сопровождавшего меня егеря Марченко, я спрыгнул с машины — и вдруг перед моими глазами предстал огромный волчина, перебегавший нашу дорогу метрах в пяти впереди от нас. Волк перескочил через кювет и побежал навстречу стаду коров. Все так опешили, что егерь даже не выстрелил. Происходило это среди белого дня на проезжей дороге.

В другой раз подобная же встреча с волками на дороге около селения Супутинки произошла зимней ночью, когда нам удалось спасти двух оказавшихся не загнанными телят. Волки, обитавшие в окрестностях Супутинского заповедника, смело брали отравленные приманки, которые я без больших предосторожностей и ухищрений для обмана их бдительности раскладывал вечером по закрытой для общего пользования лесной дороге. В первый год проведения стрихнинной операции в заповеднике мне удалось уничтожить 20 волков (хотя многих мы не нашли, потому что на южных склонах не было снега). Все добытые волки имели потертый загривок и какой-то «поношенный» шерстный покров.

С другим поведением волка встречаемся мы в глубокой тайге. В 1950 году, руководя работой Приамурской соболиной экспедиции, я предполагал попутно провести борьбу с волками и взял с собой стрихнинные пилюли.

В верховьях реки Кура я обнаружил тропы волков, тянувшиеся от устья речки Мудура до речки Гоина. Тропы были что называется набитые, торные. Спускаясь по реке Кура, мы находили остатки растерзанных изюбрей; они обычно были залиты уже верхоледкой и вмерзли в лед. Но были и такие изюбри, которые лежали поверх льда; встречались даже и мало поеденные волками. К ним слетались большеклювые вороны, сойки, сбегались мелкие хищники, подходили росомахи, но волки никогда не возвращались есть уже мерзлое мясо. Здесь они, по-видимому, ввиду обилия изюбря, кормились только свежинкой — парным мясом.

Я пытался раскладывать ловчие куски со стрихнином, но ни один волк даже и не подошел к приманке. При этом я отметил следующую характерную черту: как только мы прокладывали лыжню, так свежие следы волков в этом районе исчезали.

Около устья Гоина мне пришлось по следам установить, что волк, пересекавший русло реки Кура, вышел на занесенную снегом нашу нартовую дорогу. Он остановился, покопался, нашел под снегом след нарт и, сделав огромный прыжок в сторону, пошел дальше по целине.

Несколько раз я наблюдал, как волк, наткнувшись на проложенную мной лыжню, останавливался, долго топтался на месте и заворачивал назад. Волк же населенных местностей совершенно изменил свое поведение, он больше всего вредит сельскому хозяйству, не брезгуя в зимнее время и мясом диких животных. Этот волк в случае голода ест и падаль.

Способы добычи таежного волка у нас, на Дальнем Востоке, совершенно не разработаны. Из известных мне способов назову петлевание, когда петли ставятся заранее до снега на определенных лазах волков. Проверка петель должна быть разовая, ибо после появления следов человека волки перекочевывают в другое место. Концентрация волка у нас происходит в районах, где держится много изюбря. Эти районы отличаются обычно малоснежьем, что тоже очень важно для волка, не выносящего глубокого рыхлого снега.

В тех районах тайги, где живет тигр, волки встречаются редко. Полосатый хищник их не выносит, особенно же тигрица с выводком маленьких тигрят.