Закрытым кругом | Печать |

 

Закрытым кругом
Закрытым кругом

 

Парамонов Маркиан

 


За лето пастухи подстрелили двух молодых волков, когда те нападали на стадо остальные звери сделались более осторожными. Лишь закончился выпас скота, выводок переключился на охоту за собаками: не проходило ни одного воскресенья, чтобы они не порвали в лесу гончей собаки. Местные охотники устроили облаву. Но среди них не имелось опытного окладчика, и облава получилась неудачной. Удалось убить одного и ранить второго зверя. После этого волки стали еще более осторожными.

С началом осени волчьи набеги увеличились. Звери до того обнаглели, что в одну из декабрьских ночей забрались на скотный двор и порвали восемнадцать колхозных овец. Посыпались жалобы в земельный отдел райсовета.

Московское управление по делам охоты получило письмо от секретаря райкома с просьбой выслать команду для истребления волков.

Захватив с собой флаги, мы выехали на место. Нас было трое — я, Веселов и Василий Михайлович Хартулари.

Василий Михайлович страстно любил охоту; в тридцатых годах он занимал в Москве различные должности, связанные с охотничьим спортом и собаководством. Будучи выдержанным стрелком и неутомимым ходоком, он часто охотился вместе с окладчиком Иваном Васильевичем Грозным, который впервые применил охоту способом «закрытого круга», когда найденные в лесу звери затягиваются сомкнутой линией флагов, а охотники становятся возле флагов внутри круга. Хартулари стал энтузиастом этого метода и сам научился окладывать волков. Он был хорошим организатором, и Московское управление по делам охоты поручило ему возглавить это дело в области.

Спустя несколько лет на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке (1940) демонстрировались достижения москвичей в деле истребления волков, а Хартулари провел по этому вопросу конференцию охотников, съехавшихся со всех концов Советского Союза. В годы Великой Отечественной войны Василий Михайлович погиб в партизанском отряде.

На рассвете я и Василий Михайлович налегке и без ружей направились в лес. Остальные охотники во главе с Веселовым должны были прибыть туда позднее с флагами. Сразу же с поля мы взяли следы. Волчья тропа повела к лесу. Вот цепочка следов потянулась через вырубку. Здесь звери разошлись в разные стороны. Мы подсчитали следы, — их было шесть. Хартулари нагнулся.

— Посмотри, — сказал он, — вот проходила волчица, а там вон ихний папаша.

Я посмотрел на снег и увидел возле пенька отпечаток крупных лап, величиной с рукавицу. За вырубкой следы соединялись снова в общую тропу, которая повела в лесные заросли.

— Теперь давай расходиться, — проговорил Василий Михайлович, — ты влево, я вправо. Имей в виду, что недалеко отсюда будет большая поляна, там и встретимся.

Я свернул в сторону. Сухая декабрьская пороша мягким пухом покрывала землю. Безветренно было в лесу и совсем не слышалось скрипа под ногами. В такую погоду всякий зверь лежит крепко и может подпустить охотника вплотную.

Шагаю вдоль осинника, не спуская глаз с белой скатерти снега — не появятся ли знакомые ямки волчьих следов. Кончился осинник. За ним сплошною стеной темнел хвойный лес. Забираю левее, огибаю ельник и вижу выходные следы. Через несколько минут встречаю Василия Михайловича.

— Ну, что? — спрашивает он.

— Вышли, — отвечаю я.

— Э-э, браток, носа не надо вешать! Они еще не раз, может быть, выйдут, а все разно обложим. Показывай, где?

Мы вернулись назад. Поравнявшись стропою, Хартулари нагнулся, подкопал рукою снег под следом и поднял на ладони отпечаток лапы. Снег на руке рассыпался.

— Эге, браток, да ведь след-то свежий. Видишь, снег не успел смерзнуться, значит звери прошли недавно. Надо делать второй круг...

И мы снова разошлись. Вынимаю компас, определяю направление, считаю шаги. Придерживаюсь редких участков леса. По лесной дороге сворачиваю вправо. Прошел около километра. Дорога уходит в другую сторону. Теперь иду по узкой лесной полянке и, выйдя на следы напарника, вижу на снегу надпись: «жди здесь».

Вскоре подошел Хартулари.

— Ходил проверять следы, — сказал он, — идут разбойники, не ложатся.

— Что же будем делать? — я посмотрел на часы. Была половина первого.

— Как что?! Известное дело, гнаться за ними!

Некоторое время мы снова шагаем рядом, но вот звериная тропа повела в болото, густо покрытое кустарником, тростником и сухой осокою.

— Укромное местечко. Пожалуй, здесь лягут, — шепчет Василий Михайлович.

— Пожалуй!

Снова расходимся. Стороной от болота двигаться нельзя — там густые поросли орешника, и треск сучьев может подшуметь зверей. Поэтому я пошел кромкой болота. Идти быстро очень тяжело: ноги то проваливались в снег выше колена, то натыкались на скрытые под снегом кочки. На счастье, болото оказалось небольшое — всего около двух километров в окружности.

Когда круг уже замыкался, замечаю впереди два выходных следа. Там стоял Хартулари.

— Это два переярка искали места для лежки и повернули обратно в круг. Вместе с выводком они не ложатся, грызутся, — проговорил он шепотом...

Было три часа дня. Короткий зимний день — на исходе. Василий Михайлович махнул с досадой рукою в сторону оклада и, взяв меня под руку, молча направился в сторону леса. Когда мы вышли на дорогу, он проговорил:

— Затянуть все равно не успеем, охотники далеко, а оставлять выводок на ночь зафлаженным бесполезно. Звери бывалые, уйдут...


В этот вечер старший пчеловод колхоза Наумыч пригласил к себе участников охоты. После ужина и традиционного чая с липовым медом Василий Михайлович пришел в такое настроение, когда он особенно любил пошутить. Он увидел висящую на стене гитару и попросил разрешения сыграть. Сначала он взял несколько аккордов, потом, склонив набок голову и привычно перебирая струны, заиграл цыганский мотив. Задорная улыбка скользнула на его губах; он притопнул ногой и запел баритоном свои куплеты, которые мог составить на любую тему.

Мы окладывали зверя и, измучившись вконец,

Вдруг глядим, глазам не веря,

Вместо волка — жеребец.

Мы ходили долго с вами

Непролазными лесами.

В это время, словно вор,

Волк забрался в скотный двор.

Так стрельнуть, что ли?

Еще раз, что ли?

Почему же тогда волки убежали в поле?


Дружный хохот охотников потряс избу. Василий Михайлович сделал паузу, потом продолжал:

Ночью волчую ораву

Мы встречали у ворот,

А по утру на облаву

Собирали весь народ.

И волчица от заряда

Головы б не унесла,

Да случиться ж было надо

Вместо пороха — зола.

Так стрельнуть, что ли?

Еще раз, что ли?

Волки только отряхнулись

И умчались в поле...


Но утром оклад удался на редкость быстро. Найдя волчью тропу, мы сразу определили, что звери держат направление к знакомому нам болоту. Часа через два затянули выводок флагами. На лесной дороге нас ожидали охотники.

— Товарищ уполномоченный, — сказал один из охотников, — мы уже номерочки написали. Разрешите тянуть?

Он весело встряхнул шапкой, в которой лежали свернутые в трубку бумажки.

— А зачем это нужно? — сказал Веселов. — Василий Михайлович поставит стрелков по своему усмотрению.

— Как же так? — удивился Наумыч, — одним повезет, а другим и стрельнуть не придется.

— Ничего, папаша, — ответил Хартулари, — вся добыча пойдет в общий котел, а нам ничего не нужно.

Он выстроил охотников, повел их к болоту и расставил внутри круга шагах в пятнадцати от флагов, и в таких местах, где вероятнее всего могли пойти звери. Потревоженные волки обычно стараются ускользнуть незамеченными, пробираясь скрытыми лазами. На этих лазах и расположились стрелки. Я шел замыкающим и стал на место последним.

— Пойду по следам, — шепнул мне Хартулари, — трону выводок с лежки и потом сам стану к флагам вон там у елочки, левее тебя.

Он ушел в круг. Я открыл своего «Ястреба» и, чтобы не слышно было щелчков взводимых пружин, закрыл колодку ружья шапкой. Вложил патроны; запасные приготовил в правом кармане. Ориентируюсь: «Скорее всего звери пойдут вдоль этих елочек, тогда стрелять придется по правому боку. Надо допустить их до того вон кустика. Расстояние — двадцать шагов. Если же они появятся с другой стороны, то стрелять придется на штык. Это не выгодно. Надо будет обождать с выстрелом и выпустить их вон на то чистое место»...

В лесу тишина, не слышно ни треска веток, ни криков загонщиков. Время тянется нетерпимо долго, и начинает казаться, что волков вовсе нет и не будет.

В этот момент между веток метнулись серые тени. Привычным движением тихо подымаю ружье, выжидая, когда звери подойдут к намеченному месту. Осторожно ступая по глубокому снегу, волчица направляется прямо на флаги. Следом за нею идут молодые. Держу первого волка на мушке, но стрелять не спешу. И вдруг на одно мгновение волчица остановилась, повела носом в сторону флагов и кинулась обратно. Ловлю мушкою ее фигуру и нажимаю на спуск. Сухой выстрел бездымного пороха разорвал тишину. Волчица сунулась головою в снег, но оправилась и начала подыматься. Посылаю ей второй заряд в шею. Она свалилась, забила хвостом. Это верный признак того, что уже не встанет. Перезаряжаю ружье и вижу, как прибылые после моих выстрелов бросились врассыпную и скрылись в кругу.

Прошло несколько минут, и на противоположной стороне оклада защелкали торопливые дуплеты. Стало ясно, что волки мечутся по кругу, ища свободного выхода. «Не прорвались бы за флаги», — подумал я и увидел в сотне шагов от себя крупного волка. Он шел рысью, направляясь к флагам между мной Хартулари. Вижу, как Василий Михайлович медленно поднимает к плечу ружье и ведет за зверем. Не дойдя до флагов шагов на двадцать, волк остановился и повернул ко мне.

В следующее мгновение я успел разглядеть широкую грудь зверя, черную гриву на его шее, настороженные уши на лобастой голове и сосредоточенный взгляд раскосых глаз. Какую-то долю секунды мы смотрели в упор друг на друга. Затем зверь бросился в сторону, но было уже поздно — я нажал спуск. Волк завалился в десяти шагах от меня, а через минуту прозвучал выстрел Хартулари.

Вскоре по лесу раздался певучий сигнал. Это Хартулари трубил в ствол ружья, что означало сбор охотников. Я вышел к подводе. Возле саней стоял ездовой и разглядывал двух волков, лежащих на снегу. На санях сидел Веселое и скручивал папиросу.

Через несколько минут из леса показался Наумыч.

— Вот у нас как, граждане! — крикнул он радостно, еле переводя дух, — и мы с полем!..

К нам подошел Василий Михайлович с остальными охотниками.

— Поздравляю с полем, товарищи! Выводок уничтожен.

— Объясни ты нам, товарищ уполномоченный, — сказал Наумыч, хитро прищурившись, — почему это волки боятся твоих флагов, а через наши уходили?

— Простое дело, папаша, я их опрыснул креолином.

Когда мы подъезжали к сельсовету, Наумыч оглядел наваленных на сани зверей и сказал Василию Михайловичу:

— Ну вот, товарищ уполномоченный, подработал, стало быть, ты на волках.

Василий Михайлович усмехнулся.

— Ошибаешься, дед. Мы находимся в командировке. А вы на средства, полученные за волчьи шкуры, изготовьте для своей команды хорошие флаги и бейте волков по нашему способу.

 

Закрытым кругом
Закрытым кругом