За лисой | Печать |

Скребицкий Г. А.

 

За лисой
За лисой


Художник Георгий Николин — мой старый друг. Он прекрасно рисует животных. Я люблю беседовать с ним о красотах родной природы, но терпеть не могу, когда мой приятель увяжется вместе со мной на охоту. Он не понимает, не любит ее и однажды как следует насолил мне, спугнув на току глухаря.

Но Георгий не обращает никакого внимания на мои протесты и, правда, изредка, но все же составляет компанию в моих охотничьих поездках.

Так, однажды в начале зимы мы отправились с ним на охоту за лисами.

Была уже глубокая ночь, когда мы добрались до деревни, где жил знакомый старичок-охотник дядя Федя. Хозяин постелил нам постель, и мы улеглись, чтобы отдохнуть немного перед охотой.

Отдыхать пришлось недолго. Скоро в окне забелел мутный зимний рассвет. Старик встал, поставил самовар. Мы выпили по стакану чаю, оделись, взяли заплечные мешки с флажками и отправились на охоту.

Утро было чудесное. Свежий, пушистый снег укрыл всю землю. Лес стоял мохнатый, белый, а над ним неярко синело прозрачное зимнее небо.

Мы шли по тропинке через мелколесье. Кое-где по сторонам возвышались старые сосны, сплошь усыпанные снегом. На синеватом фоне неба они казались вылитыми из гипса.

За мелколесьем начались овражки, поросшие кустарником, и густая, непроходимая чаща.

Мы внимательно осматривали на снегу свежие ночные следы зверей, видели несколько заячьих и беличьих, а лисьего следа все не попадалось. Но вот, наконец, и он: ровный, лапка в лапку, словно выведенный по нитке, тянется от опушки прямо в чащу.

— Подождите меня тут, — сказал дядя Федя, снимая с плеч мешок с флажками и кладя на землю. — Я мигом эту чащу обойду и погляжу, есть ли выходной след. Может, лиса здесь и улеглась на дневку.

Мы тоже сняли свои мешки и уселись на них. Сидели молча, боясь разговором спугнуть чуткого зверя.

Вскоре старик показался с другой стороны. Он почти бежал.

— Нет выходного. Тут в чаще и лежит, — зашептал он, быстро развязывая мешок с флажками. — Становись здесь у елочки и карауль, — сказал он мне, — а ты со мной иди, я тебя у полянки поставлю, — обратился он к приятелю. — На чистом месте ты ее хорошо разглядишь.

Дядя Федя вынул из мешка веревку, на которой были нашиты красные лоскуты — флажки, и начал ее растягивать, цепляя за ветки кустов. Он шел все дальше и дальше, опоясывая лесную чащу красной гирляндой. А мой приятель шел следом за ним, помогая развешивать флажки.

«Только бы они как-нибудь не спугнули лису раньше времени, успели бы обтянуть флажками всю чащу! — думал я. — Тогда уж кумушка от нас не уйдет. Куда ни сунется — всюду наткнется на флажки». Лиса — зверь осторожный, она ни за что и близко не подойдет к не знакомому для нее предмету. Так и будет бегать по чаще, отыскивая выход из круга, пока не наскочит на охотника.

Я стоял у елки и с нетерпением ждал, когда дядя Федя затянет флажки.

Наконец, он вновь показался из кустов и весело подмигнул мне:

— Затянул, теперь не уйдет!

Он привязал веревку с флажками к кустам, шагах в двадцати позади меня. Круг был замкнут. Я очутился внутри него.

— Сейчас зайду с другой стороны и буду ее легонько на вас попугивать, а ты стой, не шевелись. Она прямо на тебя и выскочит.

Дядя Федя скрылся в лесу. Скоро где-то вдали послышался его негромкий окрик:

— Ау-ау!..

Охота началась. Теперь лиса, испуганная человеческим голосом, уж, верно, вскочила с лежки и мечется по лесу, стараясь найти выход из флажкового круга. Каждую секунду она может проскочить мимо меня.

Вдруг что-то ярко-желтое мелькнуло среди белых кустов. Лиса! Она неслась по чаще легким галопом. Я вскинул ружье, но зверь уже вновь скрылся. Лиса направилась в сторону той полянки, где стоял мой приятель.

Я перевел дух и опустил ружье: не беда, деваться ей некуда, сейчас вернется назад.

Но прошло минут пять-десять, дядя Федя, слегка покрикивая, подходил к нам из лесу ближе и ближе, а лиса все не выскакивала. Да куда же она девалась?

Наконец, впереди из-за кустов показалась засыпанная снегом фигура старика. Он подошел ко мне:

— Где же лиса?

— Не знаю. Один раз проскочила вон там, мимо елок, пошла к поляне — и конец.

Дядя Федя в недоумении пожал плечами:

— Что за история! Мимо меня тоже не проходила, я хорошо глядел. Может, впереди где-нибудь затаилась, залезла под валежину и сидит? Пойду-ка по следу, разберусь.

Старик опять скрылся в лесу, а я вновь принялся ждать. Неожиданно из-за овражка с поляны послышался громкий крик. Дядя Федя кого-то ругательски ругал на весь лес.

Я поспешил на его голос. Перебрался через овражек, вышел на поляну и вижу: на самом краю на пеньке сидит мой приятель и что-то рисует в блокнот. А перед ним стоит дядя Федя, весь красный, шапка на затылке, руками размахивает, кричит. Я к нему:

— Что случилось?

— А вот полюбуйся, что твой дружок здесь натворил!

Я поглядел на полянку. Что такое? Она и не затянута флажками. Флажки разорваны и замотаны на кустах с двух сторон по краям полянки, а прямо посредине через нее идет свежий лисий след. Значит, лиса здесь и вышла из круга.

— Почему же вы полянку не затянули? — изумился я.

— Как не затянули? — в бешенстве закричал дядя Федя. — Это вот твой дружок ей ворота открыл.

— Зачем вы так кричите? — добродушно, как ни в чем не бывало обратился к нему мой приятель. — Я же сказал, что вину свою искуплю, привезу из Москвы вам не одну, а две лисьи шкурки, да еще выделанные, совсем готовые.

—  Ну вот и поговори с ним! — махнул рукой дядя Федя. — Разве это охота?

— Объясни, пожалуйста, в чем тут дело? — спросил я товарища.

— А вот в чем, — охотно ответил он. — Понимаешь, стою я здесь. Впереди полянка, вся белая, так и искрится на солнце. А за полянкой, видишь там, зеленые елочки из-под снега выглядывают. Вот бы, думаю, по этой полянке да лиса проскочила! Ты понимаешь, рыжая, на белом снегу, на фоне этих елочек... Какой сюжет для рисунка, а?.. Ну, я ей выход на полянку я устроил. Забыть не могу, как она по ней пронеслась. Хвост на сторону, трубой. Так перед глазами и стоит. Такой, брат, рисунок будет, ты прямо ахнешь, — приятель кивнул в сторону дяди Феди: — А он вот понять не хочет, сердится, кричит. Я ж у вас в долгу не останусь, две лисьи шкурки вместо одной привезу.

— Нет, ты мне шкурки из Москвы не вози, у меня своих хватит, — сурово ответил ему старик, принимаясь сматывать флажки. — А вот что слушай: больше не смей ко мне и на глаза показываться... — он помолчал и вдруг, лукаво улыбнувшись, добавил: — Ежели ты мне настоящую картину всей этой охоты не привезешь, чтобы и снег был, и елочки, и лиса на снегу... Все, как ты здесь сейчас рассказывал.

— Вот это дело! — радостно воскликнул приятель. Он вскочил с пенька и обнял старого охотника: — Привезу, дедушка! Уж для тебя от всей души постараюсь. Вот видишь, — сказал он мне, — дедушка, значит, тоже в душе художник. Ему не шкурка нужна, а сама лиса!

— Да чтоб на снегу как живая была! — добавил дядя Федя.

 

За лисой
За лисой