В чём моё личное счастье, и как я его нашёл | Печать |

ГЕНЕРОЗОВ Владимир Яковлевич

Каждый человек задает себе такой вопрос, по-разному и с различной детализацией его решая, имея перед собой какой-то идеал счастья и, как правило, вырисовывающийся в сознании лишь в общих чертах, часто в мечтах, не имеющих под собой никакого реального обоснования.
Чаще всего основными элементами личного счастья считают богатство, служебное положение (карьеру), власть и славу. С моей точки зрения, эти установки в поисках счастья в корне ошибочны. Это объясняется особенностями моей психологии, и житейские выводы, пригодные для меня, вовсе не могут быть обязательными для других. Однако мои выводы, основанные на опыте почти восьмидесятилетней жизни, имеют определённую практическую ценность, особенно для начинающих охотников, охотников вообще и для практических работников охотничьего хозяйства — и для юных, и для пожилых, уже украшенных сединами.

Я по образованию — экономист; по призванию — охотовед с ясно выраженным уклоном — воспроизводственным и экспериментальным (опытным). Мне следовало бы быть заведующим опытно-показательным и в то же время научно-исследовательским охотничьим хозяйством.
Как экономист, притом плановик, я, естественно, обратил внимание на важную житейскую проблему построения личного счастья. Я люблю облекать свои мысли, особенно практические выводы и установки, в четкую, «выпуклую», легко запоминаемую форму в виде формулы, распадающуюся на ряд основных тезисов. Затем подразделяю их на ряд пунктов, соответствующих проблемным заданиям. Последние — в процессе их реализации — превращаются в комплекс заданий в виде тем и подтем.

Моя полная формула житейской стратегии довольно подробна и сложна и не ограничивается теоретическими указаниями, как надо наладить жизнь, но учитывает практическую и техническую сторону вопроса, выясняя тактику осуществления отдельных проблемных заданий. По существу, моя формула жизни в её развернутом виде могла бы составить занимательный рассказ в виде автобиографии, охватывающей мою деятельность как охотоведа за период 1911—1961 гг., под заглавием «50 лет на охотничьем фронте».
Из сложной формулы с рядом необходимых элементов, определяющей моё понятие «личного счастья», я возьму только один — о соответствии деятельности моему призванию. Это соответствие я считаю одним из основных условий личного для меня счастья.
Решение этого важного вопроса, как и других подобных, я выполняю обычно в два приёма:
а) сначала я, как плановик, на основании подробного, углубленного чисто теоретического, абстрактного логического анализа решаю вопрос об особенностях деятельности, удовлетворяющей меня соответствием её моим склонностям, т. е. призванию. Эта первоначальная фаза работы весьма важна, т. к. вопрос идёт о выборе правильного жизненного пути;
б) вторая фаза решения вопроса — это переход от чисто логической схемы абстрактного характера к её конкретизации, то есть к определению того, в чём же должна заключаться моя деятельность: какие задачи, конкретно определённые, должна она решать и какими способами.
Сейчас я ограничусь выяснением только первой фазы (а) и приведу свою теоретическую формулу деятельности, ближе всего соответствующей моему призванию, моей психологии.
По своим природным данным я весьма универсален: годен для различных отраслей деятельности, и такая многосторонняя способность — с искренним увлечением работать на самых различных жизненных путях — делала должный выбор специальности весьма затруднительным. Я не сразу установил, что моё призвание — быть охотоведом и все силы отдать охотоведческой науке и её приложению к построению советского социалистического охотничьего хозяйства. До этого я перепробовал несколько специальностей: от инженерной и сельскохозяйственной до бухгалтерской и медицинской включительно, и только живя в США в 1911—1915 гг., нашёл то, что искал: охотоведческая специальность — моё призвание.
Судьба была ко мне несправедлива и жестока, много раз сбрасывала с намеченного пути, заставляя меня — ради куска хлеба — заниматься работой, далёкой от охотоведения и потому угнетавшей меня. Большую часть жизни я прожил в драке за возможность работать над проблемой создания у нас научно обоснованного охотничьего хозяйства.
А всё же могу сказать: «Моя взяла!» При всех горестях и неудачах, которыми судьба меня в избытке снабжала, я, суммируя всё пережитое — как положительное, так и отрицательное, в конечном итоге получаю «плюс», и это даёт мне основание считать себя счастливым человеком, несмотря на все козни судьбы, всё время и даже теперь относящейся ко мне как злая мачеха к пасынку.
Всё сказанное — это только введение к изложению моей теоретической формулы о требованиях или условиях, которые необходимы, чтобы моя деятельность полностью соответствовала охотоведческому призванию.
Эта теория прошла длительную проверку и блестяще оправдалась в моей жизни. Поэтому я и позволяю себе предложить её вниманию читателя. Думаю, что она будет особенно полезна юным, начинающим охотникам и охотоведам.
Формула имеет следующий — странный, на первый взгляд, вид:
1) НИ;
2) СИ;
3) ЛИ;
4) МИ;
5) М — И — В.
Анализ этой абстрактной формулы привел меня к правильному выбору именно охотоведческой специальности.
Каждая буква в этой формуле соответствует начальной букве характеристики искомой специальности.
1) НИ — обозначает, что искомая деятельность должна быть НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ.
2) СИ — деятельность должна содержать элементы СОЗИДАНИЯ (т. е. получение в конечном итоге реальных достижений) и ИЗОБРЕТАТЕЛЬСТВА, теснейшим образом связанного с опытничеством.
3) и 4) Л и М — требования (условия) достижения ЛИЧНОЙ и МАТЕРИАЛЬНОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ, а И и И обозначают условия наличия ИНИЦИАТИВЫ и ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ, т. е. всё созданное должно исходить от меня и быть закреплено за мною.
5) М — И — В: М — массовость (а), И — идейность (б), В — вечность (в):
а) слово «массовость» указывает на необходимость направлять свою деятельность на обслуживание интересов охотничьей массы, т. е. охотничьей общественности, и направить свои усилия на вовлечение самой охотничьей массы в строительство;
б) слово «идейность» указывает на необходимость того, чтобы вся моя деятельность была пропитана идеей «общественной полезности». Такая установка заставляет ставить общественные интересы выше своих личных.
В 1920-х годах был распространён агитационный плакат, указывавший, что «коммунистический труд характеризуется тем, что человек трудится на общую пользу, не спрашивая, что ему будет за это дано».
Только в 1930-х годах я занимал должность по своей прямой специальности и работал как охотовед, заведуя Отделом охоты в Сельскохозяйственном музее в Ленинграде. С того счастливого времени я уже никогда более не имел должности по охотхозяйству. Это, однако, не мешало мне всё время работать над изучением, планированием, пропагандой и внедрением своих организационных (особенно воспроизводственных) установок в практику охотстроительства. Это доказывается моими многочисленными выступлениями перед руководящими партийными и советскими органами в таких учреждениях, как Главохота, Академия наук СССР и других, а также обширной агитационной перепиской с охотничьими коллективами.
Моя охотоведческая (бесплатная) работа является крупной расходной статьей в моём весьма скромном пенсионном бюджете, и её экономическая убыточность компенсируется лишь сознанием идейной правильности установки, отмечаемой буквой «И»;
в) буква «В» — сокращённое слово «вечность». По моему мнению, каждый сознательный охотник должен быть активистом и своим трудом делать посильный вклад в охотничье дело. Если он рационализатор, изобретатель или просто передовик промысла, ему следует брать темы, итоги решения которых его переживут, т. е. будут его достижениями, оставшимися навеки, закрепляющими за ним приоритет.
Приоритет — наиболее верный показатель, наиболее надёжный измеритель хозяйственной ценности работы охотоведа. С таким показателем я не сравнил бы получение диплома кандидата биологических наук. В приоритете ясно видны элементы новизны, изобретательства и творческой мысли. Этого обычно нет и не требуется для кандидатской диссертации, но обязательно для докторской. Приоритет может выразиться в высказывании новой воспроизводственной идеи или в самой её практической реализации. Честь и слава таким активным болельщикам за охотничье дело!
Такой оценкой работы охотоведа и объясняется мой подход — «коллективное и индивидуальное опытничество».
А многие ли из дипломированных охотоведов могут похвалиться обладанием приоритетов?
Подойдём теперь к конечным выводам.
Моя формула личного счастья в виде непонятного набора букв — НИ — СИ — ЛИ — МИ — МИВ — представляет собой проверенный на опыте рецепт достижения такого счастья.
Вам, дорогие читатели-охотоведы, счастье само даётся в руки. Берите же его, а мне скажите «спасибо» за предложенную формулу и консультации.
С искренним охотничьим приветом!

Ваш. Вл. Генерозов

г. Казань
3.IX.1960 г.


«Осташковские» охотничьи и рыбацкие сапоги

Подавляющее большинство охотников нуждается в специальной для охоты обуви. За время революции очень многие из них «обессапожились», а изготовление новой пары охотничьих сапог ныне представляет почти невыполнимую задачу, так как стоимость такой пары для многих превысит месячный оклад их жалования. «Сапожный» вопрос очень существенный, и я позволю себе дать в этой краткой заметке некоторые указания, которые, быть может, кому-нибудь и пригодятся.
Мне приходится жить среди рыбаков большого Кафтинского озера, расположенного в восточной части Валдайского (бывшего Бологовского) уезда и находящегося на границе Новгородской и Тверской губерний. Многие из стариков рыбаков сделались моими знакомыми и дали мне возможность весьма близко ознакомиться с их нуждами. Меня особенно интересовал вопрос о снабжении их орудиями лова (сети, сетевая пряжа, верёвки, кожаные передники, рукавицы-«тягуши», сапоги). Из разговоров с ними я узнал об их рыбацкой обуви — об «осташах», т. е. сапогах, сделанных в г. Осташкове или Осташковском уезде местными кустарями.
Многолетний опыт рыбаков валдайской возвышенности привёл к выработке определённого типа рыбацкого сапога — весьма ноского, непромокаемого и дешёвого. «Осташи» в довоенное время стоили в Бологом около 3 рублей 50 коп. и до 4 рублей 50 коп. за отборные. По отзывам целого ряда старых рыбаков, такая пара сапог служила от 2 до 4 лет без починки и не пропускала воды даже от стояния в воде в течение многих часов. Каждому понятно, насколько важна непромокаемая обувь для осеннего, весеннего и зимнего лова, и «осташи» вполне удовлетворяли высоким требованиям, которые к ним предъявлялись рыбаками. «Осташи» шились частью выворотными (кажется, этот тип подходил к «бахилам», употребляемым северными рыбаками), частью же — на шпильках. Металлические шпильки, давая ржавчину, менее пригодны для обуви, которой приходится много быть в воде. Применение же деревянных шпилек связано с ручным трудом, и потому в данном случае кустарный труд может успешно конкурировать с машинным. Швы шьются вручную, довольно редкими стежками, но очень хорошей дратвой (вываренной в варе или другом составе, а не только натёртой варом) и притом с хорошей, сильной вытяжкой дратвы, чем достигается непромокаемость сапога. Товар ставится, как конина — на более дешевые сорта, так и кожи ялового скота, реже выростка, — на высшие сорта. Поднаряд — обычно до высоты подъёма задника из 4—5 слоёв бересты. Каблуки подбиваются гвоздями со шляпками размером в пятиалтынный.
Как и во всяком деле, изготовление «осташей» имело и свои теневые стороны. Эти сапоги были очень грубого фасона; часто шились на одну колодку, не имели «наставных» носков в виде кусков кожи, которыми предохранялась передняя часть сапога от пробивания, и многие бывали очень тяжелы. При покупке их надо было понимать толк в товаре, так как покупателю легко могли всучить плохо выделанный товар или со слабой строчкой.
Чтобы эти «осташи» переделать в удовлетворительные сапоги, потребовалось бы очень немногое: дать кустарям современные колодки соответствующего размера и фасона, потребовать от сапожников более тщательной строчки, особенно в тех местах, где это мало видно (прикрепление стельки, поднаряда, задников и т. п.).
Задники можно было бы ставить для лёгкости — кожаные. Все эти дополнительные требования более тщательной работы повысили бы стоимость пары сапог до 5 и, самое большее, до 6 рублей для мирного времени. К сожалению, предложение кустарной промышленности, и в данном случае «осташей», было очень примитивно. Обслуживался обширный рыбацкий рынок с многочисленным, но бедным покупателем; для его потребностей изготовляется товар дешёвый, дешевизна которого создавалась плохой его отделкой. Внесением небольших — пустячных для технического процесса — улучшений можно было бы создать товар, который нашёл бы себе и более богатый охотничий рынок. Но этого не было сделано, и над этим следует подумать охотникам.
В настоящее время кожевенная и сапожная промышленность среди кустарей осташковского уезда постепенно развивается. Пускаются в действие кожевенные крупные заводы, и можно ожидать, что нужный кожевенный товар хорошей выделки станет появляться на русском рынке: частная инициатива возрождает промышленность, как она возродила товарообмен и распределение товаров при том же НЭПе. Существовавшая организация по изготовлению обуви в виде наследственных — из поколения в поколение — сапожников сохранилась; не забыты и технические приёмы. Таким образом, основные элементы, необходимые для массовой выделки требующихся охотничьих сапог имеются налицо. Потребуется только инструктирование «осташей» относительно желательных типов (а их несколько) охотничьих сапог, деталей их шитья, и наконец, и это самое главное, — наличность оборотного капитала, имея который, можно без труда закупить нужный товар, сдать его в работу и затем расплатиться за неё наличными. Распределение же изготовленных сапог среди охотников через отделы Всероссийского союза не составит затруднений, если только организаторы этого дела не вздумают на этой операции брать слишком высокий предпринимательский процент. В настоящее время невозможно вести дело в кредит из-за существования у нас расшатанного денежного обращения: никто не продаст товара в кредит и не возьмётся за подряд изготовки сапог, не имея достаточной гарантии в немедленной наличной расплате. Поэтому без достаточных средств браться за массовое снабжение охотников сапогами не следует.

Иностранное обозрение

Охотничьи аэропланы

На последней выставке в Париже, посвящённой успехам техники в области воздухоплавания, появились особые «охотничьи аэропланы». Краткая заметка, из которой я заимствую эти сведения, указывает только, что «Бюкайе и Монж выставили охотничий аэроплан» и что «известный Ньюпор занимает на выставке почётное место: его аэропланы: охотничьи, для прогулок, и т. д. и его дирижабль являются совершенством в смысле безукоризненности действия и отделки машин».
Одно название «охотничий аэроплан», конечно, очень мало даёт читателю, но очевиден факт, что это изобретение человеческого гения уже нашло себе применение для целей охоты. Я предполагаю, что с такого аэроплана, вероятнее всего, стреляют по стаям водоплавающей дичи.
Года полтора тому назад, получив номер американского журнала, посвящённого рыболовству и охоте, я узнал, что в Америке, как одной из новых ограничительных мер явилось запрещение применения аэроплана для охоты. Я склонен думать, что подобная громадная и шумящая птица способна отогнать значительное количество, если не всю водяную дичь, в данном бассейне.
Нам, русским, конечно, не следует беспокоиться, что наши охотники станут в скором времени летать на аэропланах за утками, но факт существования охотничьих аэропланов лишний раз доказывает, что нас от заграницы отделяет очень многое.
В Америке правительственные охотники — истребители и капканщики — разъезжают для осмотра капканов на автомобилях; это там обычное явление. На успешность их деятельности постоянно указывают, и частью объясняют цели тем, что благодаря автомобилям, охотники могут теперь в Америке осматривать огромные охотничьи районы.
Но не будем падать духом, а допустим, что и у нас в будущем заведутся авто-охотники и аэро-охотники с их авто-охотгужем и аэро-охотгужем.

О кольцевании птиц в Западной Европе и Америке

Под названием «кольцевание» понимают наложение на ноги пролётной и местной дичи и других птиц особых металлических колец в виде узеньких полосок с отметками — номером и адресом учреждения, производящего опыты с кольцеванием. Выпущенная с такими кольцами птица может в другом месте попасть в руки охотника или натуралиста, который по номеру и адресу сможет снестись с тем, кто наложил кольцо, и таким образом выяснить иногда целый ряд интересных вопросов из жизни данного вида птицы.
Первые попытки производить кольцевание относятся в Западной Европе к 1710 году, но только в 1899 году этого рода научные наблюдения получили особенное и притом организованное распространение и стали производиться систематически. С 1899 года по 1914 год около 20-ти различных организаций были заняты этой работой, и в результате было получено очень много интересных и ценных данных.
В Северной Америке, именно в Соединенных Штатах, подобные опыты кольцевания впервые были предприняты в 1901—1909 годах, кое-где делались попытки организации кольцевания или составлялись проекты подобного исследования. В 1909 г. на ежегодном Съезде Союза Американских Орнитологов было решено устроить Ассоциацию по кольцеванию птиц. Указанная Ассоциация стала развивать свою работу, и в настоящее время эта работа, предложенная и проведённая в жизнь частной инициативой, этим могучим фактором всякой культуры и основой сказочного богатства великой республики, предпринята и объединена в Бюро Биологической Съёмки Американского Департамента Земледелия (ближе всего подходящем к Отделу охотничьего хозяйства Центрохоты и Союза Охотников). Эта новая работа предпринята в 1920 году с целью выяснения перелётов охотничьих и насекомоядных птиц и других явлений в их жизни.
Работа ведётся двумя способами: посредством кольцевания птенцов, как это обычно прежде производилось, и посредством систематической ловли живьем взрослых птиц и кольцевания последних.
Следующие вопросы из жизни птиц могут быть выяснены путём кольцевания:
1) Как быстро отдельные экземпляры птиц совершают перелёты, т. е. сколько в среднем за день пролетает птица во время сезонного своего путешествия и сколько всего дней ей потребуется на весь путь.
2) Происходит ли передвижение стай непрерывной цепью или одна стая обгоняет предыдущую в момент её отдыха, и продвижение вперёд представляет для каждой стаи смену чередующихся периодов перелёта и отдыха.
3) Придерживаются ли отдельные виды птиц определённых путей и одинаковы ли они для весеннего и осеннего перелётов.
4) Делают ли птицы остановки для кормёжки ежегодно на одних и тех же местах.
5) Как долго птицы останавливаются во время перелётов на своих летних гнездовьях и на зимовках.
6) Каково соотношение между гнездовьями и зимовками для отдельных видов, т. е. гнездятся ли птицы, зимующие ближе к югу, в наиболее северных местностях и насколько это является общим правилом.
7) Пользуются ли птицы одними и теми же местами и даже участками для устройства гнезда и для зимовки в течение нескольких сезонов подряд.
8) На сколько лет пара птиц соединяется для вывода молодых и появляются ли они на прежнем гнездовом участке.
9) В какой мере самцы отдельных видов принимают участие в насиживании и выводе молодых.
10) Как далеко от своих гнёзд летают за кормом птицы и будут ли приводить старики своих молодых к кормовым и ловчим станциям.
11) В какие районы направляются птицы, особенно молодые, если они не возвращаются к местам своих прежних гнездовий.
12) Как долго живут птицы.
Для выяснения этих вопросов необходимо, чтобы ловчие станции помещались в течение нескольких сезонов (4—5) на одном и том же месте.
Американцы умеют ставить дело на широкую ногу, и «американский» масштаб сильно отличается от западноевропейского и от русского. Нет сомнения, что в Соединенных Штатах кольцевание — эта сравнительно дешёвая операция — найдёт себе много сотрудников, и там смогут за короткое время выяснить многое то, над чем долго трудилась дряхлая Европа. Пожелаем им полного успеха.
Бюро Биологической Съёмки выпустило бюллетень, кратко излагающий технику кольцевания и конструкцию наиболее употребительных ловушек. Было бы желательно, чтобы и у нас начатые Петроградским кружком студентов-лесников опыты кольцевания стали продолжаться и притом в более широком масштабе и под управлением единого Всероссийского центра. При всей своей бедности Россия всё-таки смогла бы достать нужное количество проволочной сетки для ловушек, и самый главный вопрос организации любого дела ныне — расходы — мог бы быть разрешен без особенных затруднений. В России теперь очень трудно продвинуть какое-нибудь хозяйственное начинание, так как иногда и даже часто (это вернее) наём человека и связанные с этим расходы являются непреодолимым препятствием. В данном же случае — с кольцеванием — дело обстоит иначе: сотрудники будут даровые, а оборудование станций для ловли птиц и изготовление специальных колец не потребует больших средств.
Что же касается инструкции по технике кольцевания, то для этого уже имеется американская литература и её можно перевести и переработать для русских условий.
Следовательно, кольцевание — задача вполне выполнимая в современных русских условиях, и организацию её не следует откладывать. Постараемся хотя в этом походить на американцев.
О работах Американского Бюро Биологической Съёмки

Среди различных заданий, выполняемых Бюро Биологической Съёмки Американского Департамента Земледелия, видное место занимают два:
а) изучение сезонных миграций американских птиц;
б) изучение питания птиц, как с целью выяснения экономического их значения для сельского и лесного хозяйства, так и для того, чтобы, выяснив их условия питания (преимущественно для охотничьих птиц, и в особенности для водоплавающей дичи), заняться улучшением их условий питания путем культуры соответствующих растений.
Как для скота хороший хозяин сеет кормовые травы и улучшает свои пастбища, так и американцы приступили к систематическому улучшению кормовых площадей преимущественно водоплавающей дичи и к увеличению через это её урожая. Это типичный «хозяйственный» подход к охотничьему делу. Дичь — это одно из многочисленных хозяйственных богатств, которые человек постепенно научается рационально, а не хищнически, эксплуатировать.
Наличность достаточного запаса корма является одним из основных требований для того, чтобы дичь могла держаться в большом количестве в данном участке. «Кормовой вопрос» — один из главных; это верно учли американцы, и уже лет около 25—30 производят систематическое изучение содержимого желудков как птиц, так и зверей.
В 1911—1915 гг., посещая неоднократно Бюро Биологической Съёмки (г. Вашингтон), я всегда поражался той громадной, тихой и, на первый взгляд, малозаметной работе по изучению птичьих желудков, число которых в Бюро в то время достигало примерно 30000—40000 штук. В тиши лабораторий с микроскопом и лупой целый ряд специалистов изучали условия питания птиц, узнавали этим безошибочным способом, что именно нужно данному виду для жизни, и на основании этих бесспорных данных делали вывод об относительной пользе или вреде птицы и о том, культурою каких растений можно улучшить или создать для неё кормовые площади.
Перед самой войной и в России начали работать над этим вопросом, но потом всё заглохло. Нам далеко до коллекции птичьих желудков в 30—40 тысяч штук, нельзя скоро создать и нужный кадр специалистов, но начать собирать желудки для указанной цели и можно, и следовало бы.

1923 г.

От редакции

Рукописную «формулу счастья» выдающегося отечественного охотоведа прислал нам житель г. Казани, кандидат медицинских наук, член Союза журналистов Республики Татарстан Альфред Мидхатович Файзуллин, который был лично знаком с Владимиром Яковлевичем, а после смерти учёного собрал большой материал о его жизни и деятельности. И сейчас ходатайствует о том, чтобы одна из улиц г. Казани носила имя В. Я. Генерозова.
Вот отрывок из письма А. М. Файзуллина в редакцию «Охотничьих просторов».
«...Перебирая свой архив, я обнаружил статью Вл. Генерозова «В чём моё личное счастье, и как я его нашёл». Одну из копий её он сам мне передал в 1960 году. Насколько мне известно, она нигде не была опубликована. В момент её написания учёному было 78 лет, он был болен, жил на мизерную пенсию. И этот человек говорил о счастье, которое он нашёл, занимаясь любимым делом. Побольше бы таких людей в наш меркантильный век!
...Владимир Яковлевич после освобождения из заключения в 1939 году перебивался случайными заработками, делая переводы с английского и французского языков.
В 1942 г. поступил на должность управляющего Казанским трахоматозным институтом, в мае 1946 г. перешёл в НИИ ортопедии и восстановительной хирургии, где около 10 лет работал библиографом-библиотекарем. Одновременно (без оплаты) занимался научной разработкой проблем хозяйственного использования запасов промыслово-охотничьих зверей и птиц.
Меня всегда восхищал и удивлял этот незаурядный человек, Ученый (с большой буквы). Даже находясь в заключении по расхожей в те годы статье 58-10 (антисоветская агитация), он продолжал работать как охотовед.
В зоне Волгостроя он пишет монографию для НКВД и Академии наук СССР «Организация рыбного и охотничьего хозяйства на затопленных участках Волгостроя НКВД 1937—38 гг.».
В. Я. Генерозов вёл многолетнюю переписку с В. Н. Скалоном. Василий Николаевич считал Генерозова своим учителем, хотя лично они не были знакомы.
В письме от 20 октября 1962 г., адресованном в Совет Министров Татарской АССР, В. Н. Скалон пишет: «Польза, принесённая стране В. Я. Генерозовым, огромна! Становится совестно от сознания того, что он стареет, не будучи оценённым. Более того, этот маститый учёный живёт в негодной квартире и в крайней нужде, ибо располагает только самой скромной пенсией. Мы, советские охотоведы и зоологи — ученики и почитатели профессора В. Я. Генерозова, уже неоднократно ставили во всех инстанциях вопрос о необходимости обеспечения его старости заслуженным, полным отдыхом с удовлетворением насущных материальных нужд. Однако дело остаётся в прежнем положении...»
Сейчас я, наверное, остался единственным из казанцев, кто лично знал Генерозова. Мне 72 года, скоро и я уйду в мир иной, а хотелось бы, чтоб память об ученом с мировой известностью сохранилась для наших потомков...»

г. Казань
24 февраля 2006 г.

 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить