Челищевы в истории русской охоты | Печать |

Поддубный Михаил Владимирович


«...Я родился в помещичьей среднего достатка семье старого дворянского корня», — так начинаются «Воспоминания» Виктора Николаевича Челищева, появившиеся в 1988 г. в нью-йоркском «Новом журнале» [Новый журнал.  — 1988.  — Кн. 170.  — С. 229—247]. Их автор покинул Россию в 1920 году, прожив последующие 32 года на чужбине — в Югославии, Чехии, Франции и США.

Род Челищевых происходит от выехавшего на Русь в 1237 году Вильгельма Люнебургского (в крещении Леонтия), правнука курфюрста Люнебургского Антония, к 24-му поколению которого принадлежал автор публикуемых здесь охотничьих рассказов.

У его деда, Дмитрия Михайловича Челищева, было четверо братьев и сестра (ровно столько же будет и у самого Виктора Николаевича). Трое братьев деда — Михаил, Сергей и Евтихий — всю жизнь оставались завзятыми псовыми охотниками, живя дружно и недалеко друг от друга, проводя почти каждую осень в совместных охотах, центром которых было имение Бутовка под Боровском. «С Д. М. Челищевым я имею удовольствие быть знакомым почти 30 лет, — писал их сосед по имению, помещик и охотник М. А. Кашкаров. — Знаком я был также и с отцом его — покойным Михаилом Александровичем Челищевым, страстным охотником до борзых собак, почти до болезни, сведшей его в могилу, неперестававшим охотиться, несмотря на преклонность лет, и всегда бывшим расположенным и внимательным ко мне. Из знакомства моего с Челищевыми, то есть с покойным М. А., сыновьями его и внуком, я вывел заключение, что Челищевы искони до сего времени были честными и бескорыстными людьми и отличными псовыми охотниками...»[1]

В истории русской охоты фамилия Челищевых уникальна уже потому, что генеалогию рода можно отследить по публикациям в охотничьей периодике конца XIX в. Вот статья 1883 года «Я ещё жив», своего рода маленький реквием псовой охоте, подписанная «Старик Дмитрий Челищев из Калуги»[2]. Это дед Виктора Николаевича, родившийся в 1812 году. Статьи свои в охотничьих журналах он подписывал также «Челищев 1-й», участвуя под этим именем в страстных спорах о выработке породных типов борзых и гончих, во что Челищевы внесли немалый вклад. «...Псовая охота в роде нашем ведётся более 80 лет, и хотя ныне значительно сократилась, но всё-таки уцелела старая порода борзых собак, которую мы стремимся поддерживать в чистоте крови, придерживаясь породы чистопсовых, как более пригодной для нашей довольно полистой местности», — писал Дмитрий Михайлович в сабанеевском «Журнале охоты»[3].

А это его брат — Сергей Михайлович Челищев, «Впечатления забытого псового охотника» которого повествуют о совместных охотах с Ф. А. Свечиным в Чернском уезде[4]. Третий из братьев — родившийся в 1835 году Евтихий — поклонник английских гончих и автор появившихся в 1900 г. в «Охотничьей газете» «Псовых охот в Калужской губернии». Этот же Евтихий Михайлович, за привычку к долгим речам имевший среди братьев прозвище «Панихида», в «Заметках псового охотника» так начинает свой отчёт о двух сентябрьских неделях 1900 года: «На днях я возвратился из имения племянника моего Николая Дмитриевича, из Новой деревни, где провёл две недели на псовой охоте вместе с племянником, его сыновьями и братом»[5].

Упомянутый племянник — Николай Дмитриевич Челищев, помечавший заметки в охотничьих изданиях адресом «Сельцо Бутовка Боровского уезда»[6]. Это отец Виктора Николаевича, активный и горячий участник «кинологических» дискуссий второй половины XIX в., сельский хозяин, культурный русский человек и дельный охотник, думавший и о будущем охоты: «Пусть же будущее поколение русских охотников не помянет нас худом и не упрекнёт, что мы извели оставленные нам дедами породы собак; а напротив поблагодарит от души и скажет, что и в этом отношении мы не посрамили земли Русския...»[7]

У него было пять сыновей — Дмитрий, Николай, Виктор, Александр и Алексей, и все они в молодости отдавали дань охоте. «Мне было лет 16 и я учился в гимназии, — вспоминал один из них. — Несмотря на то, что охота в то время строго преследовалась нашим начальством, отец мой, как завзятый охотник, всё-таки старался в нас, своих сыновьях, развить эту страсть»[8].

Автора цитированных строк нет необходимости представлять читателю. Помимо множества статей в охотничьей периодике, имя Н. Н. Челищева украшает обложки целой серии вышедших в 20— 30-е годы в СССР монографий об охоте с борзыми и гончими, из которых «Русская борзая, её воспитание и охота с ней» выдержала два издания, «На волков по чёрной тропе» — три, «Как самому наганивать гончих» — пять, «Гончая. Её воспитание и охота с ней» — шесть изданий!

И в наши дни накал эмоций в разговоре о судьбах русской борзой не уменьшается. Со взглядами Н. Н. Челищева на «фамильные типы» собак можно спорить, но нельзя забывать о том, что взгляды эти подкреплены опытом охотника, проездившего с борзыми и гончими более сорока лет, что собаки Н. Н. Челищева, по словам хорошо знавшего его Н. П. Пахомова, «в дореволюционное время на выставках обращали внимание своей породностью, типичностью и неизменно получали высокие награды»[9]. Уже самый язык книг и статей Николая Николаевича не идет в сравнение с текстами современных его оппонентов, без вкуса и меры напичканных терминологией псовой охоты. А ведь такого рода «борзятникам», с их рассуждениями о «полевом досуге», не перевидать в жизни и сотой доли «досуга», свидетелем которого был Н. Н. Челищев, не раз струнивший от борзых волка.

Из вышесказанного с очевидностью следует вывод, что охотничья юность Виктора Николаевича Челищева, пришедшаяся на 80-е годы XIX столетия, была богата событиями до чрезвычайности. Всякий год на традиционный охотничий праздник «Семёнов день» — 1 сентября съезжались в челищевские Бутовку и Новую деревню братья его деда, приезжали со своими стаями известные охотничьей России Н. Н. и В. Н. Бибиковы, И. И. Сорохтин, А. М. Гейер, Н. В. Можаров. В Бутовке Виктор Николаевич видывал таких «столпов» псовой охоты, как старик П. А. Березников и молодой ещё С. В. Озеров, которому его отец подарил лучшую из своих борзых — Славу.

 «Охота в семье Лобовых была не только общей страстью, она была культом, которому служили, которым жили, — спустя годы писал В. Н. Челищев в автобиографической хронике «Охотники». — Действительно, жизнь складывалась и шла так, как будто и работали и трудились только для того, чтобы в награду за всё это наслаждаться охотой. Всё было средством, а целью жизни была эта неиссякаемая, пламенная страсть. В обстановке этого культа охота естественно охватывала всё, она проникала в детскую, она вдохновляла детские игры, овладевала детской душой».

Или вот строки из рассказа «Вещий сон», также автобиографического и также до сей поры неопубликованного: «Две страсти жили в его душе, одушевляя и скрашивая однообразную трудовую жизнь. Михайлов был страстный псовый охотник и неугомонный любитель лошадей. Эти страсти унаследовал он от своего отца, или более его — деда и прадеда...»

Счастье расти и охотиться среди обжитых твоими предками полей и лесов, от ранних лет испитое Виктором Челищевым полною мерою, давало ему силы в тяжёлые для его семьи двадцатые годы, проведённые на сербской земле. Именно там писались цитированные выше строки, там же — в Кральевице, Жомболе и Белграде — была написана большая часть его рассказов, темой которых по большей части является русская деревня, усадебная жизнь, охота.

По сведениям архива В. Н. Челищева, переданного в 2005 г. его внуком Виктором Викторовичем Челищевым в Библиотеку-фонд «Русское зарубежье» в Москве, лишь незначительная часть написанного была им опубликована. В числе нескольких напечатанных рассказов только один на охотничью тему — «Статистика»[10], но и в нём вальдшнепиная тяга является лишь фоном для переживаний обитателей помещичьей усадьбы. И не случайно охотничьи тексты В. Н. Челищева, как три помещённых здесь рассказа или посвящённая псовой охоте хроника «Охотники», ожидали публикации столь долго. Их реальный читатель, способный должным образом оценить авторское мастерство, — прежде всего российский охотник.

Рассказ «Писака», помеченный 1923 годом, был написан в сербском городке Жомболе. В тот год умерла от чахотки жена Виктора Николаевича — Александра Николаевна Челищева (урожд. Ясинская), младшему из их шестерых детей едва исполнилось восемь лет. В архиве сохранился написанный им тогда пронзительный текст с описанием этой смерти — «Моим детям на память. Молитесь за маму, за всех мёртвых и живых».

И вот, — душа ли ищет опоры в воспоминаниях или услужливая память воскрешает отошедшие в мир иной образы — но рождается рассказ ироничный, наполненный впитанными в детстве впечатлениями нерушимого быта фамильной усадьбы. Есть тут и челищевская Бутовка, и «дьячок с Ивановой горы» под Боровском, каменную церковь на которой выстроил прадед автора Михаил Александрович Челищев, а последним перед закрытием храма старостой был Дмитрий — дядя автора и сын Михаила Михайловича Челищева, также присутствующего в рассказе «Писака». Под именем Николая Дмитриевича Глазова узнаётся отец автора Николай Дмитриевич Челищев, Николай Васильевич Стожаров — это известный псовый охотник и сосед Челищевых Н. В. Можаров (имение Давыдово), на дочери которого был женат брат автора Николай (Стожаров появляется также в рукописи хроники «Охотники», где автор несколько раз указывает и его подлинную фамилию).

Ещё один персонаж — Сергей Александрович Мейер, со своим педантическим сочинением об охоте с гончими — также лицо реальное. Это один из калужских псовых охотников и частый гость Челищевых С. А. Гейер, автор пространного опуса «Гончая в ружейной охоте», главы которого в течение всего 1898 года открывали ежемесячник «Псовая и ружейная охота». Имеется и так сказать зримый памятник знакомства героев рассказа — портрет каурого выжлеца-костромича в лучшем из тогдашних охотничьих журналов, авторитетной рукой С. В. Озерова подписанный как «Тип русской гончей от гейеро-можаровских собак»[11].

Рассказ «Галдила» принадлежит к лучшему из написанного В. Н. Челищевым. И здесь отвлечённость сюжета не мешает ему вводить знакомую с детства калужскую топонимику: тетерева в рассказе прячутся «по Омжиловским мелочам, в Кривушинской сече, по Медынке, по Горелке...»

С описаниями хроники «Охотники» напрямую перекликается рассказ «Пороша». К 1937 году, которым он датирован, Виктор Николаевич завершил две из трёх частей своей «эпопеи», в центре которой — усадебная жизнь, постепенное возмужание на фоне разнообразных охот мальчиков Володи и Коли (начав читать хронику, скоро понимаешь, что Володя — это сам автор).

Почти весь период 1930-х годов В. Н. Челищев провёл в Праге. Для него это было время активной общественно-литературной работы, и тем больший интерес представляют воспоминания Виктора Викторовича Челищева, записанные им в 2006 г. по нашей просьбе[12].

«...Моего дедушку я помню с раннего детства. Мы в то время жили с ним в Праге, в частном четырёхэтажном доме, в районе, где размещались многие русские эмигранты. В нашем доме жили графиня Софья Владимировна Панина, старый друг дедушки и соратник по Белому движению Николай Иванович Астров, генерал Иностранцев, калужанка Ольга Дмитриевна Новосильцева (урожд. Гончарова).

У нас всегда были гости, дедушка был очень общительный человек. Я помню, в гостях у нас бывали не только соседи, но также генерал Антон Иванович Деникин, его адъютант полковник Колтышев, князь П. Д. Долгоруков, профессор П. Б. Струве и многие другие.

Разговоры велись на всевозможные темы: воспоминания о жизни в России, оживлённые дискуссии о провале Белого движения, состоянии жизни в Советском Союзе и т. д.

Но для дедушки самой любимой темой была охота. О ней он мог рассказывать всегда, и эта тема для него была самая интересная. Говорить он мог очень увлекательно. В то время он писал вторую часть своей семейной хроники «Охотники», писал мелким почерком без черновиков, а потом, прочитавши, делал маленькие поправки.

Мы очень любили его слушать, и когда он в семейном кругу читал свои рассказы, была полная тишина. Он просил не перебивать его и задавать вопросы, когда окончит. А вопросов у нас было всегда много. Ему приходилось объяснять нам не только охотничью терминологию, но также совершенно незнакомую обстановку помещичьей жизни в семейном имении, и как это можно было ловить волков собаками, как и где жили эти своры собак, чем их кормили, как учили охотиться и т. д. Охота псовая для дедушки всегда была самая интересная тема и он нам всё это описывал в самых мелких деталях...»

Как не вспомнить тут слова одного из наставников Виктора Николаевича — Евтихия Михайловича Челищева, которыми он завершает свои «Псовые охоты в Калужской губернии»: «Много светлых минут доставляла прежняя охота, много весёлых полей было пережито... Только воспоминания прошлого заставляют сильно биться охотничье сердце и наполняют его сладкими чувствами, доступными только псовому охотнику!»[13]

«Потом, во Франции, — продолжает Виктор Викторович,— мы с дедушкой ходили на прогулки и он мне тогда более наглядно показывал, что такое охота на птицу... Уже тогда во мне родился интерес к охоте и когда мы переехали и обжились в Америке, я тоже стал охотником, но только на птицу. В Калифорнии перелётной птицы очень много и мы охотились на гусей и уток, фазанов и перепёлок. Когда я жил в Пакистане, то на реке Инд и её притоках было много перелётной птицы и охота там была замечательная...

Эта страсть к охоте передалась также дяде Андрею (старший сын В. Н., 1901—1994) и его сыну Дмитрию. Они ходили не только на птицу, но на оленей и кабанов...»

Настоящая публикация рассказов В. Н. Челищева является, по сути, первым появлением в российской печати его произведений[14]. У нас, к сожалению, немного свидетельств о его личности, но все они представляют фигуру в высшей степени симпатичную.

«Его исключительное обаяние, его бесконечную доброту, его увлекательную речь, его чудесный русский язык, являвший и в словаре, и в произношении всю культурную историю страны и все оттенки этой истории; наконец, его изумительную начитанность и память», — отмечал в журнале «Возрождение» историк литературы В. А. Ледницкий. Он же писал о «тайне личной прелести Виктора Николаевича», заключавшейся в его отзывчивости, мудрой доброте и исключительной учтивости: «этот большой человек никогда не навязывал ни своих тем, ни своих мнений».

Познакомившийся с В. Н. Челищевым уже в Америке и, по его словам, «быстро полюбивший его» литературовед и переводчик Глеб Струве вспоминал, что «душевная мягкость сочеталась в нём с остроумием, глубокая религиозность с жизнелюбием. Он был прекрасный рассказчик (в прошлом страстный охотник, он любил предаваться охотничьим воспоминаниям), хорошо знал русскую литературу, любил читать вслух и знал наизусть много стихов... В. Н. сочетал настоящую русскость, преданность вере и традициям отцов, с подлинным свободолюбием, чуждым всякой узкой партийности (по своим политическим симпатиям он при- мыкал к партии народной свободы, к которой одно время и формально принадлежал)».

И да послужат оправданием этой публикации слова самого Виктора Николаевича Челищева из краткого «послужного списка», составленного им в 1937 году для своих детей и внуков: «Чистосердечно сознаюсь, что я ценю печатное слово, ценю и осведомление им публики о людях, отошедших в вечность, ибо самое даже краткое упоминание о них может вызвать и вызывает у помнящих Бога обращение к Нему с стереотипной мольбой: «Царство небесное!» Я прошу у всех, кто меня знал, и кто обо мне слышал, этого краткого моления...»

Сноски

  • [1] Журнал охоты.  — 1876. — № 12. — С. 70.
  • [2] Природа и охота. — 1883.  — № 11. — С. 121—123.
  • [3] Журнал охоты.  — 1875. — № 11. — С. 73.
  • [4] Природа и охота. — 1884. — № 12. — С. 74—77.
  • [5] Охотничья газета. —1900. — № 39—40. — С. 341.
  • [6] Напр.: Охотничья газета. — 1900. — № 18—19. — С. 197.
  • [7] Журнал охоты. — 1876. — № 2. — С. 66.
  • [8] Челищев Н.Н. Гончая, её воспитание и охота с ней. — М.: Всекохотсоюз. — 1931.  — С. 27.
  • [9] Охотничьи просторы. — 1958. — № 10. — С. 162.
  • [10] Иллюстрированная Россия (Париж). — 1939. — 8 июля.
  • [11] Псовая и ружейная охота. — 1901. — № 2. — С. 16.
  • [12] В. В. Челищев также предоставил редакции подборку ранее не публиковавшихся фотографий Виктора Николаевича, часть из которых воспроизводится в этой статье.
  • [13] Охотничья газета.  – 1900.  – № 6.  – С. 81.
  • [14] Небольшой отрывок из хроники «Охотники» был опубликован в «Московской охотничьей газете» от 29 марта 1995 г.
 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить