Медвежьи охоты в Олонецкой губернии | Печать |
Оглавление
Медвежьи охоты в Олонецкой губернии
часть 2
часть 3
часть 4
часть 5
часть 7
часть 8
часть 10
часть 11
часть 12

Изнар Николай Николаевич

 

I

Имеется в моём распоряжении до 56 берлог, которые могут быть распределены на 4 группы. I группа из 18—20 берлог, самая интересная по составу и величине зверей. Можно начать охоту с большой дороги и вести её к железной дороге или обратно. Лучший путь — от ст. Бабаево (линия Петербург—Вологда). Первая охота около Шим-озера, 130 вёрст от станции ж. д.; последняя охота за Лодейным полем в 15 верстах. Возвращение в Петербург через ст. Званку, до которой от последней охоты 110 вёрст. II группа — 15 берлог; от Бабаева 110 вёрст до первой охоты, обратно в Тихвин — около 130 вёрст. III группа — 14—15 берлог; от Бабаева до первой берлоги около 115 вёрст. Поворот на Вытегру и дальше к Череповцу. Выезд, по всей вероятности, со станции Бабаево или Суды, близ Череповца. IV группа, — для Вас мало пригодная, — около Вытегры и за Вытегру к Каргополю.

Я рекомендую первую группу, так как здесь должны быть звери покрупнее, берлоги, в большинстве случаев, уже найдены и проверены и к тому же охоту необходимо начать скорее. Все берлоги, за исключением последней, расположены более или менее густо, а потому охота будет добычлива — возможно брать по две берлоги за день. В этой группе, по заявлению окладчиков, около 10 зверей крупных. В других группах, конечно, найдутся тоже крупные звери, но их значительно меньше, да и берлоги расположены реже.

Так обстоят дела. Охоты надо начать поскорее, а то мужики перебьют медведей или перепродадут берлоги, поэтому, если обстоятельства Вам позволяют, — соберитесь немедленно, т. е. сейчас же после Нового года. Получив известие о дне выезда, я вышлю кого-нибудь из моих охотников встретить Вас на ст. Бабаево, сам же буду Вас ждать в Шим-озере, откуда, с Богом, двинемся вместе».

Вот, за некоторыми сокращениями, содержание письма моего старого приятеля, инженера Леонарда Францевича Ви-цкого, полученного мною в Петербурге в конце декабря 1906 года.

Хотя среди охотников, интересующихся медвежьими охотами, Олонецкая губерния (Олонецкая губерния (губернский город Петрозаводск) включала 7 уездов: Петрозаводский, Повенецкий, Олонецкий, Лодейнопольский, Вытегорский, Пудожский и Каргопольский — Ред.)  и известна обилием медведей, но о таком количестве берлог — 56, находящихся в распоряжении одного лица, едва ли приходилось кому-либо слышать. Поэтому, раньше чем начать рассказ о наших охотах, необходимо ознакомиться с хозяином этих охот.

В 1882 году строилась стратегическая ж. д. от ст. Жабинка, Московско-Брестской ж. д., до Пинска. В числе прикомандированных ко мне студентов Института инженеров путей сообщения был студент III курса Леонард Францевич Ви-цкий, который, несмотря на крайнюю интенсивность, с которой велась постройка, ухитрялся находить время, правда изредка, пострелять бекасов близ моста, за сооружением которого он наблюдал. Так как во всё время работ, продолжавшихся 100 дней, Леонард Францевич всегда был на своём месте и порученное ему дело вёл образцово, то я сначала смотрел сквозь пальцы на его кратковременные отлучки, а потом соблазнился и сам пошёл с ним на охоту. Не надо забывать, что нашим непосредственным начальником был известный своей энергией и требовательностью генерал Анненков, живший недалеко от сооружаемого моста и наезжавший на работы во всякое время дня и ночи. Я знал — генералу было неприятно, что мы позволяли себе такие вольности, но страсть к охоте и сознание, что дело от наших кратковременных отлучек не страдает, были настолько сильны, что заглушали всякие соображения о том, как это может отразиться на нашей служебной карьере.

Как бы то ни было, работы наши закончили мы вполне удачно, а отношение к делу Леонарда Францевича было настолько добросовестно и умело, что в следующем году, когда я был назначен на постройку Полесских дорог, я, конечно, пригласил его в сотрудники. На этой постройке провели мы два лета и постреляли в свободное время немало дичи. Хотя по окончании этой постройки мы расстались с Леонардом Францевичем большими друзьями, но случилось так, что в течение почти семнадцати лет я видел его только несколько раз и то на короткое время. Осенью 1902 года Леонард Францевич заехал ко мне и мы поговорили с ним по душе. Оказалось, он остался холостяком, живёт в двадцати верстах от Вытегры круглый год почти безвыездно и очень доволен своим положением. На мой вопрос, почему он, человек сам по себе состоятельный, не нуждающийся в службе для существования, служит в такой глуши, Леонард Францевич ответил, что дело ему порученное — дело живое, его интересующее, что положение он занимает более или менее независимое, а чтение и охота вполне удовлетворяют его потребности.

— Приезжайте ко мне поохотиться на медведей — я вам устрою такую охоту, о какой вы никогда не слыхали: от вас будет зависеть убить 10—15 медведей. Назначьте время вашего приезда и укажите, сколько дней можете посвятить охоте, и я ручаюсь, что программа будет выполнена.

— Сколько же вы сами убили медведей пока живёте в ваших краях? — спросил я Леонарда Францевича.

— Право, не знаю, потерял счёт. Думаю, что больше 175 штук...

Когда после этого разговора Леонард Францевич ушёл, я сказал жене: странно, как Ви-цкий стал фантазировать! А ведь прежде, в молодости, я никогда не замечал, чтобы он любил выдумывать — в своих охотничьих рассказах он всегда говорил правду. А теперь — «175 медведей»! Вот хватил и даже не поморщился!

— Вероятно, он зачитывался Додэ, его Тартарэном из Тараскона, и как Тартарэн считал убитых львов, — Ви-цкий считает медведей! А всё же он славный малый и жаль, что остался холостым. Должно быть жизнь его не особенно хорошо сложилась...

Месяца через три после этого разговора случилось мне быть у чучельника Калиновского, к которому я зашёл, чтобы дать указание, что сделать с головою лося, взятого мною на охоте близ Петербурга, на землях Ижоро-Рыбацкого общества охоты, членом которого я состою уже много лет. В углу мастерской была навалена целая груда только что выделанных медвежьих шкур.

— У вас целый склад медведей, — обратился я к Калиновскому, — разве вы ими торгуете?

— Нет, шкуры эти не мои: это первый транспорт нынешнего года, полученный от одного инженера из Олонецкой губернии. Их пока прислано двадцать пять.

— Кто этот инженер?

— Леонард Францевич Ви-цкий.

Тут-то я в душе покаялся, что заподозрил милейшего Леопарда, как в шутку мы называли Ви-цкого, в преувеличении своих охотничьих подвигов, и тут же зародилось во мне пламенное желание поехать пострелять — если не 10—15, то хотя бы два-три медведя.

В это время железная дорога Петербург—Вологда ещё не была построена и ехать на охоту приходилось более четырёхсот вёрст на лошадях. Совершить такую поездку одному мне не особенно улыбалось, а потому я стал подыскивать себе компаньона. Это было не трудно — стоило указать на возможность взять 10—15 медведей в одну поездку и многие из моих сотоварищей по охоте изъявили готовность ехать со мною. После некоторого размышления выбор мой остановился на А. А. Бр-ни, которого я знал как отличного охотника и очень милого человека. Но ни он, ни я не могли располагать более десяти дней свободного времени, что, за вычетом времени, необходимого на дорогу, давало возможность охотиться не более пяти дней. И в эти пять дней мы взяли десять берлог и столько же медведей. Это было в феврале 1903 года. Второй раз поехал я, опять же на лошадях, но уже с другим товарищем по охоте — Амвросием Пандеевичем Скара-гою, причём нами было взято тоже десять медведей. Таким образом, предстоящая охота была третьею; ехал я в знакомые места с полной уверенностью на успех. И действительно — расчёты мои оправдались: в третью поездку взято нами было уже 19 медведей.

Столь блестящие результаты наших охот объясняются образцовою постановкою дела у Леонарда Францевича, а главным образом, распорядительностью и необыкновенным знанием местных условий известного медвежатника Мартемьяна Мартианова, на обязанности которого лежала покупка берлог в шести уездах Олонецкой губернии и заключение условий на покупку этих берлог.

Дело велось следующим образом. Когда наступала осень и охотники находили берлоги, они или письменно, или при свиданиях с Мартемьяном или его двумя сыновьями, предлагали купить данную берлогу, а так как Мартемьян и его сыновья посещают все ярмарки, лежащие на расстоянии до 500 вёрст от места их жительства, то понятно, что количество предлагаемых берлог всегда было велико. Но Мартемьян покупает берлоги с разбором и только у надёжных людей. Обмануть его очень трудно, так как он знает почти всех окладчиков в своём районе, — и если какой-либо из них хотя бы один раз ввёл его в обман, то он вычёркивает его навсегда из своего списка и ни на какие новые сделки с ним не пойдёт.

В большинстве случаев на купленные берлоги заключается условие, непременно оплачиваемое гербовым сбором. В условие, кроме обозначения платы с пуда примерного веса медведя, расстояния берлоги от той или иной деревни, вносится ещё обязательство продавца сторожить медведя, за что полагается особая плата. Эта сторожевая служба заклю-чается в том, что от времени до времени продавец обязан проверять берлогу, дабы быть уверенным, что никто медведя не перегнал. В особенности такая проверка делается после «тухи», т. е. метели по местному наречию.

Когда таким образом у Мартемьяна окажется закупленными около пятидесяти берлог, что бывает к концу ноября или началу декабря, он составляет подробный список берлог, со внесением в этот список всех сведений из заключённых условий, располагая при этом бер-логи в географическом порядке. Список этот называется так: «маршрут медвежьих охот Леонарда Францевича Ви-цкого на такой-то год».

Разделив все закупленные берлоги на 3 или 4 группы, назначаются охоты, причём Леонард Францевич считает своим долгом взять все берлоги, дабы, как он говорит, поддержать уверенность в продавцах, что раз берлога продана ему — никакого риска нет.

Вот почему за всё время моих охот с Ви-цким никаких недоразумений с окладчиками и крестьянами не было. А кто бывал на медвежьих охотах, тот знает, насколько эти недоразумения отравляют жизнь охотникам.

17 января 1907 года с утренним поездом С.-Петербурго-Вологодской ж. д. выехал я с двумя спутниками — Амвросием Пандеевичем Скара-гою и моим сыном, двадцатилетним юношей, студентом технологического института. Сборы наши были непродолжительны, ибо всякая охотничья амуниция у нас всегда в порядке, а заботы о провизии не особенно велики, так как у гостеприимного Леонарда Францевича всегда с собою хороший повар и соответствующие запасы провианта. Однако, несмотря на то, что мы старались взять по возможности меньше вещей и громоздкие из них сдали в багаж, тем не менее, большое отделение вагона I класса, куда мы ввалились, едва вместило наши дохи и ручной багаж. Одних ружей было шесть — по два на каждого охотника.

Описывать наш переезд до ст. Бабаево не стану — интересного мало, если не считать довольно комический инцидент с билетным контролёром. Потребовав билеты и взглянув на наши костюмы и дохи, он обратился с вопросом:

— На охоту, на медведей?

— Да, на охоту, — ответил я.

— Почем с пуда купили?

На этот последний вопрос я не счёл нужным ответить.

— Извольте видеть, я интересуюсь потому, что у меня есть на продажу два «места».

— Если у вас «два места», то у нас 56 таких же мест, а потому в покупке новых не нуждаемся, — сказал я ему.

Дверь в наше купе очень быстро закрылась и после этого мы больше контролёра не видели.

В Бабаево прибыли мы в десятом часу вечера того же 17 января и были встречены сыном Мартемьяна, Петром, у которого всё уже было приготовлено к дальнейшему нашему путешествию. У подъезда станции стояли две кибитки, запряжённые парою лошадей гусем.

Так как я рассчитывал добраться до места встречи с Леонардом Францевичем около десяти часов утра и сейчас же надеялся, как было условлено, отправиться на первую берлогу, то я очень торопил своих спутников. Амвросий Пандеевич, весьма хладнокровный человек, не очень был склонен сейчас продолжать путь, а собирался заказать в станционном буфете какое-то блюдо, на изготовление которого требовалось чуть ли не час времени. Это-му намерению, однако, я решительно воспротивился.

— Удивительный деспот ваш отец, — обратился Амвросий Пандеевич к моему сыну Николаю, — сам в дороге ничего не ест и никому не даёт возможности выпить стакан чая!.. Вы увидите, что мы как сумасшедшие будем лететь всю ночь и ни на одной станции не остановимся больше того времени, которое нужно на перепряжку лошадей...

— Совершенно верно, — ответил я, — пить чай в своё удовольствие можете в Петербурге, а потерять целый день охоты из-за того, что вы при каждой перепряжке будете ожидать самовар — по меньшей мере неостроумно.

Вследствие небольших снегов в текущую зиму и целесообразных распоряжений самого удачного министра путей сообщения земли русской — дедушки-мороза, дорога оказалась прекрасною. Даже не было ухабов и раскатов, столь неприятных на наших зимних дорогах. <...>

Наконец, около трёх часов пополудни, добрались мы до деревни Пяж-озеро. У избы, к которой мы подкатили, встретил нас Леонард Францевич и несколько человек из его многочисленного штата. Штат этот состоит обыкновенно человек из десяти, причём, по уверению Леонарда Францевича, ни одного лишнего человека нет — каждый из них имеет совершенно определённое амплуа.

Не стану сейчас знакомить читателя с отдельными членами этого штата, а буду делать это по мере того, как каждый из них вступит в исполнение своих обязанностей в предстоящих охотах.

После обмена приветствий, причём, по принятому обычаю, подают руку господам все охотники, вошли мы в просторную чистую избу, хотя и летнюю, но хорошо натопленную. Нужно заметить, что во время всех наших ночёвок мы останавливались исключительно в летних избах, а потому и были избавлены от тараканов и всякой иной твари, которыми так обильны наши деревенские избы.

— Скорее чаю! — скомандовал Леонард Францевич повару Александру Куракину.

— Есть! — отвечал Александр.

На столе, уставленном приготовленною заранее закускою, появилось четыре стакана чая. С нетерпением юного охотника Николай стал расспрашивать Леонарда Францевича о том, какая завтра предстоит охота.

— Надо начальство спросить, — сказал Ви-цкий, — я ничего не знаю. Мартемьян, скажи нам, что мы завтра будем делать?

— Завтра — две берлоги. Оба медведя берложные, небольшие. Пудов, вероятно, на пять, на шесть — не больше.

— А далеко придётся ехать?

— До одной берлоги вёрст восемь по хорошей дороге, потом целиною версты полторы, да на лыжах сажен 300, не больше. Первую берлогу возьмём, потом вернёмся сюда, попьём чайку, да на другую поедем. До второй берлоги, почитай, столько же, сколько до первой...

— А ты наверное знаешь, что не дальше? — спросил Мартемьяна Ви-цкий.

— Так говорят окладчики, а эти-то у меня народ верный, всегда правду сказывают, знают, что за враньё не похвалю, — с достоинством заметил Мартемьян. — Не первого медведя мы с вами у них взяли.

— Ну, ладно, только смотри, чтобы на лыжах не пришлось дальше идти, чем говорят. Знаешь, теперь с нами Амвросий Пандеевич, а он не очень-то любит далеко на лыжах идти, да ещё с лёжки, пожалуй, хуже пойдёт, чем в прошлый раз, когда был у нас.

Действительно, Ви-цкий был прав. Амвросий Пандеевич не большой мастер ходить на лыжах. Упражнялся в лыжном спорте он только в случаях крайней необходимости, на охотах, да и то всё норовил по возможности не злоупотреблять этим способом передвижения, который к тому же представлял для него непреодолимые препятствия. На эту тему много острили не только его товарищи по охоте, но и он сам.

— Объясните мне непонятное противоречие в законах устойчивости тел, — обратился он как-то к Николаю. — Ведь чем основание данного предмета шире, тем он устойчивее. Не правда ли? А между тем это не всегда верно. Вот я, например, когда стою на своих ногах, нахожусь всегда в устойчивом положении. Но стоит мне только подвести под себя более широкое основанье, например лыжи — и я теряю свою устойчивость!

На этот мудреный вопрос Николай ничего ответить не мог, несмотря на то, что перед отъездом только что сдал экзамен по механике.<...>



 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить