Бегу и возвращаюсь... (Воспоминания о Ф. Р. Штильмарке) | Печать |

Зырянов Анатолий Николаевич


Моё становление как охотника и человека происходило под большим влиянием старшего брата — Виктора. Выросли мы с ним совсем не в таёжном, а скорее в лесостепном селе Абан. Лишь только в названии села и одноимённой речки сохранился настоящий сибирский колорит (Аба — медведь). Всё свободное время проводили в лесу, который начинался сразу за огородами улицы Пушкинской, где мы жили, а Чкаловская только строилась. Можно было идти из дома, не зачехляя ружья, в ближние перелески, за болото, где и охотиться на зайцев, тетеревов или куропаток.

Благодаря Виктору попал я и в настоящую прибайкальскую тайгу. Виктор и его однокашник — Валентин Базыльников, студенты-дипломники Иркутского сельскохозяйственного института отправились ловить живых соболей на речку Белету, впадающую в р. Левую Иликту, а дальше где-то — в великую реку Лену. Им был нужен третий напарник, которым стал я, несостоявшийся студент (завалил на экзамене в хрущёвские времена, когда впервые ввели проходной двухлетний стаж для абитуриентов). Так стал я на целых шесть месяцев «слугой двух господ», но в памяти сохранились не только суровые будни, но и что-то несравненно большее, дорогое. Те благословенные дни, конца 1950-х годов, описаны мной позднее в рассказе «Белета», опубликованном в альманахе «Охотничьи просторы» благодаря участию и поддержке Феликса Робертовича Штильмарка[1].

С самим Феликсом мы встретились спустя год после того моего полугодового таёжного крещения. И я, и Виктор уже были профессиональными (штатными) охотниками Жигаловского коопзверопромхоза, промысловые угодья которого располагались на притоках той же красавицы Лены. Стремительная, прозрачная, изобиловавшая перекатами река Орлинга приютила нас и стала вторым домом. На высоком яру при впадении в Орлингу речки Поворотной стояла старая рыбацкая избушка, где нам предстояло не только коротать длинные, холодные ночи, сжигая заготовленные дрова, но и готовить немудрёные блюда из того, что давала в то время ещё щедрая тайга.

Сентябрьским днём появился перед нами невысокий, слегка обросший бородкой, с острыми проницательными глазами человек, назвавшийся учёным из Института леса и древесины. Он упомянул отряд Николая Поликарпова, ушедший в верховья речки Кислой, с которым мы успели познакомиться ранее. Догонять коллег он не собирался, а интересовали его все мелкие и крупные звери, обитавшие на нашей Поворотной. Бурундуки, полёвки, северные олени, лоси и медведи, другие животные, их численность, особенности распределения, а также нюансы житья-бытья охотников стали темами интересных бесед, затянувшихся до поздней ночи. Тем не менее, утром следующего дня мы все вместе с завьюченной лошадью двинулись вверх по реке Поворотной. Преодолев почти тридцать километров, заночевали в избушке Новой, построенной тем же летом — 1959 года. Дальше путь шёл к верховьям ручья Прямого, где мы обнаружили сохранившуюся старую избу-пятистенку охотников-бельчатников, выстроенную из лиственницы ещё в 1930-е годы. На стене её темнели вырезанные цифры, свидетельствующие о давности строения, у которого разрушилась лишь внутренняя стена, а неподалёку от избы и вдоль тропы были заметны остатки плашника, распространённого в сибирской тайге способа добычи белки в те довоенные годы.

Оставив молодого учёного с Валентином Базыльниковым, нашим третьим напарником, собиравшимся здесь промышлять соболя и белку (а потому надо было сделать небольшой ремонт избы и заготовить поленницу дров), я отправился в обратный путь, рассчитывая через неделю встретиться с таёжниками. Феликсу необходимо было уточнить видовой состав лесных полёвок, которых он отлавливал ловушками «Геро» обычно в течение пяти дней. Кроме того, его интересовали заболоченные леса в долине р. Ханда, куда они собирались сходить на пару дней с «Базылем».

Вместе с лошадью я вернулся на Орлингу, сдал коня хозяину — Фёдору Михайловичу Высоких, и с ним и его сыном Костей занялись рыбалкой. В ночь на 20 сентября повалил снег, в вышине гоготали гуси, из-за темноты слышался лишь шум их крыльев, самих птиц мы не видели. Поймали за ночь килограммов 60 ленков, вальков и хариусов. Утром на нас налетели три гуменника, и Костя выбил одного из них из дробового ствола комбинированного ружья промысловиков — неразлучной «Белки».

За другими занятиями — заготовкой дров, прочисткой троп-путиков миновала неделя. Вернулся из деревни Виктор с двумя навьюченными лошадьми, и нам снова предстояло вести их в поводу, развозить продукты и снаряжение вверх по Поворотной.

В Новой избе мы тщательно осмотрели нехитрое убранство, но никаких свежих следов наших путешественников не нашли. Это не только удивило, но и обеспокоило. Утром налегке я преодолел путь до старой избы в Прямом, и кроме двух собак, сидевших на поводках, никого там не застал. По записям, сделанным в тетради, я понял, что Феликс и Валентин ушли на второй день после того, как мы расстались. Часа два я бегал по сопкам, кричал. Трижды выстрелил вверх из ружья, в ответ — молчание. Собаки бегали, облаивали белок, их вид не выказывал никаких признаков тревоги. С мрачными мыслями я поспешил к Орлинге, в пути пришлось ночевать, не помню, как я дотерпел до утра, снились кошмары. Шестнадцать последних километров пробежал часа за три и с великим удивлением и непередаваемой радостью увидел живых и невредимых, правда, обросших и похудевших Базыля и Феликса. Молодость и некоторая беспечность — результат 400 километров по тайге за десять дней блужданий. Подробности этой одиссеи описал сам Феликс Робертович в книге «Таёжные дали». В тайге, как мы видим, легко заблудиться, если не иметь карты и компаса. Труднее найти кратчайший путь назад.

 

Ф.Штильмарк и В.Базыльников после «блуда». Иркутская обл., р. Поворотная (1969 г.)
Ф.Штильмарк и В.Базыльников после «блуда». Иркутская обл., р. Поворотная (1969 г.)

 

Вновь мы встретились с Феликсом в 1966 году на совещании зоологов Сибири в Томске. Там произошла любопытная полемика, вспыхнувшая между В. Н. Скалоном, основателем иркутской школы охотоведов, и А. А. Шило — учеником и последователем проф. Мантейфеля. Речь зашла о биотехнии. По мнению Василия Николаевича Скалона, для Сибири с её огромными пространствами (тайга — это сплошная гарь в разной степени восстановления — его слова) идея обязательности ведения биотехнических мероприятий неприемлема. Гораздо важнее обустройство закреплённых на длительный срок охотничьих участков, чем большую часть времени и заняты настоящие промысловики. Ни я, ни Феликс Робертович в полемику тогда не ввязались. Но были, конечно, на стороне Скалона. Василий Николаевич к тому времени покинул Иркутск, чтобы позднее вернуться туда ненадолго. Перед защитой кандидатской я сдавал ему экзамен по специальности. Как известно, между ним и охотоведом Ф. Р. Штильмарком велась переписка. Однажды Феликс Робертович по ошибке направил письмо, адресованное Скалону, в мой адрес. Я переправил письмо адресату и получил от него писульку, где В. Н. съехидничал по поводу забывчивости Ф. Р. Однако Феликс Робертович доказал своими публикациями (в том числе последней книгой — о зоологах Кондо-Сосьвинского заповедника — Раевском и Скалоне) о своих приоритетах и праве говорить о них открыто. Воспитанный на таёжных принципах, он, прожив нелёгкую жизнь, оказавшись, по его словам, «наследником без наследства», как мне думается, ни разу не изменил себе, науке, литературе и охоте.

На охоту я всё-таки съездил с Феликсом в Туву. Месяц жизни в курных избушках, ночёвки у костров, добытые «фартовые» соболя, глухари, другие звери и птицы. Ну и беседы за кружкой чая или чего покрепче — разве об этом можно забыть. Подарил я в той поездке Феликсу собачку-лайку Снегурку, прожившую, к сожалению, недолго и попавшую под машину в Москве на Ярославском шоссе.

Нас связывала с Феликсом давняя дружба, вероятно в какой-то мере перешедшая от брата, трагически погибшего от рокового выстрела в тумане (от судьбы не уйдёшь — охотился Виктор последние восемь сезонов на другом участке — р. Кухте, но занесло вновь в незабываемые и несравненные по красоте места сентябрьского предосенья на Орлингу). Переписка же продолжалась до самых последних дней жизни этого неравнодушного и неугомонного человека.

Наезжая в Москву, я непременно заглядывал к Штильмаркам. Это было и на старой квартире в центре Москвы, и позднее, на Федоскинской улице. Здесь можно было встретить многих учёных — зоологов, охотоведов, живших в разных уголках страны, — от дальневосточников Анатолия Юдакова и Григория Сухомирова до алма-атинца Рыспека Байдавлетова. Как-то довелось увидеть и Роберта Александровича —  автора знаменитого «Наследника из Калькутты» — отца Феликса. Естественно, кроме приветствия, никаких разговоров не было.

Благодаря Феликсу Робертовичу я стал проводником Виктора Астафьева по заповеднику «Столбы» в 1981 г., а позднее смог навещать Виктора Петровича в Овсянке, слушать его рассказы, охотничьи истории, байки, мечтать о совместном походе на глухариный ток (к сожалению, несостоявшемся), посвятить ему несколько стихотворений. Привелось мне написать и рецензию на рассказ Виктора Астафьева «Улыбка волчицы», позднее опубликованный в «Охотничьих просторах», чему он был искренне рад — «попал в настоящий охотничий журнал» (цитата из публикации Феликса Робертовича о переписке с Виктором Петровичем). До сих пор в памяти живы беседы этих талантливых неординарных людей, при которых мне повезло присутствовать. Слушать же Астафьева можно было часами, рассказчик был отменный, правду-матку резал в глаза, а юмор так и струился из его глаз!

 

Ф. Р. Штильмарк и автор очерка у таёжной избушки в Туве (1971 г.)
Ф. Р. Штильмарк и автор очерка у таёжной избушки в Туве (1971 г.)

 

А какой интересный поход получился у нас на «Столбы» с Надеждой Константиновной и её двоюродной сестрой Аделаидой Александровной в сентябрьскую пору по заданию журнала «Юный натуралист»! При любых встречах в Москве, Красноярске было о чём поговорить, вспомнить, как и бывает, когда дружат семьями. Дружба эта выливалась не только в частную переписку, но и выплёскивалась в стихотворные строки. Вот одно из моих стихотворений, опубликованных в сборнике «Опять сместились полюса», 2004.


О чём мой друг с тревогой пишет,
О чём мечтает и поёт.
Как лошадь загнанная дышит,
Земля, ушедшая в полет.


Её корежат и ломают,
Копают, черпают и жгут.
Её без меры покоряют.
Здесь БАМ пройдёт — круши тайгу!


Век скоростей всё разом сблизил,
Гул реактивный — как набат.
И отмывая горы слизи,
Наверно попаду в санбат.


О чём, мой друг, твои печали,
Где позабытый птичий рай?
Мы б в Туруханске побывали,
Далёк, забытый богом край.


Но отзвук есть надежды вечной.
Опомнятся шальные вдруг,
Стряхнут нервозную беспечность,
Посмотрят на творенья рук.


Душа наполнится любовью,
Потянет в зимние поля.
И улыбнётся нам с тобою
От бед спасённая земля!


Феликс Робертович, как никто, был близок к поэзии, хотя, по его признанию, почти не писал стихотворений. Но вспомним его уникальную книгу — «Поэтическая экология»[2]. Произведение особое, с разнообразными разделами, рубриками, включающими стихи очень известных авторов и совсем неизвестных, учёных, казалось бы, далёких от природы, и людей, не расстававшихся с нею никогда, — охотоведов, зоологов и др. Отдельные строки нельзя читать без слёз, в частности, слова по сути репрессированного ботаника Кронида Гарновского, пережившего суровые годы в Кондо-Сосвинском заповеднике, едва там не погибшего. Книгу эту попросила у меня известный в Красноярске литературовед Галина Шленская и использовала для подготовки курса университетских лекций...

Как быстротечно время. И как оно неумолимо несёт нас по реке жизни!

Феликс очень часто ездил в Сибирь, а больше всего именно в Саяны, на охоту с лайкой. Здесь он когда-то начинал, осваивал азы охотничьей науки с незабвенным Аликом Хлебниковым[3]. В результате этих поездок рождались великолепные рассказы, зарисовки, от которых зримо веяло пережитым, а не высосанным из пальца повествованием. У меня хранятся его письма с планами, надеждами на новые встречи с тайгой. Не всему, увы, удалось сбыться.

 

Автор очерка и В. П. Астафьев в заповеднике «Столбы». 1981 г.
Автор очерка и В. П. Астафьев в заповеднике «Столбы». 1981 г.

 

Стоит указать и об огромном труде учёного по подготовке завершающих томов серии «Заповедники России» (Заповедники Сибири в 2-х томах). Когда заканчивалась работа над очерком о заповеднике «Столбы», одним из авторов которого я был, наши переговоры по накалу напоминали сводки с переднего края работ по уборке урожая, как писали в период строительства социализма.

Последняя наша встреча состоялась в Красноярске летом 2003 г., когда Феликс Робертович и Надежда Константиновна приезжали на чтения памяти В. П. Астафьева, проводившиеся в г. Енисейске. Мы собрались у Осадчих (Евгения Даниловича и Аделаиды Александровны), были известный писатель Борис Петров, не менее известный учёный, профессор, зоолог-охотовед — Марк Смирнов. Феликс, как и все мы, много шутил. Слава Богу, с юмором в России проблем никогда не было. Вспоминали ушедшего из жизни Виктора Петровича, многое другое. Сетовали на нездоровье, но казалось, ещё не все потеряно. Съездили в Овсянку с Мишей Вохминым. Побывали на могиле В. Астафьева, в библиотеке, которую он помог построить. Полюбовались могучим Енисеем с Видовки, поговорили о заповедных делах с Алексеем Кнорре — директором заповедника «Столбы». Феликс Робертович, очень много сделавший для заповедного дела, был не на шутку обеспокоен последними нововведениями, касавшимися так называемого экологического просвещения, и других способов для добывания денег. Истинные заповедники России тем и отличаются от американских парков, что в них главенствует заповедность. Нельзя, к примеру, организовывать охоту на редких животных рядом с заповедником только для того, чтобы использовать эти средства на развитие самого заповедника. Одна из последних статей учёного «О кризисе заповедного дела...» была опубликована с моим комментарием в газете «Наш край» в Красноярске в том же 2003 г.

Вряд ли кто из нас предчувствовал о расставании навсегда, но Феликс упомянул о том, что поездка в Красноярск может быть последней.

 

В Овсянке у Виктора Петровича Астафьева
В Овсянке у Виктора Петровича Астафьева

 

Никто не думал, что всё так скоро переменится. И вот его не стало. Человека, поражавшего своих друзей бескомпромиссностью, удивительной работоспособностью, кропотливой научной дотошностью. Он любил повторять — книги переживут нас, и оставался до конца жизни верен этому принципу. И настоящим завещанием его потомкам останутся именно книги, которые он так любил читать, писал, публиковал, и без которых жизнь его не имела бы смысла. Один из очерков Феликса назывался «Бегу и возвращаюсь». Я склонен думать, родилось это название из нашей с ним переписки, и потому называю настоящую публикацию так же.


Памяти Феликса Штильмарка,
автора «Поэтической экологии»


Не надеясь на распыл,
На лесную дачу,
В день поэзии спешил,
Веруя в удачу.


В звон весёлых родников,
Пересвист весенний,
Где с прозрачностью лесов
Связан настроеньем.


Связан тонкою каймой
Векового бора
С этой позднею зимой,
Грустью косогоров.


Где в рассветной тишине
Веткою дрожащей
Прикоснулась ты ко мне
В жизни настоящей.


И токуя, как глухарь,
И себя не слыша,
Закрываю календарь,
Забираясь выше.


Возле самых облаков
В голубом просторе
Ещё столько нужных слов,
Мыслей ясных море.


Но как молния в ночи
Мне потеря друга.
Стоп. Минуту помолчи,
Милая подруга…


Я хотел бы стать хитрей
Траурного свода.
Нет поэзии мудрей,
Чем сама природа.


Нет поэзии светлей...
Тем, кто остаётся,
Я в долгу остатка дней,
Пока сердце бьётся!

 

В доме А.А. и Е.Д.Осадчих в Красноярске. А.Н.Зырянов, Ф.Р.Штильмарк, Б.М.Петров, М.Н.Смирнов
В доме А.А. и Е.Д.Осадчих в Красноярске. А.Н.Зырянов, Ф.Р.Штильмарк, Б.М.Петров, М.Н.Смирнов

 

Полюбовались Енисеем с «Видовки» (А.Н.Зырянов, Н.К.Носкова, Ф.Р.Штильмарк). Красноярск. Август 2003
Полюбовались Енисеем с «Видовки» (А.Н.Зырянов, Н.К.Носкова, Ф.Р.Штильмарк). Красноярск. Август 2003

 

Несколько слов в заключение

Почти одновременно вышли две замечательные книги. Одна — книга воспоминаний современников о Викторе Астафьеве, выдающемся русском писателе с заглавием: «И открой в себе память». Его начертал сам Виктор Петрович, не подозревая, что фраза эта увековечится в названии книги о нём. Вторая книга Феликса Штильмарка, ставшая своеобразным завещанием учёного нам — живущим. Название её «Идея абсолютной заповедности» исходит к великому почвоведу Докучаеву и 1894 году. Она стала главным символом и одновременно задачей заповедного дела: «сохранять природу ради самой природы». Идея эта, сильно девальвированная «периодом рыночных реформ» и экотуризмом, навязываемым современным заповедникам, обречённым на выживание за счёт любых средств. Обе эти книги роднят слова, выведенные в заголовке первой и созвучные в подзаголовке второй: «помни праотцев — заповедного не тронь!» И здесь, и там обращение к людской памяти, к глубинам души. Ведь только человек, по-настоящему уважающий законы природы, принципы человеческого общения, глубинного отношения к непреходящим ценностям мирового наследия (будь то природа либо человек с большой буквы, рождённый природой) способен чувствовать своё Я — песчинкой дикой природы, но неразделимой с ним и не уходящей после физического ухода человека, а остающейся в ней навсегда.

Красноярск,
13 октября 2005 г.

Сноски

  • [1] «Охотничьи просторы», кн. 4, 1998, с. 31. (В очерке «За соболями»).
  • [2] «Поэтическая экология» Киев, 1998 г. издана очень малым тиражом, 500 экз., поэтому недоступна читателям.
  • [3] Альберт Иванович Хлебников (1934—1995) — охотовед, работал в Институте леса и древесины СО АН СССР. Скончался от опухоли мозга.
 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить