Письма С. В. Озерова С. А. Бутурлину | Печать |

Разговор о прошлом русской охоты, об охотничьих изданиях вековой давности нередко ведется у нас тоном благостной сказки. Это отчасти понятно, ибо осколки ушедшего мира — в языке, оружии, охотничьих вещицах, книгах и журналах несут в себе дыхание какой-то иной жизни, слишком непохожей на грубые тиражированные образцы нашего времени. Но люди, мир человеческих, охотничьих переживаний — все это меняется мало. В последнем убеждаешься, соприкасаясь с небеллетризованной историей, запечатленной в письмах, дневниках, документах. Между тем, такого рода непосредственных свидетельств по истории русской охоты сохранилось крайне мало.

Так, в Тульском областном госархиве (кстати сказать, одном из наиболее полно сохраненных) от всей почти десятилетней деятельности «издательской фирмы» журнала «Псовая и ружейная охота» осталось лишь упоминание в записке из фонда канцелярии губернатора[1].

Уже только поэтому трудно переоценить значение для истории русской охоты публикуемых ниже писем С.В.Озерова С.А.Бутурлину. О Сергее Владимировиче Озерове известно крайне мало: даже дату его рождения удалось уточнить довольно нетрадиционным способом (о чем ниже). Родился он в Москве, будучи единственным сыном отставного полковника В.Я.Озерова. Рос без матери, умершей когда мальчику едва минуло две недели. Принадлежал к немногочисленной т.н. «третьей линии» старинного дворянского рода Озеровых (фамилия имеет происхождение от итальянского острова Озеро в Адриатике)[2]. По воспитанию и привычкам это был типичный русский барин-помещик, возможно более азартный и горячий, чем иные. С одной лишь поправкой: он жил среди охоты и охотой, лучше сказать — охота являлась воздухом, наполнявшим всю его жизнь.

Писал под псевдонимом «Старый холостяк» юмористические рассказы, но на самом деле был хорошим семьянином, имея сопутствовавшую ему в охотах жену и красавицу-дочь. Держал Озеров и легавых, и борзых, и гончих собственного питомника, до начала 90-х годов проживая в сельце Ляхово, под Богородицком, а затем перебравшись в собственное имение Свиридово Тульской губернии, в пяти верстах от уездного городка Венева.

«Я с 14 лет начал охоту именно с ружьем и собакой, — кратко сообщает он о себе, — и с той поры не оставлял любимой охоты, пока позволяло здоровье, расстроенное именно благодаря простудам на болотах. Когда собственные ноги пришлось заменить конем и отдаться только псовой охоте, я все же не пропускал тяги — этой несравненной охоты из многих существующих»[3]. К тридцати годам Озеров был уже не только сложившимся псовым охотником, но и успел заявить о себе острыми статьями по собаководству в нескольких охотничьих журналах. Еще молодым он был принят на равных в круг известнейших псовых охотников, благоговейно сохраняя всю жизнь традиции и дух этой умирающей русской потехи. Бывал в отъезжих полях с Н.П.Ермоловым, впоследствии не раз с благодарностью возвращаясь к образу своего старшего друга.

Еще одним близким для Озерова человеком был А.Е.Корш, с 1890 года издававший свой «Журнал охоты». Журнал был прекрасный, но надо понимать — Корш затеял его на последние деньги, исключительно из «идейных» соображений. Идея же была высокая — сказать свою правду о любимом деле, спасти национальную псовую охоту, бороться открыто за торжество в России справедливого охотничьего закона. В итоге «Журнал охоты» смог просуществовать всего два года, а вскоре затем умер и сам его редактор.

Озеров, статьи которого как раз и навлекали на «Журнал охоты» волны критики, продолжил дело своего друга.

Первый номер журнала «Псовая и ружейная охота» вышел в свет в сентябре 1894 г.: начало подписного года совпадало с выездом в отъезжие поля. Открыв дело вместе с двумя соиздателями, вскоре отказавшимися от участия в его рискованных проектах, Озеров продолжал выпускать свои издания в одиночку и вплоть до его смерти выход в свет каждого журнала и книги напрямую зависел от урожая хлеба на озеровских полях. При этом попытки со стороны охотничьих обществ поддержать журнал пресекал сам редактор, «отклоняя всякий вопрос о субсидии, так как самостоятельность издания во всех охотничьих вопросах ставим выше всего, а всякая материальная помощь, в какой бы сердечной форме она ни выразилась, будет ставить нас в зависимое положение и насиловать нашу совесть в разрешении щекотливых вопросов»[4].

В течение первого года «Псовая и ружейная охота» (имевшая и второе название — «Семья охотников») выходила дважды в месяц, затем в течение 6 лет увеличила периодичность до 36 номеров в год и два последние года при жизни редактора-издателя выходила уже 48-ю номерами в год. Окупал себя только журнал (да и то не сразу), но упрямый Озеров продолжал все годы выпускать ежемесячные книги-приложения (что-то вроде «Охотничьих просторов»), считая это необходимым для любимого охотничьего дела. И еще — наладил выпуск охотничьих монографий, на обложках которых по сию пору как своеобразный знак качества: «Издание журнала «Псовая и ружейная охота». Прекрасно сработанные тульскими типографиями книги Смирнова, Вербицкого, Кишенского, Де-Коннора, Бутурлина, переводные Аркрайта и Ли — вся эта роскошная порция охотничьей классики пришла к нам в прямом смысле из озеровских рук.

Мало того — с декабря 1902 года, меньше чем за год до своей смерти, Озеров начал выпускать еще и ежемесячник «Охота», невероятно дешевый, предназначенный для наибольшей части российских охотников — самых небогатых[5].

Деятельность С.В.Озерова на издательском поприще протекала в период активного формирования гражданского общества, в чем не последняя роль принадлежала печати. Процесс этот не мог не коснуться и российских охотников: если до 1892 г. (до издания Закона об охоте) в стране имелось только 33 охотничьих общества, то затем их число начинает стремительно возрастать. Именно эти, объединенные в общества охотники, благодаря озеровским изданиям становились уже не безгласны.

Журнал «Псовая и ружейная охота», начавший выходить как орган Киевского отдела Императорского общества правильной охоты, спустя девять лет признали своим органом почти сорок (!) крупных охотничьих обществ России. Признали добровольно и официально — на собраниях, гласно — оповещая об этом в печати. Многие охотничьи общества избрали Озерова «непременным» или почетным членом. Все это, вкупе с финансовой независимостью, делало озеровский журнал самым популярным охотничьим изданием, а его редактора превращало в фигуру, по авторитетности сопоставимую с действовавшей тогда Особой комиссией по пересмотру охотничьего законодательства во главе с великим князем Сергеем Михайловичем.

Имел ли он врагов? Еще бы, он и сам называет их в письмах: владелец Першинской охоты великий князь Николай Николаевич, составитель нелепых охотничьих уставов Н.В.Туркин, «ловчий его величества» В.Р.Диц, флигель-адъютант царя граф Шереметев, уволивший своего управляющего охотой за одно знакомство с Озеровым. И понятно, чем так нелюбезен был тульский дворянин и помещик этим строго политичным, привыкшим к иносказаниям и придворному лоску обитателям петербургских кабинетов.

В России впервые появился охотничий журнал, не только прибавлявший ежегодно по 20% тиража, но и публично защищавший интересы небогатых охотников, отстаивавший приоритеты не узкого охотничьего кружка, а русского охотничьего дела.

«Для истинного охотника охота никогда не может быть предметом роскоши и как вода для питья, как хлеб для удовлетворения голода, всегда останется потребностью, только не телесной, а душевной, — писал Озеров в статье «Что такое охота в России для русского охотника». — Быть может, в далеком будущем, когда производство охоты станет настолько дорого, что оно большинству охотников будет не по средствам, наступит время, столь желаемое западниками, т.е. рубль восторжествует над всем и охота сделается предметом роскоши, доступной лишь очень богатым людям. Пусть так, но тогда это будет общее торжество рубля и возможность пользоваться благом будет отнята временем и условиями жизни, а не применением у нас ненавистных нам западных начал, западными толкователями-авторами»[6].

Конечно Озеров, с его длинной бородой и приверженностью традиции оставался своеобразным «славянофилом в охоте», чем-то походя на культурнейших А.С.Хомякова или К.С.Аксакова. Гибла на глазах мелкопоместная дворянская среда, в немалой степени давшая России ее великую культуру. Погибала и национальная псовая охота, бывшая не только одной из составляющих этой среды, но и важнейшей сердечной привязанностью для нескольких поколений охотников. Волею судьбы Озеров оказался в числе последних из них.

Постоянной темой «Псовой и ружейной охоты» стала и защита пребывавшего в упадке российского оружейного производства. Статьи Ивашенцова и Бутурлина напоминали об абсурдности ситуации, когда казенные пороховые заводы не производят отличные русские малодымные пороха, а оружейные — остановили выпуск охотничьего оружия. И это на фоне ежегодно ввозимых в Россию — на сотни тысяч рублей — ружей иностранного производства. Острое перо Озерова не раз стыдило тех, кто по одной уже должности обязан был защищать экономические интересы страны, где «даже Придворное Ведомство заказывает патроны Лардере из пороха Шульце»[7].

Доставалось на орехи не только оружейным спекулянтам или петербургскому сановному лобби, упрямо хлопотавшему о введении в России ограничительных охотничьих законов. Вот, к примеру, Бутурлин в остроумной рецензии высмеивает книжку некоего Ф.В.Раевского «Охотник с ружьем и собакой для начинающих охотиться», отмечая местечковый диалект автора и попеняв ему, что не постеснялся взять в псевдоним хорошую русскую фамилию[8], — такого не прощали в либеральном стане.

В целом же дух озеровских изданий оставался вполне консервативным и можно сказать верноподданническим, а главным направлением была защита интересов основной массы охотников и гласное формулирование их на фоне подготовки в России новых охотничьих законов. Сам редактор воспринимал свою деятельность и как миссию по поднятию культуры русских охотников. Озеров, например, отказывался публиковать фотографии с трофеями, считая это «потаканием низким вкусам».

Именно «Псовую и ружейную охоту» имел в виду Бутурлин в своей статье об охотничьих изданиях, отмечая, что «несмотря на жалкую денежную поддержку русских охотников, лучшие наши охотничьи журналы, благодаря бескорыстию, знаниям и деятельной любви к охоте своих издателей и редакторов, стоят по обилию, разнообразию и интересу своего содержания, гораздо выше не только немецких, но и французских органов, уступая только английским»[9]. Озеровские издания, и прежде всего журнал были и остаются среди лучших образцов охотничьей печати.

Разумеется, старый охотничий журнал многое расскажет о себе сам и через сто лет, но двери «редакционной кухни» все же остаются закрытыми. И это интерес не праздный, ибо независимый журнал есть так сказать субстанция охотничьей жизни, выразитель ее и концентрат.

Ведь перелистывая журнальные страницы не узнаешь, что живущий безвыездно в деревне «редактор-издатель» совмещал в одном лице все мыслимые функции, отдавая рутинной работе по 12 часов тяжкого ежедневного труда. Что сам дописывал большинство статей, держал всю корректуру, вел громадную переписку... И ко всему прочему был инвалидом, последние семь лет жизни находясь под дамокловым мечом тяжелой болезни.

Однако не было случая, чтобы Озеров не ответил читателю. Он и в день смерти писал одному из сотен своих корреспондентов, что вовсе не думает бросать охоту и надеется поправиться. «Какова должна быть сила страсти, — вспоминал его адресат, — чтобы писать так человеку с гангреной, отеком легких и грудной жабой за 2—3 часа до смерти. И все письмо только о собаках да о своем любимом детище — журнале»[10].

Одна из редакторских передовиц 1899 года посвящена неизбываемому русскому пороку — преклонению перед всем иностранным. С горечью укоряя членов Императорского общества правильной охоты, не постеснявшихся ассигновать на подарок никому неизвестному судье-англичанину почти столько же денег, как и на памятник покойному Л.П.Сабанееву, Озеров писал, что «масса русских охотников, известных своей деятельностью, никогда не были почтены никакими подношениями в дни их юбилея или за выдающиеся труды при жизни, а после смерти совершенно забыты, будто они никогда не существовали. Назову хоть покойного Корша... Десять слишком лет литературной деятельности в «Природе и охоте»..., несколько лет издания журнала на последние гроши, издания идейного, а не на коммерческой подкладке..., участие во всех почти комиссиях, назначение секретарем псового отдела и наконец, избрание непременным членом, — и что же? — венок в день похорон и затем полное забвение»[11].

Сбылось «как по писаному» и с самим Озеровым: и он получил в день похорон свой венок с надписью на ленте — «неутомимому борцу за лучшие охотничьи идеалы и защитнику общественных интересов охотничьих обществ» (от Московского общества охоты) и почти полное забвение по смерти.

Конечно, если бы не плохая телеграфная связь и удаленность от столиц, иные были бы у Сергея Владимировича и похороны, на которые не смогли прибыть наиболее близкие его «сотрудники» — Ивашенцов, Бутурлин, Вербицкий, Де-Коннор.

Но какой-то злой рок, преследовавший Озерова при жизни, не оставил его и впоследствии. Даже его некролог, подготовленный Бутурлиным, был затерян почтой и в печати не появился.

Ненадолго пережили своего редактора и озеровские издания, сразу потерявшие былой блеск. Журнал «Охота» не совсем понятным путем попал в руки присяжного поверенного И.К.Оппокова, помогавшего вдове в оформлении прав на наследство. Судьба «Псовой и ружейной охоты» решилась более благоприятно — журнал был куплен у наследников Московским обществом охоты и редактировался К.В.Мошниным. Оба журнала не выдержали перипетий революционного времени и закрылись — первый в 1906 г., второй — год спустя.

Сбор средств на памятник на могиле Озерова, объявленный «Охотой», дал через год всего 52 рубля — небогатые подписчики жертвовали по пятаку и гривеннику, но этого было явно недостаточно. Вскоре грянула революция 1905 года, как любая революция перепахавшая и всякую память.

Буквально «в революционном пламени» погиб озеровский архив, перешедший в собственность И.К.Оппокова. Вывезенные из Свиридова клише и рисунки, оттиски и оригиналы сгорели в Москве в декабре 1905 года в помещении редакции журнала «Охота».

Обычное российское дело: архив погиб, потомков не сыскать, друзья воспоминаний не оставили... Не стали исключением и опубликованные недавно мемуары художника А.Н.Комарова, одна из глав которых посвящена описанию его пребывания в Свиридове[12]. Молодая память запечатлела картины псовой охоты, старый барский дом с колоннами, образ так похожей на пушкинскую Татьяну юной Ольги Озеровой. Но о самом хозяине имения, собственно и пригласившем его «на натуру» — почти ничего, журнал же, давший художнику имя как анималисту, назван «барской затеей». Однако дважды гостивший у Озерова автор мемуаров не мог не знать, каким максималистом был «редактор-издатель», воспринимавший свою деятельность как миссию и жертвовавший для охотничьего дела всем, в том числе здоровьем и благополучием семьи.

Прекрасная, прежде всего по духу своему, статья об Озерове написана так много делающим для воскрешения памяти о русской охоте уважаемым М.В.Булгаковым[13]. Это по сути единственный текст, которым почтила охотничья печать России одного из своих самых ярких и бесспорно, выдающихся деятелей.

Нельзя сказать, что от пребывания Сергея Владимировича Озерова на грешной земле не осталось ровно ничего. Само собой — остается целая библиотека выпущенной им охотничьей литературы и цена каждого из этих изданий год от года только возрастает.

Одна из самых дорогих для меня книг в домашней библиотеке — комплект «Псовой и ружейной охоты» за 1901—1902 годы. Переплетенный отцом в твердые крышки, он был подарен старым охотником еще моему деду — лесничему в глухом уезде на границе Курской и Воронежской губерний. Озеровский журнал привнес когда-то и в мою мальчишески-охотничью, провинциальную жизнь ту драгоценную порцию знаний, культуры и вкуса, которую никак не мог дать имевшийся изрядный набор охотничьих изданий 1950—70-х годов. Бесспорно, «Псовая и ружейная охота» должна быть сегодня в первых кандидатах на репринтное переиздание. Мысль принадлежит не мне, а Михаилу Васильевичу Булгакову, знающему русскую охотничью литературу как свою ладонь.

Чудом можно счесть находку в 50-е годы в фондах Ульяновского краеведческого музея писем Озерова Бутурлину (вкупе с письмами доброго десятка охотничьих деятелей), — ведь и сам Сергей Александрович до конца дней считал эту часть своего архива безвозвратно погибшей[14]!

Как это ни удивительно, уцелел «Дом с колоннами» (название главы мемуаров А.Н.Комарова), в котором в 1894—1903 годах располагалась редакция «Псовой и ружейной охоты». «Редакция», — вспоминал художник в конце жизни, — это был просто кабинет и гостинная, где я работал за большим круглым столом, сидя в мягком кресле. Тут же иногда сидел СВ. и обсуждал рисунки. Сюда же борзятник Мишка приводил собак на натуру»[15].

После смерти Озерова открылось немало долгов, имение было продано какому-то генералу, а вдова с дочерью перебрались в Москву. Еще долго страницы охотничьих журналов пестрели объявлениями о том, что срочно распродаются собаки из Свиридова — «кровные псовые борзые и гончие русские, англо-русские и арлекины».

Ныне от усадьбы ничего не осталось — нет следов конюшен и двух псарных дворов, спускавшихся к реке. Впрочем и от дома сохранилась лишь двухэтажная кирпичная «коробка»: в советское время здесь располагалась школа, затем его отдали под квартиры. В 90-е годы озеровский дом был приватизирован двумя семействами сельских коммерсантов. Памятник «обрел хозяина» и окончательно погиб: окна растесаны, от колонн нет и следа, фасад изуродован пристройками и безвкусной кирпичной оградой.

Могила С.В.Озерова на Веневском кладбище сохранилась. Это кажется невероятным, если учесть, что средства на озеровский памятник по объявленной подписке так и не были собраны, а на самом кладбище не меньше 9/10 надгробий дореволюционного периода уничтожены или украдены.

В мае 2002 года, обойдя всю его территорию, автор этих строк обнаружил наполовину ушедшую в землю массивную беломраморную плиту-саркофаг с рельефом в виде креста и почти стершейся (часть надгробия находится на тропинке) надписью:

Потомственный дворянинъ

Сергей Владимирович

Озеровъ

Родился 1-го января 1859 г.

Сконч. 14-го октября 1903 г.

Вскоре после обращения в отдел культуры местной администрации я получил письмо, извещающее, что сотрудники Веневского музея побывали на могиле Озерова и она приведена в порядок. «Но пока, — пишут из музея, — сделать что-то большее (приподнять плиту, сделать ограду) мы не можем, к сожалению музей не располагает такими средствами».

Что тут можно ответить? Спасибо вам, милые и низкий поклон от всех, кому дорога память о русской охоте.

 

* * *

Хранящиеся в Ульяновском областном краеведческом музее письма С.В.Озерова С.А.Бутурлину выделены в отдельный фонд № 27160. Всего имеется 31 письмо (соответственно такое же количество единиц внутри фонда), крайние даты — 15 июня 1896 г. (№ 1) и 5 октября 1902 г. (№ 27). 26 писем представляют собой личные послания Бутурлину и пять (№№ 15, 28--31) — трафаретные тексты о состоянии дел в редакции, рассылаемые редактором в начале каждого подписного года ближайшим «сотрудникам». Обратный адрес везде указан: г.Венев, Тульской губ., с.Свиридово

Отвечая на первое письмо Бутурлина, Озеров, конечно же, был знаком с его критическими статьями в «Охотничьей газете» 1895 года по поводу готовящихся изменений в законодательстве. С самого начала переписки судебный следователь из далекого Везенберга (где служил тогда Бутурлин) был внутренне близок Озерову как настоящий охотник и как честный человек с твердыми демократическими убеждениями. Любопытно, что при такой абсолютной дружеской доверительности тона писем Озеров и Бутурлин скорее всего вообще никогда не встречались!

Все письма публикуются впервые, в соответствии с общепринятыми правилами. Авторские выделения слов строчными буквами, подчеркиванием или разрядкой заменены выделением полужирным шрифтом. Незначительная часть текста сокращена, опущенные места заменены знаком <...>.

Настоящая публикация стала возможна благодаря помощи сына адресата писем — Александра Сергеевича Бутурлина. Редакция альманаха и автор этих строк выражают Александру Сергеевичу, а также дирекции и сотрудникам Ульяновского областного краеведческого музея им. И.А.Гончарова искреннюю признательность.

М. Поддубный

 

№ 1
15  июня 1896 г.

Милостивый Государь. Вашего имени и отчества Вы не написали, поэтому извините, что принужден начать так мой ответ на Ваше письмо. Ваше имя, как писателя, я имею удовольствие знать, поэтому был бы очень польщен Вашим сотрудничеством, если, конечно, направление моего журнала не расходится с Вашими взглядами на охотничье дело. В виду последнего, позвольте спросить — читали ли Вы мой журнал? Если нет, то я вышлю Вам несколько №№ (все, пока не сотруднику, не могу, ибо полных комплектов очень мало). Мы не надеялись иметь больше 600 подписчиков и печатали в обрез почти, чтобы Вы могли ознакомиться с направлением издания. Дело в том, что вокруг издания сгруппировались сотрудники одних убеждений в общем, что всякую полемику ни одного раза не ставило на личную почву, столь неприятную всем охотникам. <...>

Статьи в полтора-два листа для редакции очень необходимы, особенно специальные, т. к. с 1 ноября редакция начнет давать каждый месяц по книжке в 70—80 страниц с законченными статьями.

Еще раз прошу меня извинить, если я высказался откровенно; мне кажется, что это лишь может послужить отсутствию всяких недоразумений; у меня же, слава Богу, за почти два года издания, с Гг. сотрудниками установились самые охотничьи отношения, которые я очень ценю и вижу в них залог успеха издания, которое пока может существовать только с субсидиею издателей.

Теперь несколько слов о гонораре. Платить дорого, как платят вообще не охотничьи издания, мы не можем, прибавлю — «пока»; и положительно всем сотрудникам предложили самим назначить гонорар, не скрывая от них ни числа подписчиков, ни стоимости издания, а равно и того, что издателям не нужно никаких интересов от издания, а потому с улучшением дела мы сами не преминем сообщить об этом и увеличить гонорар.

С истинным почтением всегда готовый к услугам Вашим редактор С.Озеров.

 

№ 2
25 июня 1896 г.

Милостивый государь Сергей Александрович. Хотя я пишу на бланке редакции, но письмо мое прошу считать только охотничьим, а не оффициальным. На это есть причина, а именно то, что я поставлен в очень неловкое положение окончанием Вашего письма.

Письмо только охотника может сгладить эту неловкость, ибо мне кажется, что охотничьи отношения допускают более сердечности даже между незнакомыми людьми.

Платить гонорар такой, какой я предложил глубокоуважаемому Алек. Петровичу[16], я не могу никому, ибо он едва-едва посилен редакции даже и в будущем. Произошло это потому, т. е. предложение такого гонорара, что в лице А.П. я избрал руководителя всего отдела оружия в журнале, а поэтому обращаюсь к нему со всеми вопросами и за советами.

Принимая на себя редактирование журнала, я хотя и изучил добросовестно все, что писалось об оружии, но не чувствовал себя достаточно опытным в таком серьезном деле и боялся принести вред Гг. охотникам, допуская нелепости, которыми, согласитесь сами, так богата наша литература. На основании этого мне хотелось иметь хорошего руководителя, а кто иной, кроме А.П., может им быть?

Вот гонорар, который я плачу более известным охотникам: Г.Вилинскому — 30 руб. с листа, Г-н Б. (специалист по порохам, с серьезной научной академической подготовкой) — 40 руб., остальным от 25 до 30 руб., за переводы 20 руб. с французского и 30 руб. с английского. Недавно условился с одним молодым профессором (псевдоним, не могу назвать) по 40 руб. за лист.

Если возможно, я просил бы Вас принять участие в журнале по 40 руб. за лист журнала и по 30 руб. за лист книги.<...>

Гонорар А.П. — не секрет. За лист журнала я предложил 70 руб., а книги — 50 руб. в 35 тыс. букв, но при этом А.П. мой руководитель и советчик по всем вопросам. Кроме того, когда А.П. меня узнал и по журналу, и по переписке, то написал, что он на всякое мое условие согласится.

Судите сами, как неловко мне было предлагать гонорар меньший, не объяснив сути дела...

Надеюсь, что моя откровенность не послужит во вред изданию,

которое в лице Вашем вне всякого сомнения приобретет полезного

для охотничьего дела сотрудника.

Всегда готовый к услугам Вашим С.Озеров.

 

№3
2 июля 1896 г.

Милостивый государь Сергей Александрович. Меня очень польстило, что в Вашем письме весь вопрос поставлен по-охотничьи.

Только при таких отношениях и возможна связь сотрудников с изданием в той мере, которая клонилась бы к пользе охотничьего дела. «Природа и охота», журнал несомненно прежде превосходный, погибает после 26-летнего существования только потому, что Туркин[17], да и отчасти Сабанеев разорвали эту нравственную связь, поставив дело на слишком меркантильную подкладку. Охотники — чуткие люди в сердечности и отзывчивости, раз они замечают, что ее не стало — они отворачиваются.

Мой маленький журнал, далеко еще даже не посредственный, а чуть-чуть повыше плохого, как я наверное знаю, имеет гораздо больше подписчиков только потому, что я уделяю по три часа в день переписке с охотниками. В последнее время я, к сожалению, вынужден был просить оплачивать ответы, ибо с сентября написал 347 заказных писем и вдвое больше простых, так что и без того скудные средства редакции должны были уделять на переписку до ста руб. в год. Но с сотрудниками (конечно, без оплаты ответов) я в постоянной переписке и при том — душевной.

Самая лучшая статья для первой книжки была бы, как мне кажется, «О происхождении видов у птиц», потому что этот вопрос редко затрогивался, интересен в общем и полезен для охотн. дела <...>.

Приношу сердечную благодарность за согласие сотрудничать при столь незначительном гонораре. Если потребуется поместить какое-нибудь объявление, то пожалуйста присылайте для безвозмездного помещения.

Всегда готовый к услугам С.Озеров.

 

№ 4
24 октября 1896 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Моей признательности за Вашу любезность нет конца. Первую Вашу статью помещаю в № 1, остальные крупные пойдут в книгах, мелкие же — в журнале. <...> что делать — мы не можем платить дороже... теперь по крайней мере. Чуть явится возможность — за гонораром мы не постоим, т. к. барышей нам от издания не нужно.

Г. Зворыкину я пишу, хотя мне очень и очень неловко написать, что статья о жизни волков не представляется интересной и удобной[18]. Об этом писалось много и волк настолько общеизвестное животное, что ничего нового написать нельзя.

Прежде чем писать Г. Маркову[19], я решаюсь попросить Вас, как его хорошего знакомого <...>.

Собственно, нужны не переводы, а выборки, скомбинированные в виде хроники охотничьей жизни в Германии, Австрии и Бельгии. Затем, если встретится специальная статья о разведении куропаток, фазанов и вообще статья интересная для русских охотников, то ее надо перевести.

Для журнала — раз в месяц сведения более краткие, для книг — раз в два месяца сведения более обширные, но в общем, конечно, одинаковые по существу, т. к. разделять нечего — сущность одна.

Если Г. Марков примет на себя этот отдел, то я ему тотчас напишу приглашение. Теперь же стесняюсь именно тем, что как видно из моего объяснения, может быть очень немного работы, следовательно, из пустяков он не пожелает принять на себя труд помочь мне завести полный иностранный отдел.

У меня вводится и отдел с польского, т.е. об охотн. деятельности и у наших собратьев по страсти в Польше. Мне кажется, что краткие сведения со всех сторон земного шара должны быть интересны для охотников. Эх, кабы побольше средств было-б у редакции, какой интересный журнал можно было бы издавать!..<...>

Пойнтер, сеттера — все это вновь издам в переводе Де-Коннора[20], в одной книжке. Ирландский сеттер перев. Де-Коннор, поэтому перевод хороший.

Денег с Вас за издания редакции я не могу взять, т. к. говоря по-русски, это было бы свинство, Вы и так много делаете для редакции, что нельзя перевести даже ни на какой счет. Издания же стоют редакции менее объявленной цены.

Вообще, будьте добры не считаться такими пустяками с редакцией, издатели коей в душе охотники. <...>

Ожидаю мелочей, что особо дорого для журнала. Письмо это диктовал, поэтому извиняюсь за слог.

Не примете ли на себя труд переводить из Фильда все, что касается охоты, исключая оружие, отдел, который принадлежит Ивашенцову. Если да, то нельзя ли устроить так (в виду дороговизны Фильда — 34 р.): я выпишу на Ваше имя, а вы, просмотрев, перешлете № на счет редакции Ивашенцову? Будьте добры ответить поскорей. Де-Коннор изнемогает под тяжестью всех переводов и сам просил оставить за ним отделы — выставок и собаководства.

 

№ 5
4 ноября 1896 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Отвечаю по порядку, но простите за краткость, так как у меня большие неприятности с цензурой за фельетон. Я только что приехал из Тулы и весь разбит (ужасная дорога на 50 в.). Все таки фельетон отстоял. <...>

Мне кажется, что обязан поместить объяснение, т. к. статья перепечатана до истечения года с того времени, как она появилась в другом журнале. Таковы цензурные правила, а Туркин спит и видит учинить нам неприятность, что я знаю очень хорошо. <...>

Злоба Туркина на наш журнал велика, поэтому можно ожидать всего.

Затем, право, мне начинает делаться стыдно за Вашу любезность по отношению издания. Вместе с тем, скажу Вам откровенно, Ваша симпатия глубоко трогает меня, как охотника и человека... Я отдал охоте лучшие годы моей жизни, теперь, увы, калека от ревматизма — журнал мое утешение и нить, связывающая с жизнью... Без охоты не жизнь... С журналом я еще могу жить, служа тому же делу охоты.

Очень извиняюсь, что написал ошибочно г. Зворыкину. Специальная статья о волках — тема неблагодарная, а рассказ, конечно, может быть интересным. <...>

Что касается рецензии на кн. проф. Мензбира[21], то это желанная статья. Одно прошу: в маленьком предисловии упомяните, что она значительно дополнена новыми данными-наблюдениями.

Как редактор я могу лишь поблагодарить за отказ от гонорара, как охотник и человек я сконфужен. Чтобы избегнуть последнего, я попрошу следующее: если от издания за 96/7 год будет остаток, то позвольте его разделить по числу листов с теми сотрудниками, которые отказались от гонорара (Вербицкий, Оглей, Фокин, Гейер, Челищев, Егоров, Риниери и еще двое-трое, псевдонимы которых не могу открыть).

Правила льготной продажи прилагаю. Правило относительно сотрудников за гонорар до Вас не касается, ибо Вы даете много бесплатно. Собственно говоря, я вынужден был поставить такое правило, ибо есть люди крайне беззастенчивые, например, напишет сто-двести строк в год, получит за них деньги и требует и журнал, и все издания и картины даром. Не мало их. Я сначала просто конфузился назойливости и высылал, а теперь, право, не стыдно отказать — очень уж претит бесцеремонность<...>

Преданный Вам С.Озеров.

 

№ 6
20 января 1897 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Бога ради извините, что на несколько дней задержал перевод денег. Дело в том, что я один не могу справиться со всеми хлопотами по редакции, и отчетность денежная производится к 1 числу, на что и положено два дня в конце каждого месяца. Со стороны ведь кажется, что дело маленькое, а право ежедневно не успеваешь сделать всего, что нужно.

Дела идут очень плохо. Я надеялся на 600 подписчиков с книгами и на 400 без книг, а на самом деле вышло — с книгами 402, без книг — 287, т.е. ровно будет 6 тыс. убытку, вместо предполагаемых нами 3, которые мы и внесли в начале года. Вы писали, что я мало публикую в газетах, а между тем истрачено 450 руб. на объявления, послано 6700 наших иллюстрирован, объявлений по адресам, данным и подписчиками и ружейными магазинами, что обошлось тоже рублей 500 с почтовыми расходами. Одним словом, я сделал все, что мог и чего даже не мог — отдал все мое время журналу.

На душе тяжело очень... На материальные убытки я не смотрю, а тяжело нравственно, т. к. ведь скажите, положа руку на сердце, разве так плох журнал, что его не стоит поддержать?..

Посмотрите французские и немецкие журналы — все они, говорю прямо, ниже моего в сто раз, а между тем без поддержки теперь — опять настанет время Туркиных, столь же охотников, сколь мы с Вами жиды... Грустно сознаться, что при более чем 200-х тыс. охотников, читающих едва тысяча.

«Шасс иллюстрэ» имеет 3600 подписчиков, при цене на журнал 30 франков и при одном листе текста в неделю, т. е. при таком же листе, как один у меня, но на 5 строк столбец длиннее.

Беллькруа[22], которому я иногда пишу, узнав, что у меня нет тысячи подписчиков и что сабанеевскии журнал имеет теперь (я справился в Москве) только 511 подписчиков, — восклицает: «Я думал, что при Вашей чудной в России охоте, у Вас 10 тыс. подписчиков. Простите, что я иной раз упрекал Вас в душе за заимствование рисунков»...

У меня к Вам большая просьба. Будьте добры высылайте хоть два раза в месяц иностранное обозрение.

Иначе новости будут выходить очень уж не своевременно. Я умолял об этом же и г. Маркова припиской на журнале, но до сих пор ни словечка.

Преданный Вам С.Озеров.

 

№ 9
2 января 1898 г.

<...> У меня к Вам большая просьба, просьба такая, что отказ меня зарежет вконец. Де-Коннор, в силу некоторых обстоятельств, не может вести обозрение английских журналов. На Вас вся надежда. Ради Бога не откажите вести этот отдел по следующей программе: 1. Выставки. 2. Садки англ. борзых. 3. Кинологический отд., т.е. Собаководство. 4. Новости руж техники.

В общем — до 3 листов в месяц убористой рукописи с личными, если пожелаете, примечаниями. <...>.

Приходится считаться со средствами редакции. Журнал идет замечательно успешно, но от книг минимум 5 тыс. убытка, ибо всего 376 подписчиков.

В виду убытка, Курдюмов заявил уж отказ состоять с будущего года издателем. Я — не покорюсь, издание не прекращу, а напролом пойду, добиваясь успеха. <...>

Мое положение ужасное: некому вести английское обозрение, а немецкое и французское существует. Такое исключение наиболее интересного обозрения подрывает основы издания. <...>    

 

№ 10
24 апреля 1898 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Нет слов, чтобы поблагодарить Вас... Не в деньгах тут благодарность, далеко нет, а в том, что обидно до глубины души работать, работать — и видеть, что в конце концов все рухнет... За последнее время у меня все дело валилось из рук. Я серьезно затосковал как никогда ранее в жизни, ибо охотничье дело для меня дорого...

С первою же возможностью, лучше сказать с первым урожаем, я возобновлю уплату гонорара... У меня не пропала надежда, что издание так-таки и не сможет себя окупить... Журнал себя окупил и дал 450 руб. в пользу книг, но как издавать книги, когда на них 411 подписчиков, а одна типогр. работа и бумага стоит в месяц 460 руб. К этому надо присоединить содержание редакции, хотя с минимальным штатом 2 писарей и 560 руб. за пересылку книг по почте.

Будьте добры черкните словечко относительно некоторой сухости тона письма — сердитесь Вы? Мне это показалось... Впрочем, мне теперь много стало казаться, чего и нет.

Могу ли я Вам прислать английский журнал? но он давно лежит... Право, руки опустились, ибо я хорошо знаю, что теперь, с невозможностью платить хоть как-нибудь, дело если и не погибнет, то может ухудшиться. Пока, спасибо охотникам, все прислали мне обещание писать и без гонорара, но ... что-то будет...

Сабанеев, как Вы знаете, помер. Туркин неохотник и нетерпим массой охотников — и вот в такое то время материальные средства издания пали...

Сабанееву я посвятил несколько слов[23], ибо его прежняя деятельность, до Туркина, истинно полезная для охотников.

Я уезжаю на две недели в Москву по болезни. Мне предлагает один московский купец соиздательство, но условия тяжелые... Я боюсь, что издание потеряет тогда свое направление и погибнет, ибо будет коммерческим предприятием — журналом спорта во всех видах его, не исключая конского.

Что-то Вы напишете?

Преданный Вам С.Озеров.

Де-Коннор совсем плох — тоже материальные заботы при громадной семье.

 

№ 11
7 июня 1898 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Приехав, отвечаю немедленно. Опечаток нет — это Ваши ошибки, т.е. описки, ибо рукопись передо мною. В книге майской, вышедшей в срок, 1 июня, исправить было невозможно, ибо письмо было на мое имя, а не в редакцию. В следующей книге исправлю все. Таблица Ваша чрезвычайно удобопонятна и полезна.

Статью высылаю на днях обратно, ибо она была уж в типографии и набиралась, но это ничего — набрано не более 4-5 страниц.

Великое Вам спасибо за иностранный отдел. Я Вас не долго обременю, ибо получил письмо от Де-Коннора, что с августа он придет в норму, а пока выслал продолжение «О собаке».

А без меня, в 2-х последних, не мной составленных №, учинили пакость: поместили вопрос г. Телятникова после некролога Сабанеева, присланного мною для печати с строгим наказом не пропускать ни единого слова против покойного. Просто без ножа зарезали.,. Поверите ли, издание такое сложное, такое щекотливое дело, что только не догляди — и попал.<...>

Знаете ли чего больше требуют? — сальных рассказов. Увы, большинство, как это не прискорбно! <...>

В сентябре я дома. Буду рад Вас видеть. Я это пишу от души. Да

и куда я поеду, когда двигаюсь с костылем и паралич ноги совершенно

ясен — и навсегда.

Преданный Вам С.Озеров.

 

№ 13
16 июля 1898 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Горячо благодарю за иностранное обозрение. Благодаря Вам я теперь страшно богат отделом оружия. В книге помещаю по 3-4 Ваши статьи, иначе просто не успеваю, но не примите это за неблагодарность, а лишь за мысли — не возбудит ли Ваше неудовольствие помещение нескольких статей в одной книге?

Таблица определения куликов (чудная и понятная) не поспела в книгу, ибо рисунок не был готов, а теперь опять горе — нет греческих букв. Покупать шрифт можно лишь пудами, иначе не продают, а пуд греческого шрифта стоит 56 руб.

Типография запросила пардона, ибо бедная... Что делать? Можно ли заменить курсивным в отличие от других букв? Если нет, то я куплю шрифт на свой счет <...>.

Вы может быть не поверите, что мои нервы так развинтились, что письма с указанием опечаток доводят меня до головной боли... Больше раза корректуры я не успеваю прочитать (иначе издание в срок не выйдет), корректора хорошего достать нельзя (т.е. можно, но за 150 руб. в мес. из Москвы), поэтому проходят иногда ошибки, за которые волосы на себе рвешь.

Я буду несказанно рад, если Вы приедете, рад познакомиться — это главное, а второе Вы воочию увидите, что я сижу над изданием по 12 ч. в сутки, отвечаю в день на минимум 12 писем, а прекрасно устроенное имение скоро придет в упадок без моего надзора. Пишу все это, чтобы смягчить неудовольствие за опечатки, зная, что они вызывают глухое раздражение, а я без таких сотрудников, как Вы, пропал...<...>

Итак, я буду Вас ожидать. Напишите недели за три, приедете ли, ибо я тогда соображу лучший для Вас маршрут ко мне на моих лошадях. , Преданный Вам С.Озеров.

 

№ 14
20 июня 1898 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Все Ваши просьбы — закон для меня, а выраженные в письме заставили покраснеть. Помилуйте, Вы спрашиваете о праве собственности на то, что редакция не в силах оплатить... Клише, книги и все подобное всегда к Вашим услугам.

Ошибки в корреспонденции заставляют меня продиктовать то, что я скрывал и знал лишь А.П.Ивашенцов еще в Москве... Второй месяц мне по частям режут ступню и всякий раз операция неудачна — заживления нет, ибо бездействие сосудов оказывается распространенным далее. Вот мое положение... Заметьте, операция без хлороформа — боль адская... Я едва имею сил составлять книги и №№ журнала. Конечно, Боже Вас упаси кому-либо говорить о болезни, ибо это подорвет доверие к существованию издания. На днях предпримут последнюю операцию — полступни вон. Вот почему я не имею сил прочитать корректуры... Прошу за ошибки прощение и снисхождения, ибо, право, физические страдания иногда выше человеческого терпения. Мне случается от боли и отека ноги (бездействие сосудов) не спать по 4--5 ночей подряд, ожидаю гангрены... Болезнь моя — от бывшего нервного удара 4 года тому назад.

Теперь у меня острый период в ступне, но выше, благодаря Божьей

помощи, опухоль пропала и боли нет.

Преданный Вам С.Озеров.

Пожалуйста никому не говорите, ибо у меня масса врагов, которые стараются утопить издание во что бы то ни стало. Охотники же знают, что издание живет моими заботами, следовательно моя болезнь пошатнет доверие, а мне грозит лишь пока остаться без ступни... Самое трудное все-таки (отек до таза) я перенес благополучно, и издание не пострадало.

Если при будущих статьях будут рисунки, то пожалуйста высылайте их ранее статей, ибо заказ и получение клише берет месяц срока.

Долго ли Вы останетесь вне Петербурга?

 

№ 16
5 октября 1899 г.

<...> Сердечно благодарю Вас за доброе письмо... Я Ваш неоплатный должник, т. к. Вы на своих плечах вывозите и «Отдел оружия» и «Орнитологический». Умоляю Вас ради охотничьего дела не оставлять меня в будущем. Для книг у меня положительно нет ни одной хорошей статьи по оружию; если будет время, пожалуйста, затроньте какой-нибудь интересный вопрос. Альбом юбилейной выставки для избранных сотрудников я заказал в особенной папке, и он еще не готов; к 15—20 вышлю.

Преданный Вам С.Озеров.

 

№ 17
8 октября 1899 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович! За что оскорбляете Вы меня присылкою марок! Возвращаю их обратно и прошу Вас извинить меня, что я опять не могу исполнить Вашей просьбы, т. к. статья «Серая куропатка» уж набрана и № печатается, ибо корректура ее три дня как отослана в типографию.

Мне пришлось и книгу и последние №№ напечатать вперед, т. к. (пишу по секрету, ибо знаю, что болезнь редактора скверно влияет на подписку) я подвергался операции, кончившейся благополучно. <...>

 

№ 18
20 мая 1900 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Обращаюсь к Вам с% покорнейшей просьбой помочь мне советом. Я надумал на будущий год дать в премию рисунки «Птицы России» в красках. <...> Дайте мне пожалуйста совет, откуда лучше взять красочные рисунки из иностранных таблиц. Я обращался к Мензбиру, но несмотря на то, что он любезно выслал мне свои сочинения с надписью даже «глубокоуважаемому редактору», я получил грубый ответ, что имею ' желание подорвать его таблицы, хотя он брал тоже из иностранных изданий.

Начать выпуск мне хочется с дичи, наиболее знакомой охотникам, — бекас, вальдшнеп, дупель, тетерев и т.д.

Будьте добры, составьте мне табличку и укажите источник, откуда взять оригиналы самые лучшие по верности передачи красок.

Подсчитав настоящий год, вижу, что от книг хоть отказывайся... На журнал 1579 подписчиков, а на книги 527 — и только. От журнала 2 тыс. остатка, а к книгам 2400 приплаты. Напишите мне откровенно, чем нехороши книга. Я ломаю голову, бьюсь, чтобы заинтересовать книгами, и, верите ли, вся беллетристика мною лично переделана...

Труд египетский. Читали Вы о будто бы переделке Туркиным рассказа «Волки» Поплавского, который был напечатан и у меня? Туркин не переделал, а я действительно переделал, между тем, что пишет автор в письме?! Какая наглость!.. Ведь не может не знать, что рассказ остался только с его подписью, а обработка моя. Ведь у меня, наконец, черновик есть...

Скажу больше: из 108 сотрудников грамотных, т.е. пишущих литературным языком и без ошибок, 11 человек, — все остальные не могут связать части речи и делают такую массу ошибок, что я держу трех писарей специально для переписок рукописей. Можете судить, сколько у меня свободного времени для сна, еды и охоты, а без сих трех потребностей жить никак невозможно.

Не поставьте в труд написать, где я могу купить издания, в которых красочные рисунки наилучшие.

Преданный Вам С.Озеров.

 

№ 19
16 июня 1900 г.

<...> У меня к Вам громадная просьба и в основе ее лежит благосостояние издания, т.к. задуманная премия привлечет массу охотников. Прекратить книги — значит почти не приносить пользы охотничьему делу (отрывочные сведения журнала — не специальные статьи ведь!), кроме того, упадок журнала вообще (прекращение книг или сокращение) отзовется сейчас же уменьшением подписчиков и на журнал. Доверие будет подорвано... Труды мои погибнут, а ведь это были, право, кровавые труды. Сколько радости принесет это врагам издания! Нет, лучше уж совсем прекратить издание, чем давать такое торжество подленьким лицам!.. Надумал я дать премию «Справочная книжка по оружию», если, конечно, Вы мне поможете. Мне бы хотелось дать такую справочную книжку, которая бы положительно разжевывала все даже профанам, и объясняла, что можно требовать от современных ружей. Не примете ли этот труд на себя? Вы неистощимый писатель, вечно новый и интересный по разнообразным темам, а главное — пишете так скоро, что можно только удивляться.

Необходимость такой книжки очевидна для меня. Прочитайте статью Гешеля[24] в 9-й книге, — и Вы убедитесь, что книжка такая — насущная потребность провинциальных охотников.<...>

Зная Ваши симпатии к изданию, я очень прошу Вас исполнить мою просьбу, т.к. премия даст наверное 250 лишних подписчиков, что окупит мои дефициты по книгам. Дефициты же стали для меня тяжелы, т.к. хлеб стал по 30 к. пуд, а все винокуренные заводы перестали у нас работать. <...>

 

№ 20
9 июля 1900 г.

<...> Нам не следует задаваться издать атласы всех птиц, а начать дело скромно <...>. Самое дорогое из красочных рисунков — камни мы сохраним и будем в состоянии со временем пополнить рисунки и издать полное сочинение с прекрасными рисунками. Конечно, в каждом выпуске мы не можем дать более 10 красочных рисунков.

Что Вы на это скажете? Я рискнул предложить Вам это издание потому еще, что уверен в недалеком будущем видеть Вас издателем большого сочинения, в которое могут войти и эти крупицы и значительно удешевить и ускорить его. Это не лесть, а убеждение и факты, к числу которых я отношу исключительную и необыкновенную способность Вашу работать скоро и излагать мысли так, что и сухости предмета изложения не заметишь. Такие способности, при любви Вашей к естественным наукам, должны выразиться со временем в ином роде деятельности, не судейской. <...>

 

№ 21
20 сентября 1900 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович. Я не получаю «Природу и Охоту» и мне присылал Ивашенцов №№ для отповеди, поэтому я не знаю, что напечатал Челищев, человек мне обязанный собаками, и Иозофович. Впрочем, последний меня не интересует, т. к. я составил себе о нем определенное мнение: полячок с подкладкой весьма хамоватой. Если Вы считаете, что нужно ответить, вышлите пожалуйста №, я возвращу.<...>

Если бы Вы знали, со сколькими гадостями мне пришлось встречаться за шесть лет издания журнала, то Вас не удивило бы мое теперешнее хладнокровие. Знаете ли, например, что титулованные богачи меня ненавидят и уж три года стараются сжить со света издание, помогая даже Туркину деньгами (факт достоверный), за то именно, что я постоянно их уличал в псовом отделе журнала. Недавно, десять дней тому назад, граф Шереметев[25] уволил прекрасного и интеллигентного человека, своего управляющего охотой, за знакомство со мной, о котором он узнал на садках в Першине. Диц[26] за порох «Д» поднял на меня весь Петербург. Вел. Кн. Никол. Ник.[27] ищет случая услужить изданию... Я прекрасно сознаю, что меня в конце концов перешибут, ибо я — очень тонкая плетка для таких обухов, но ...я живу этой борьбой, мне она приятна, и я буду биться до конца. Человек до 30-ти сотрудников меня не предадут, а ведь эти 30 человек и есть основа издания...

Пожалуйста разорвите мое письмо, ибо тут идет речь о Вел. Кн., а у нас, в России, еще далеко до свободы в переписке...[28] <...>

 

№ 22
12 ноября 1900 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович! Был так нездоров, что даже не мог руководить журналом. Отвечать тем, кто пишет у Туркина после инсинуаций на идеально честных людей, причем гнусная сторона инсинуаций понятна всякому, я считаю постыдным и унизительным для меня.

Факты извращены, конечно, но описывать Вам подробности слишком долго. Из переписки с охотниками я вывел заключение, что Александру Петровичу не следовало бы желать отповеди редакции, ибо только не поймет один идиот, что Тарнопольский[29] купил Туркина. Я то же самое писал А.П. и не советовал ему обращать внимание на статью Т., но он сам желал, чтобы я ответил.

Посылаю Вам несколько оттисков и рисунков ружей с Парижской, выставки, которые, быть может, понадобятся.

Преданный Вам С.Озеров.

 

№ 23
23 ноября 1900 г.

<...> с № 5-го я начинаю ответы по адресу клеветников, но не за себя. Я много размышлял прежде, чем отвечать, и придумал такую форму ответов, которая не умаляет достоинства печати и издания. Диц будет беситься... Он назван у меня придворной Марьей Алексеевной, вылезшей в люди благодаря особенностям языка. Придраться невозможно, ибо рассказ ведется в общем, и нет никакого намека на Дица, хотя всякому будет понятно, что это он. Я прекрасно знаю, кто и что Диц, ибо из переписки с сотней лиц можно составить себе понятие о человеке, особенно, если десяток лиц из сотни порядочные личности...

 

№ 24
1 июля 1901 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович! Получили ли оттиски? Я послал Вам простой бандеролью, а типография — заказной. Не будете Вы гневаться, что я просил Лейдекера написать «Дробовое и пульное оружие»? Передо мной Ваши 4 письма, в коих говорится о недосуге... Я не смел беспокоить Вас срочной работой.

Предполагаю, что сведение о здоровье редактора Вас может интересовать, поэтому сообщаю, что наконец-то определили мою болезнь столь удачно, что я положительно исцеляюсь. Подъем духа небывалый, ибо вижу действие лекарства... Вы себе не можете представить, с какими слезами благодарности обратился я к Богу за даруемое счастье — здоровье!.. Мне лучше с каждым днем; паралич (теперь не скрываю) прошел, — я хожу, руки владеют... Сейчас я поражаюсь, как я мог работать прежде.

А все-таки у меня к Вам просьба, просьба большая. Не можете ли Вы в Вами определенное время и таким как А.П. образом — весной, зимой, осенью, летом принять на себя выбор ружей для подписчиков, при условии оплаты редакцией всех расходов поездки? К назначенному раз в год времени все охотники, желающие купить ружья, должны строго определить свои желания исключительно через редакцию (иначе Вас завалят письмами). Я не смею очень просить Вас, но могу сказать, что согласие даже только на один год для издания — великое благодеяние. У меня сейчас есть другой проект. Мне предлагают, согласно фактур, продавать подписчикам оружие и все принадлежности с барышом лишь 5%, давая право нотариально проверять торговые книги и счета. Предложение выгодное, магазин честный и большой...

Согласились бы Вы раз в год осматривать ружья магазина, при приезде на счет редакции, а не магазина? По секрету — это Рогген[30], человек о котором Моск. общ. охоты дает самый хороший отзыв. Вы, конечно, понимаете, что все мои просьбы клонятся за помощью против мошеннических журналов... Бороться с ними весьма трудно потому, что не могу же я прибегать к борьбе на подкладке неуважения к печатному слову... Мне кажется позорным начать обличение от редакции, как будто я оправдываюсь, мщу и т. под., а между тем у меня есть факты... А ведь к Тарнопольскому и Туркину примкнули все те, жалкие нравственные качества которых я могу фактически доказать (они и доказываются тем, что лица эти примкнули к явно мошеннической печати). Неужели мне обличать бывших сотрудников, объяснять причины их мести! ...Не могу я так позорить издания... Сознаю отлично, что в наше время выигрывает тот, кто понаглее, для кого печать есть средство окатывать грязью... Что делать при таких обстоятельствах? Ивашенцов пишет мне: «Ваш журнал так хорош, что бояться даже смешно...». Ивашенцов, как прекрасный человек и идеалист, судит по себе.... Не таковы охотники в массе... Вот почему я умоляю Вас помочь мне бороться против шайки мошенников. Эта шайка более года не просуществует (Тарноп. кругом в долгах); помогите в это трудное время... Ваше имя надежный и твердый оплот.

Что скажете о предложении Роггена? Он рассчитывает при малом % иметь большой оборот в союзе с редакцией. На его честность можно надеяться, не кладя однако пальца в рот, ибо честь редакции не может быть ему так дорога, как мне. Выбор ружей он увеличит втрое; условия мои самые свирепые и нотариальные с неустойкой. Я еще не решил окончательно.

Преданный Вам С.Озеров.

 

№ 25
14 января 1902 г.

Многоуважаемый Сергей Александрович! Ваше молчание на мое письмо меня сильно смущает и задерживает работу рисунков, а я сглупил — отправил простым. Неужели пропало? Может быть, Вы больны? Я писал Вам, что художник настолько хорошо рисует птиц, что я решил не давать ничего Мензбировского, а дать птиц русской рисовки. По поводу этого спрашивал Вашего мнения.

Прилагаю заметку, в которой прошу вписать латинские названия, весьма неразборчиво написанные, а автор уехал в Китай. Прилагаю еще вопросы и перья к статье Михайлова.

Бог благословил меня нежданным успехом: на журнал уже налицо 1751 подписчик; на Атлас — 1197 человек; на книги, увы: 472 с бесплатными. <...> Чувствую, что Вы сердечно порадуетесь успеху издания... А я с седой бородой даже приплясываю от радости... Ведь столько труда положил, сколько крови испортил!... <...>

Птицы рисуются по Вашему списку. Не дадите ли мне статью о порохах, которую печатают немцы (и охота Вам поддерживать это племя! Исконные враги России!).

Когда же приедете в Москву? Пора объявить. Будьте добры написать, дабы я мог выслать деньги на дорогу.<...>

Во вражде ли Вы с Мензбиром? Сужу так, утвердительно, по трудности моему художнику кое-что срисовать в университете для Атласа, который многие принимают за Ваше личное издание.

 

№ 26
2 июня 1902 г.

Глубокоуважаемый Сергей Александрович! Ваши заботы о премии трогают меня до глубины души... Спасибо Вам за все — и за эти заботы, и за сотрудничество, и за расположение к редактору...

Приехать в Москву я не могу. У меня только же ожила жена после грозящей смертью операции, да и мне было так плохо, что я едва брожу. А повидать Вас очень уж хочется... Не будете ли так милостивы приехать ко мне? Вечером Вы садитесь на ж. д. (прямое сообщение), рано утром у меня, вечером можно уехать и утром быть в Москве. Вы теряете только день... Подарите его мне...

Если надумаете приподнести мне такой подарок, то уклонитесь от сопутствия Роггена; он отличный человек, но наш разговор исключает свидетелей.

С Вами очень хотел познакомиться художник. Предупреждаю: лгун, хвастун, лентяй, со взглядами на «кое-что» не совсем корректными, но способностей масса. Я терплю его из-за последнего. На вид — барышня... Будет просить работы... Денег вперед давать нельзя, ибо прождете работы год. Он просил рекомендации. — вот и рекомендую, прибавив, что таланта масса.

Может быть, заедете? Выбор всего около 40 ружей.

Преданный Вам С.Озеров.

Если не теперь, то на возвратном пути не заедете ли? По секрету: начинаю большое дело, охотничье...

 

№ 2
(без даты)[31]

<...> Еще не подписал письма, подали телеграмму: «Бунин помер». Вот когда не выдержали нервы... Рыдал как ребенок... Вы не знаете, что это был за благороднейший человек!... Имея пенсию и только 7 тыс. денег, он писал мне неоднократно: «коли тяжелы убытки, возьмите у меня на святое дело в пополнение руб. 300». Какова охотничья душа!! И не стало... Зачем переживать таких людей!..

Сноски

  • [1] Государственный архив Тульской области, ф. 90, оп. 44, д. 38184, л. 220.
  • [2] Сивере А.А. Родословие Озеровых. — СПб, 1911. — С. 119—120.
  • [3] Псовая и ружейная охота. — 1897/98. — № 25. — С. 330.
  • [4] Псовая и ружейная охота. — 1900. — № 9. — С. 104.
  • [5] См. также: Булгаков М.В. Полтора века охотничьей периодики // Охота и охотничье хозяйство. — 2000. — № 2. — С. 36-37; № 3. — С. 36.
  • [6] Псовая и ружейная охота. — 1894/95. — № 13. — С. 282.
  • [7] Псовая и ружейная охота. — 1899. — № 20. — С. 258.
  • [8] Псовая и ружейная охота. —1899.— № 24. — С. 314—315.
  • [9] Псовая и ружейная охота. — 1897. — № 24.
  • [10] Охота. — 1904. — № 10. — С. 148.
  • [11] Псовая и ружейная охота. — 1899. — № 27. — С. 351.
  • [12] Комаров А.Н. Рассказы старого лешего. — М., 1998. — С. 31—45.
  • [13] Охота и охотничье хозяйство. — 1997. — № 8. — С. 38.
  • [14] Бородина О.Е., Громова Т.А. Сергей Александрович Бутурлин /Ульяновский обл. краеведческий музей им. И.А.Гончарова. — Ульяновск. — 2002. — С. 20.
  • [15] Из письма А.Н.Комарова в Веневский краеведческий музей от 14.08.1975 г. Автограф хранится в музее.
  • [16] Ивашенцов Александр Петрович — специалист по охотничьему оружию, охотничий писатель, ближайший сотрудник С.В.Озерова по его изданиям.
  • [17] Туркин Николай Васильевич—соредактор Л.П.Сабанеева по «Природе и охоте» и «Охотничьей газете» в последние годы жизни последнего, впоследствии редактировал эти издания.
  • [18] Опубликованная в «Псовой и ружейной охоте» заметка Н.Зворыкина «Неудачное лечение от укушения змеей» (1897. — № 7. — С. 86) — возможно его первая публикация. См. также письмо от 4 ноября 1896 г.
  • [19] Марков Николай Владимирович — брат первой жены С.А.Бутурлина.
  • [20] Де-Коннор Валериан Валерианович — охотничий писатель, автор книг и статей об охоте с гончими и легавыми.
  • [21] Мензбир Михаил Александрович—орнитолог, автор фундаментальных трудов о птицах России. Об отношениях с С.А.Бутурлиным см.: Охотн. просторы. — 1997. — Кн. 1. — С. 225.
  • [22] Беллькруа Э. — французский охотник, активный корреспондент журнала.
  • [23] Краткий некролог Л.П.Сабанеева опубл.: Псовая и ружейная охота. — 1898. — № 19.
  • [24] Гешель Леонид Карлович; о нем см.: Охотн. просторы. — 1996. — Кн. 3. — С. 212.
  • [25] Речь об одном из братьев — графе Борисе или Дмитрии Сергеевиче Шереметевых.
  • [26] Диц Владимир Робертович — организатор царских охот, «ловчий Его Величества».
  • [27] Великий князь Николай Николаевич (Младший) — псовый охотник, владелец Першинской охоты.
  • [28] Письмо сохранено С.А.Бутурлиным, руководствовавшимся при этом собственным твердо принятым правилом (см. Охотн. просторы. — 1997. — № 1. — С. 235).
  • [29] Тарнопольский А.В. — владелец оружейного магазина на Мясницкой в Москве.
  • [30] Рогген Рудольф Рудольфович — владелец оружейного магазина на Неглинной в Москве.
  • [31] Письмо датируется кончиной Н.Г.Бунина (5 октября 1902 г.). Некролог опубл.: Псовая и ружейная охота. — 1902. — № 48.
 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить