Иван Петрович как зеркало русской охотничьей литературы | Печать |

Булгаков Михаил Васильевич


Лет пять тому назад один из авторов «Российской охотничьей газеты» печатно сокрушался, что охотники, причастные к сочинительству, не желают вести «интеллигентный и доверительный разговор» об охотничьей литературе. По иронии судьбы, вскоре после памятного заявления из газеты исчезли даже эпизодические, но дельные и объективные рецензии на выходящие книги для охотников, не говоря уже о разговорах «за литературу», интеллигентных и прочих. А жаль, очень жаль, что у соратников по цеху не возникает потребности поделиться своими размышлениями о любимом предмете. Или нечем делиться? Закрадывается подозрение, что именно так оно и есть на самом деле, и тогда становится еще жальче. Причин равнодушия, наверное, отыщется немало, может быть, у кого-то попросту нет времени на литературные занятия. Кстати! Давно пора бы заглянуть в пыльную рукопись, — как там поживает главный герой Иван Петрович, что поделывает, и вообще, на чем хоть забуксовал сюжет незавершенного рассказа? А вот на чем:

«Иван Петрович поднялся из-за стола, подошел к окну и закурил», — эта фраза еще с тургеневских романов об усадебной жизни стала родимым пятном русской прозы. Со временем пятно разрослось, покрылось коростой, но не отмерло. Дело не в конкретном Иване Петровиче и не в том, что он закурил у окна, а не у двери, просто авторам всегда было удобно и покойно в компании задумчиво курящего героя. Полагая, что охотничья литература является махонькой, но все же частью литературного процесса, можно без труда убедиться в крепких родственных связях всех литературных Иванов Петровичей.

Тиражи охотничьих изданий (но не число их названий) за последнее десятилетие обвально упали, круг читателей подобной литературы резко сократился, но — вот парадокс! — количество авторов неуклонно растет, и в настоящее время, говоря армейским языком, представляет собой крупное боеспособное соединение. А следом за писателями­ полководцами тянется и обоз с литературными героями: сплошь адъютанты, денщики, вестовые, дневальные, караульные, — полку Ивашек и Иванов Петровичей прибывает и прибывает.

Увы, в произведениях новых и новейших литераторов подчас надо в лупу разглядывать рудименты настоящей литературы. Талантливых авторов маловато будет, а литисточники остальных текстов не глубоки: подшивки старых охотничьих журналов, альманахи и сборники рассказов прошлых лет, изданные в столичных и периферийных издательствах. Общий их литературный фон — невыразительный, до серого, общий тон — возвышенный, до выспренности, иногда щемяще-тоскливый, до слезливости. Ко всем отрицательным качествам прикладывается большущий плюс — личный охотничий опыт, но к литературе он никакого отношения не имеет.

Не о классе, не о вершинности идет речь, но о новых честолюбивых и творческих людях, способных доверить бумаге свое отношение к охотникам, самой охоте и связанным с нею подвижкам в душе. Это немало. В сравнении с тематикой и содержанием литературных брикетов в глянцевых обложках, это совсем немало. Тем более, что за плечами молодого поколения охотничьих литераторов славное прошлое с именами столпов русской словесности. Да, это так, но известно и то, что в самых темных уголках охотничьей литературы нашли приют непуганые авторы в обнимку со своими «нетленками». Народец этот, как правило, робкий, внешне непритязательный и, несмотря на то, что иногда прописан в столицах, рукописи его кишат провинциальной архаикой и местечковыми прихватами.

Никакого злорадного снобизма в этих словах нет. Чтобы убедиться в их правоте, дайте попробовать «на зуб» одному из своих приятелей-неохотников пару-тройку средненьких охотничьих рассказов. Простецкий опыт покажет и докажет, что поточная охотничья беллетристика имеет, мягко говоря, специфический характер. Станет ясно и то, что известность и якобы популярность некоторых авторов зачастую рождена внелитературными, привходящими обстоятельствами: славословием коллег, восторженными до нелепости анонсами, аршинными заголовками и броскими иллюстрациями, — этим грешит почти вся охотничья периодика, да и книги сейчас без рекламных зазывалок редко выходят.

Воспринимать внешнее оформление книг и публикаций можно по-разному, но на внутреннее содержание текста оно никакого влияния не оказывает. К чему украшать художественными завитушками и чуть ли не эпическими картинами хотя бы и колоритный, но все же треп у охотничьего костра, почти феню охотничью? Впрочем, почему бы и нет, если на продукцию имеется спрос? Пусть себе живут непритязательные истории и байки, но тогда и оценивать их надо именно так, а не как литературные открытия.

Рождение новых изданий для охотников открыло шлюзы для литературного потока, но не повлияло на его чистоту. Есть прилив свежих сил, появились мастера, пишущие ярко, смачно и вкусно, но процесс пищеварения никак не соприкасается с эстетическими категориями. Сюжет командной зверовой охоты с непременной трапезой в избе у егеря Ивана Петровича — самый засильный и унылый. А еще вдруг обозначилась склонность некоторых рассказчиков к сериалам. Ничего предосудительного в этой слабости нет, лишь бы она не стала болезненной и не переросла в клинический случай с долгоиграющими латиноамериканскими фильмами. А ведь у тех же «латиносов» есть Маркес, Кортасар, Амаду, Астуриас, Льоса — богатейшая, вулканическая литература!

С легкой руки незабвенного Аксакова охотники, владеющие пером, уже полтора века беспрепятственно пишут об охоте на уток, тетеревов и бекасов. Порой даже кажется, что теперешняя охотничья литература превратилась в кич, бесконечную самопародию, в рептилию, пожирающую собственный хвост. Прагматики без розовых очков, зная об этом, открыто подтрунивают и над собой, и над коллегами вместе со всей охотничьей литературой. В 1970 году В.Соловьев написал шутливое пособие для сочинителей «Перо охотника» («Охотничьи просторы», № 28). Спустя тридцать лет Ю.Котляров опубликовал новое-старое наставление «Как написать охотничий рассказ» («Охотничьи просторы», № 3, 1999). Над чем потешаются веселые наставники? Да все над тем же: обросшими мохом фразами­штампами, клишированными сюжетами, над Иваном Петровичем с сигаретой и бородатым Трофимычем с самокруткой. И поделом! Правда, есть закавыка: то, что Соловьев смеялся и предостерегал будущих писателей от попугайничанья в литературе, не остановило Котлярова, и он, в свою очередь, опять предупреждает, чтобы писатели поменьше резвились на вытоптанных литературных лужайках. Скорее всего, через сколько-то лет кто-то перефразирует уже самого Ю.Котлярова, — такова жизнь.

Впервые о любви мастерски написано еще во времена оны (Соломонова «Песнь песней»), и с тех пор все пишут, пишут, пишут. Может быть, и с охотничьей песней та же история? И с любовью к России, которая была и остается одним из лейтмотивов всей охотничьей литературы. И это замечательно! Плохо, когда автор берется за непосильную, неподъемную для себя тему, а, надорвавшись, зовет на подмогу кого ни попадя, того же Ивана Петровича. Чаще всего это происходит из-за того, что поставленные литературные задачи выходят за пределы интеллектуального кругозора человека с пером. В этом случае никакая критика пользы не принесет и лучше, вопреки советам, не упоминать имена неудачников. Напечатать слабый рассказ или очерк — пожалуйста, коли свободное место на полосе найдется, ну и будет...

Разумеется, не следует принимать на веру все, о чем пишется в этих заметках. Разве нормально, когда кто-то выступает в роли удачливого ловца момента истины? Литературные проблемы чаще всего имеют множественное решение, и каждый волен предложить свое собственное, пусть даже оно и лежит на поверхности.

Вряд ли кто-то станет отрицать, что подавляющее большинство публикаций на охотничью тему можно назвать ритуальными. Сама их основа — охота — роднит тексты. И это не банальная внешняя схожесть, это родственность. И все бы ладно, однако опасность в том, что замкнуто живущий род в конце концов мельчает и угасает. Герои охотничьих рассказов, расплодившиеся почкованием, до того схожи, что вызывают смешной мультипликационный (умножительный) эффект, — явление скрытое и непонятное для тех, кто мало знаком с охотничьей литературой или совсем ее не читает. Но тому, кто много лет хранит ей верность, впору схватиться за голову или стать циником, потому что знание развращает. Можно поинтересоваться у обладателей более или менее приличных охотничьих библиотек о количестве прочитанных книг и услышать неутешительный ответ. Да, есть симпатия к каким-то авторам и темам, но любить сразу всех и вся невозможно. Это ни в коем случае не означает, что невостребованные книги надо «собрать и сжечь», но наводит на мысль: те или иные произведения не поселяются в памяти не потому, что в ней нет свободного места, просто его мало для непрошеных гостей вроде Ивана Петровича.

Одни сочинители пишут быстро, взахлеб, другие мучительно бьются над каждой фразой, метафорой или, там, гиперболой, но обычно в готовом тексте муки творчества не разглядишь, они остаются «за кадром». Зато заголовки почти всегда говорят о многом и обнажают не только суть повествования, но и творческий характер автора, вернее, его потенциал. Вот о заголовках-то и хотелось бы поговорить более подробно.

Совсем недавно был обнародован перечень всех авторов и произведений, помещенных в альманахе аж за 50 лет («Охотничьи просторы», № 4, 2000). Трудно переоценить значение этого материала не только для исследователей, но и для любителей охотничьей литературы. Публикация заставляет лишний раз задуматься о блеске и нищете отечественной охотничьей беллетристики и поэзии. С одной стороны, десятки прославленных имен, с другой — многие десятки, если не сотни имен помельче, а то и вовсе забытых, но тоже из нашего, охотничьего стана. Есть, однако, у этого поучительного списка и еще одна, режущая глаз, особенность, она выпукло проявилась при печати ровными столбцами названий рассказов, очерков и стихов.

«Первое ружье», «Первая пороша», «Первая охота», «Первый загон», «Первый выстрел», «Первый промах», «Первый заяц». Перечисленные названия рассказов, написанных разными авторами в разные годы, встречаются не по одному разу. Во множественном числе отмечены «Открытие охоты», «Закрытие охоты», «Случайная охота», «Последняя охота», «Последняя заря», «Последний глухарь», «Последняя весна», «Последняя осень» — далее везде. Удивительно, но все эти названия «придумали» не беспомощные литературные дебютанты, а писатели и поэты, иногда далеко не последнего ряда. Увы, в их число угодили А.Шахов, А.Перегудов, Е.Пермитин, Н.Смирнов, Ф.Абрамов, В.Бианки... Никакого разумного объяснения сему печальному факту на ум не приходит, остается только горькое сожаление: как же так, дорогие писатели, знатоки родной речи и мастера художественного слова?

Не лучше обстоят дела и у поэтов. Прижилось расхожее мнение, что все охотники в душе поэты, то есть, более миллиона поэтов приходится только на одну Россию! Что-то здесь не так. И потом, одно дело быть поэтом в душе и совсем другое — на бумаге. А на поверку получается, что и у «бумажных» поэтов не шибко ладно клеится с названиями стихов. Хотя, казалось бы, чего проще — в поэзии заголовки можно вообще не писать.

Российским охотникам повезло неслыханно: от Аксакова с Тургеневым охота идет бок о бок с литературой. Мало того, что само увлечение заставляет душу трепетать, так вдобавок к этому можно продлить счастливые мгновения за не менее приятным занятием — сочинением охотничьих историй или чтением уже кем-то написанных книг. Увлечений у мужчин много, но ведь до сих пор никто не написал повесть об устройстве автомобиля или поэму о применении комбинаторики в компьютерных и других играх, например, домино или лото. И все бы хорошо, но и охотники, открыв свои любимые издания, то и дело начинают зевать от одних только названий в оглавлениях.

Если внимательно полистать сабанеевский «Сборник книг и статей охотничьего и зоологического содержания», впервые изданный в 1883 году, то скоро выяснится, что большая часть популярных заголовков охотничьих историй была «изобретена» в позапрошлом веке. А наша беда в том, что многие современные авторы, наделенные несомненными творческими способностями, попросту не ведают о сработанных предками «велосипедах». Потому бесхитростно украшают свои тексты виньетками из «Утренних зорь», «Дыхания весны», «Лесных былей» и других завитушек, годных разве что для заметок в заводских многотиражках советской эпохи. А еще и от этих... Иванов Петровичей никакого спасу нет! Ну, пусть Трофимычей, Данилычей, Максимычей и прочей сивобородой публики. И ладно бы, курили они у окна гостиной гаванские сигары или сигареты «Мальборо», а то ведь смолят, сидя на завалинке, что ни попадя: махорку, самосад, «Беломор» и прочую вонькую дрянь. И все кряхтят, чихают, дохают, того гляди, помрут — старость не радость. Ан не тут-то было — живы курилки! Вот и хорошо, дай им Бог здоровья и долгих лет жизни, без них писателям неуютно и одиноко.

Еще о заголовках. «Одноухий», «Белолобый», «Трехпалая», «Белогрудый», «Красноухая» — эти названия охотничьих рассказов 50 и 60-х годов навевают светлые воспоминания о босоногом детстве, Сетон-Томпсоне и книгах-раскладушках с цветными картинками зверюшек. И вот уже в наши дни тут и там появляются рассказы и рассказики вроде бы для взрослых, но с милыми детскими названиями-кличками: «Криворотый», «Острощипая»...

После стоящих в ровном строю солдат-заголовков хочется вспомнить казаковские «Долгие крики», «На трех поворотах ручья» Н.Зарудина, «О чем ты плачешь, ель?» В.Астафьева. Хотя и нынче, к примеру, А.Бикмуллин за словом в карман не лезет: «Пороха­порошочки», «Лешевы забавы», «Шпанские уточки». У И.Алехина есть «Красный конь», «Время диких свиней» и даже «В осенних листьях памяти». Кстати, бесцеремонный Иван Петрович почти не заглядывает в рассказы Бикмуллина и Алехина покурить на халяву, — прижимистые авторы берегут табачок для себя и самых близких друзей.

Что еще можно сказать о заголовках? На тот случай, если фантазия совсем уж оставит автора, существует нехитрый, проверенный временем и, в сущности, нейтральный прием, когда в названии используется география: «В дебрях Уссурийского края», «Золотой Плес», «Уха на Боганиде», «На Бабьем болоте»... Особенно ценен этот беспроигрышный способ в путевых очерках и записках, когда уже из названия ясно, где будет разворачиваться повествование. Между прочим, охотничий очерк как жанр во все времена меньше всего страдал от ядовитого никотина Ивана Петровича, потому и сохранил завидное здоровье до сегодняшнего дня. Достаточно вспомнить непревзойденные «Очерки утиных охот» С.Алфераки, «По медвежьим следам» А.Ширинского-Шихматова, «Охоту на лосей» Д.Нарышкина, «Охотничью стрельбу» Е.Смирнова. Из блестящих очерков «сделаны» книги «Семьдесят лет охоты» С.Русанова, «Лукоморье — где оно?» Ф.Штильмарка, «На очарованном берегу» О.Гусева, «Охотничье братство» А.Ливеровского, «Мои друзья-охотники» В.Окуня. Рука не останавливается прервать этот список, читатели ведь по достоинству оценили и «Хронику промыслового охотника» А.Зырянова, и «Русскую охоту» Л.Коршунова, и «К востоку от Туруханска» В.Деревцова. Многие из перечисленных произведений из-за своего значительного объема доступны лишь читателям альманаха «Охотничьи просторы», тут уж, как говорится, не до жиру. И как не вспомнить о баснословном по нынешним временам тираже «Охотничьих просторов» в 80-х годах — 300 (триста) тысяч экземпляров! Читать охотники вряд ли разучились, но нынешние тиражи охотничьих изданий сопоставимы с уровнем столетней давности, — вот какого культурного «прогресса» достигла Россия к началу нового тысячелетия.

Помнится, еще в 1996 году в альманахе была опубликована статья «А жива ли охотничья литература?». Похоже, заинтересованные лица всерьез озаботились этим вопросом, и с тех пор полки книжных магазинов заполонили целые кипы энциклопедий и руководств по оружию, способам и видам охоты, собаководству, словно грибы после дождя выросли газеты и журналы для богатых и бедных охотников. Так что, почтенная дама по имени «Охотничья литература» жива, бодра и на покой не собирается. Здравствует и ее давний знакомый Иван Петрович. Он по-прежнему навещает даму и подолгу с задумчивым видом курит у распахнутого настежь окна.

 

Июнь, 2001 г.
 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить