Поле... Поле... | Печать |
Оглавление
Поле... Поле...
На земле Владимирской
Ставрополье

Эстрина Инна Юльевна

 

Домодедово — Рязань

Поле..., поле..., — как много понятий связано с одним лишь этим словом, и у каждого возникают свои ассоциации. Для одного — футбольное поле, для другого — надежды на урожай, накопившаяся усталость и бессонные ночи во время посевной и жатвы. У кого-то это слово ассоциируется с ситцевым многотравьем из полевых цветов, которые своим ароматом переносят нас в детство и дарят то необходимое общение с природой, которое мы ловим как глоток спасительного воздуха, попадая из каменного мешка города в это самое поле.

В моем понятии поле — это не сравнимый ни с чем бег борзых, которые как в замедленной съемке парят в бешеном полете над землей. В этот момент они, как и мы, забывают обо всем окружающем их мире и живут только полем, настороженно думая о чем-то своем, потаенном. Если бы они могли говорить.., но нет, только в их выразительном молчании видно, как горят глаза, как напрягается все их тело, каждую секунду готовое к прыжку, когда есть только цель и ничего другого, когда ее надо достичь, преодолевая все видимые и невидимые препятствия на своем пути ради какого-то короткого мига... мига удачи и ликования души как самой борзой, так и ее владельца — борзятника. Именно в такие моменты и происходит слияние душ — собаки и человека, их полного единения с природой.

Как много раз я чувствовала это ликование! Когда, кажется, душа вырывается из бренного тела и несется вслед за борзыми к этой видимой, а иногда и не видимой тобой, а лишь только твоими собаками, цели. Когда ты сама готова броситься вслед, и бросаешься, но только не можешь успеть за порывистым и молниеносным бегом своих любимцев.

Мое первое «поле» было наполнено восторгом и непониманием того, что происходит. Рядом ходили «матерые» борзятники, открывшие свой очередной сезон в Домодедово. В то время я смотрела на все происходящее широко открытыми глазами, ловя каждое слово, брошенное как бы нехотя, настолько виртуозно из уст опытных борзятников, что любому, даже далекому от «борзоводства» человеку, было бы понятно, что это те самые «столпы» породы, которые являются законодателями сегодня.

Чуть позже я поняла, что не все так просто и в собаководстве, что не все делается с чистыми помыслами и задачами. Что очень часто им занимаются люди, которые не могли реализовать себя в жизни по-другому. В погоне за креслами власти люди переходят ту самую грань, не думая о чистоте своего имени, забывая о принципах и совести. Властолюбцы стремятся к вершинам власти, забывая о самосовершенствовании и стремлении познать племенное разведение через опыт и результаты прошлых лет, через знание достоинств и недостатков предков. А все это ведет к упадку в породе.


Борзые
Борзые


В наши дни испытания в поле превратились не в племенное мероприятие, а в погоню за дипломами. Раньше это был праздник восторга и ожидания удачи, сейчас, в большинстве случаев, — фарс.

В первый день наших с Ураганом испытаний было и разочарование, связанное с отношением людей, и счастье, связанное с первым в нашей жизни подъемом зверя, почти из-под ног, с моментом, когда вздрогнули от неожиданности мы оба — я и моя собака.

До сих пор перед глазами стоит покрытое желтым ковром из сурепки поле, на котором поднялся рыжий, матерый русак. В первый момент он как бы нехотя оглянулся, оценил ситуацию и полетел... До этого момента, а Урагану было всего 10 месяцев (ласково я его назвала Арташа), мой пес ходил, вслушиваясь в себя, внимательно следя за всем происходящим вокруг. Он не играл, как другие молодые собаки, так же как и они, не мог еще отчетливо понять, что с ним происходит, но уже интуитивно чувствовал свое охотничье предназначение. Его будоражило наполненное запахами поле, он вздрагивал и дергал сворку каждый раз, когда из-под ног вылетала птица или пробегала мышь. Мое сердце в эти моменты уходило в пятки. Нам не очень повезло. С одной стороны, все-таки повезло — единственный в тот день заяц встал перед нами, но это оказался матерый «профессор», как называют старых, умудренных жизненным опытом русаков. Эти зайцы, чувствуя свою силу, не петляют как молодые русаки, они бегут прямо, прекрасно зная местность, все ее укромные уголки, и уходят даже от опытных сильных собак. Арташа скакал за этим русаком самозабвенно, в погоне за ним он проскакал километра два, пока заяц не скрылся от него в посадке, где еще какое-то время мой пес искал этого «профессора». Борзятники, присутствовавшие на этих испытаниях, со скептической жалостью смотрели на мою собаку и все-таки в конце испытания кто-то из них выдавил из себя, что, мол, пес будет хорошим охотником, эти крови скачут, а вот экстерьер его далек от совершенства.

Я очень любила свою собаку и совершенство экстерьера мне было не столь важно. Хотя со временем все изменилось, его экстерьер стал отличным. Теперь, спустя много лет, познав борзятников, я знаю, как многие из «столпов» породы могут оскорбить молодых неопытных борзятников в их самых лучших побуждениях. Как могут ранить владельцев собак необдуманные, а подчас, и слишком обдуманные резкие фразы, которые касаются их любимых питомцев. С течением времени я адаптировалась в собаководстве и теперь прекрасно знаю, что такое лжесобаководство, истинное разведение собак и кинология как наука. Я знаю, что такое эксперт, который видит только своих собак или собак своего разведения, ставя их во главу, не видя ничего другого вокруг, агитируя всех за то, что скакать могут лишь собаки его линии или семейства. Люди забывают о том, что разведение собак — это наше хобби, что все, чем мы занимаемся в нем, должно быть с настроением и сопутствующей ему улыбкой, с радостью. На деле, подчас, все оборачивается интригами, злобой и завистью.

Через неделю после домодедовских испытаний группа борзятников поехала в Рязанскую область. В эту поездку на испытания я уже могла взять с собой своего семимесячного черно-подпалого кобеля Бурша. Сборы не заняли много времени и мы поехали. На окраине Рязани нас ждал рязанский борзятник, с которым мы отправились дальше. Проехав еще километров 70, мы попали в замечательную, живописную деревушку под названием Асенково. Нас там уже ждали, но поскольку в деревнях в домах держать собак не принято, то нам освободили старый дом, в котором были поставлены на зимовку ульи и хранилось зерно. Убрав все, что было лишним, мы увидели, что комната оказалась не так уж и мала. В ней стояла одна металлическая полутораспальная кровать и диван с торчащими пружинами. Его тут же занял эксперт, который приехал судить эти испытания. На кровати устроилась чета борзятников, положив своих собак на полу около кровати. Остальные разместились кто как на полу со своими питомцами. Через некоторое время хозяин принес нам стол с лавками, а все, что необходимо было для хозяйства, мы привезли с собой из Москвы. Хозяином всего этого имения, а у него, по тем временам, было огромное хозяйство, оказался бригадир колхоза. Его жена и двое детей — мальчик тринадцати лет и девочка четырнадцати — работали с утра до вечера. В его хозяйстве были две коровы, восемь свиней, отара овец, вожаком которой был Роман — огромный баран романовской породы. Он был, видимо, большим исключением из своего бараньего рода. Его допускали на кухню, где по вечерам собирались мы и бригадир с семейством. Роман заходил с большим достоинством, вопрошая своим умным видом: ну, что вы мне приготовили на этот раз? И точно так же, с достоинством, уходил, получив что-нибудь вкусное. Он не был попрошайкой, принимал все как должное. Каждое утро сам выводил из сарая овец, далее шел по домам, собирая всю отару, которую пас целый день.

А вечером, в том же порядке разводил всех овец по домам и уже в последний момент вел своих. Кроме этого, в большом сарае стоял огромный жеребец владимирской породы. Он не принадлежал самому бригадиру, был колхозный, но условия обитания на колхозной конюшне желали лучшего и его взяли на домашнее содержание. На чердаках сараев стояли клетки с нутриями и песцами, их было много. Вокруг двух домов, которые стояли в этом хозяйстве, везде — на проводах, заборе и на деревьях без счета сидели индюшки. Рядом был сделан довольно большой пруд, в котором водилась рыба и плавали утки разных пород. Такое хозяйство требовало огромных трудов и забот, все семейство, не покладая рук, трудилось от зари до зари.

Было время застоя. Мало кто из соседей держал такое хозяйство и совсем не потому, что не было возможности, просто не было желания работать. Многие из них считали своим долгом написать в соответствующие органы и сообщить, что сосед держит песцов и нутрий, что в то время было категорически запрещено, что, к тому же, у него слишком большое хозяйство. Заканчивалось это все тем, что к бригадиру приходили, составляли какой-то акт, штрафовали и через некоторое время вновь приходили.

...Наступило утро и мы вышли в поле. Повел нас мальчик, сын бригадира. Как потом оказалось, водил он нас совсем не по тем полям, на которых, в действительности, был заяц. Он подошел к вопросу испытаний со своей хитринкой, думая, что мы переловим все, что тут у него есть. Мы уедем, а с чем же останется он?

Испытания не были удачными. Перед нашей сворой (а мы ездили постоянной рабочей командой из моего Урагана, его сестры Отлички и вначале, пока Бурш был мал, Фени — дочери Барыни де Норуа) заяц так и не поднялся. Так прошло два дня. Многие борзятники приезжали на испытания только на выходные и разъехались по домам в воскресенье вечером. Мы остались еще на неделю. Все оставшиеся дни нашего пребывания в этом доме нас неотступно сопровождал сын бригадира. И вот наступил день, когда назавтра нам надо было уезжать, а результаты поездки были плачевны. Мы пришли после нашего обычного утреннего моциона — прогулки по полям, сели за стол обедать и тут пришло совместное решение: поскольку собаки не были измотаны скачками в погоне за зверем, пойдем потихонечку в поле сами, без провожатого. Пошли мы совершенно в другую сторону и, пройдя минут десять, вышли на край только что вывороченного трактором кукурузного поля. Отвалы были глубокими, но земля была черной и мягкой. И, вдруг, метрах в семидесяти от нас, вскочил русак и пошел по вывороченной пашне. И вот тут я в первый раз увидела, как собаки, развернувшись веером, рванули с места и пошли в погоне за зайцем. По краям стояли Ураган и Отличка, Феня шла в середине, за ними, метрах в десяти, ковырялся в пашне семимесячный Буршик. Феня была особенная собака, она была красива той утрированной борзячьей красотой, которая уже при первом взгляде подчеркивала её природный аристократизм. А происходила она от двух собак, которые проявили себя как отъявленные охотники в поле: Оскал де Пети и Барыня де Норуа. Феня не истязала себя в поле. Она, как истинный аристократ, скакала, когда хотела и достаточно резво, но могла тут же вернуться, говоря своей хозяйке: ну вот, я получила удовольствие, а дальше пусть эти дураки скачут и выполняют всю грязную работу. Так получилось и в этот раз. Всю работу выполнили Ураган и Отличка, которые через 140—150 метров одновременно поймали этого русака. Русак был около пяти килограммов и мы счастливы были безмерно. Притравился и маленький Буршик. Дома нас сначала встретили молчанием, а затем, видимо решив, что слава Богу, они завтра уезжают, порадовались за нас и собак. На следующий год сам бригадир завел борзых собак. Мы еще не раз приезжали в этот дом, познакомились ближе, семейство бригадира присмотрелось к нам и нас с собаками стали пускать в дом, понимая наше сумасшедшее отношение к собакам и то, что они круглый год, исключая сезон охоты, уютно спят на диванах с подушками в ожидании поля. И ходили мы уже не в те пустые поля, которые в первый приезд изматывали нас и наших собак бесконечным ожиданием подъема зверя, а получали удовольствие от раздольных просторов средней полосы России, от золотой осени полей, ассоциирующихся, в моем понимании, с дорогим сердцу полетом борзых над землей в остервенелой скачке за зверем.



 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить