Под созвездием Вальдшнепа | Печать |
Оглавление
Под созвездием Вальдшнепа
Жил вальдшнеп за ручьем
Юрка и другие
Охотничий жребий
Раненый кирасир

Репин Борис Николаевич

 

Загадочная птица

Должен признаться, что мой интерес ко всему, что связано с жизнью вальдшнепа и охотой на него, носит характер давнего романтического увлечения. За не столь уж короткую охотничью жизнь мне довелось познать прелести многих охот по перу и в каждой из них изведать тот особый род страсти, которая, собственно говоря, и превращает сонного обывателя в человека, одержимого охотой. Но вальдшнеп в этом блестящем ряду стоит почему-то особняком, совсем не тяготясь гордым изысканным одиночеством. Странная, загадочная птица...

Валешень, ольшняк, слука, слонка, хоква, кряхтун — вот далеко не полный перечень одних только славянских названий этого длинноносого кулика, что красноречиво свидетельствует о безуспешных попытках запечатлеть его зыбкий, ускользающий облик.

Среди пестрого и разноголосого пернатого мира вальдшнеп словно одинокий отшельник. Размерами не велик, но и не то, чтобы уж совсем мал — с небольшого голубя. Длинный изящный клюв с мягким окончанием и сравнительно крупная высоколобая голова. Выпуклые задумчивые глаза, смещенные к затылку. Скромное серовато-охристое оперение со светлой окантовкой хвоста.

Из куликов он единственный, кто обитает в лесу. Среди боровой дичи вальдшнеп — в числе немногих, кто улетает на зимовку, причем значительно позже других птиц. Случалось поднимать вальдшнепа из-под еловых лап в ноябре, по пестрой тропе. В эту пору предзимний лес уже скован звонкой холодной тишиной, нарушаемой лишь криком ворона или тревожным стрекотом вездесущей сороки. Что заставляет вальдшнепа задерживаться так долго? Невольно кажется, что холодные осенние просторы России для него почему-то роднее теплых лесов Ирана или Южной Европы, где он зимует. Пути отлета на зимовку и возвращения вальдшнепа на родной Север, образ жизни, как и биология в целом, столь недостаточно изучены, что остается немало места для домыслов и легенд.

Неуловимо-изменчивы повадки лесного кулика. Взять, например, погодные ориентиры для весенней тяги. Все маститые писатели и охотоведы от С.Т.Аксакова до наших современников в один голос утверждают, что лучшая погода для тяги — теплая, безветренная, с ясным закатом или мелким моросящим дождичком. И точно, в большинстве случаев это правило срабатывает. Но бывает, хотя и нечасто, другое. Вспоминаются холодноватые ветреные закаты с неласковым «мандариновым» солнцем, садящимся в сизые тучи, когда временами сеялась снежная крупка. А вальдшнеп, вопреки классическим правилам, все-таки тянул, и притом довольно активно. Да, птица шла быстро, высоко, иногда с одним только «цирканьем». Но 5—6 долгоносиков на расстоянии выстрела — совсем неплохо для 20-минутной охоты. Полные надежд на улучшение погоды, а вместе с ней, и охоты, возвращаемся мы домой и с нетерпением ждем дня следующего. Разумеется, строятся самые радужные планы и высказываются мнения о том, что патронташ в 15 патронов для настоящей охоты явно легковат (всего-то 7,5 дуплетов!), и что неплохо увеличить боезапас как минимум до 25—30 зарядов. Охотники, среди которых немало опытных, при этом словно забывают, что удача непредсказуема. Все уверены в успехе, если, конечно, погода опять не подведет.

И вот, о, радость! На следующий день холодный и сырой северо-восточный ветер сменяется южным, крепко наддает солнце, и, как морской прибой на скалы, на город накатываются мощные волны долгожданного тепла. Вечером мы снова на заветной поляне ждем начала тяги, торопим медлительное время. Полыхает образцовый «сабанеевский» закат, звенит оживший хор зябликов и дроздов, в прогретой воде лесных луж томно покряхтывают любвеобильные лягушки. В голове охотника от нетерпения снуют беспокойные мысли: «Если вчера в плохую погоду протянуло 5—6 вальдшнепов, то сегодня, в идеальную, сколько может быть? 7—8, а может, и больше? Ведь вчера было так холодно и неуютно в лесу, просто бррр...» И беспокойные охотничьи руки в который раз за этот вечер придирчиво ощупывают туго набитый патронташ и пробуют вскинуть ружье.

Вот уже отгорел закат, медный диск солнца лениво скатился за горизонт. Потоки теплого воздуха, струящиеся с прогретых влажных полян, постепенно сменились бойкими свежими сквознячками из чащи леса, в ранних сумерках белеющей редкими островками снега. Запоздалые хлопотуны-дрозды шумно перелетели из ольховых куртин на старую ель, несколько минут о чем-то вяло переговаривались и, наконец, угомонились совсем. «Гуу-гу-гу-у-у,» — подала в старом ельнике свой дурноватый голос сова-неясыть, собравшаяся на ночную охоту. Все сроки уже вышли, а вальдшнепов все нет. Ни одного! Долго потом огорченный охотник скребет в затылке, сетует приятелям на непостоянство охотничьей фортуны, строит всевозможные догадки. Среди них наиболее распространенная —грядущая перемена погоды. Она, скорей всего, заимствована из арсенала рыболовов и, как всякая смутная догадка, не разрешает сомнений. И точно, проходит день, другой, третий, а погода и не думает меняться. Не горюй, охотник! Если бы охота была полностью предсказуемой, как, например, визит в продовольственный магазин, она потеряла бы изрядную долю своей привлекательности.

Иногда в крупном лесном массиве без видимых причин тяга, как по команде, на время прекращается. Внезапно замолкает дружная канонада охотничьих «заслонов», расставленных по окрестным дорогам, просекам и сечам. В чем причина этих перебоев и что является условным сигналом для птиц, находящихся на значительном расстоянии друг от друга? Да простят меня последователи Рене Декарта, а также иные приверженцы рационального познания мира, чью ученость и научную добросовестность я не ставлю под сомнение. Просто в подобных вопросах я — убежденный агностик, повторяющий вслед за шекспировским Гамлетом вечные слова о слабости наших умственных способностей перед бесконечным разнообразием и изменчивостью окружающей природы:

Есть многое на свете, друг Гораций,
Что непонятно нашим мудрецам.

Вальдшнеп ведет скрытый сумеречный образ жизни и в дневное время редко показывается на глаза человеку. Следы лап и клюва возле илистых луж на лесных дорогах — едва ли не единственные признаки его пребывания в лесу. Даже когда приближается опасность, он продолжает хорониться на месте до последней возможности. Ну, уж если опасность совсем близка... Вдруг на кромке поляны раздается сухой щелчок, и, полыхнув красноватыми крыльями, вальдшнеп штопором взовьется вверх. Обычно он улетает, ловко укрываясь в полете за стволами деревьев.

За всю жизнь я только дважды находил в лесу на земле гнездо вальдшнепа с длинноклювыми и голенастыми птенцами-пуховичками. И неудивительно — гнездится он в таких крепких местах, куда не всякая охотничья собака полезет. И даже эта защитная мера мало помогает вальдшнепу. Из четырех выведенных птенцов хорошо, если два доживут до отлета на зимовку — так много вокруг врагов и опасностей. А нужно еще при перелете одолеть сотни километров над равнинами и горными перевалами, где опять стрельба, хищные птицы, бескормица...

Примечателен полет тянущего вальдшнепа. Что-то среднее между совой и летучей мышью. Мягкие неторопливые взмахи крыльев и довольно быстрое продвижение вперед. Будучи обстрелян охотниками или в ветреную погоду, тянущий вальдшнеп летит ныряющим зигзагообразным курсом, и попасть в него довольно трудно. За что и прозван еще в старину «дробоедом». Иногда в тихую и теплую погоду он, осматривая заинтересовавшую его куртину деревьев, как бы останавливается в воздухе, мелко и часто работая крыльями. Совсем как крупная бабочка-бражник, танцующая возле зажженной лампы.

Весенняя охота на вальдшнепа овеяна романтикой ожидания чуда. Уже наступил долгожданный апрель, и на лесных проталинах появились первые подснежники — пролески. С каждым днем прибывает сила солнца, оттесняя холод все дальше на Север. Весело запели-забормотали лесные ручьи и протоки, вздувшиеся от талой воды. И заветная поляна в лесу по вечерам выглядит, как самая красивая картина. Какие замечательные краски щедро потрачены природой, чтобы ее написать! Здесь и пылающая медь заката, и малахиты еловых массивов, и сурик прошлогодней листвы. А с чем сравнить звуки и запахи весеннего леса, пробуждающегося от зимнего сна для новой жизни!

Когда со своими сбывшимися и несбывшимися охотничьими надеждами пролетит очередной вечер вальдшнепиной тяги, я люблю в темноте постоять на заветной поляне. Хорошо, закинув голову вверх, подолгу разглядывать темно-синий бархат весеннего неба, пересеченный серебряной лентой Млечного пути и осыпанный кристаллами звезд. Вот ковш Большой Медведицы, в течение краткой весенней ночи поворачивающий свою ручку-хвост, вот бриллиантовый зигзаг Кассиопеи, холодно посверкивающий над этим ковшом, вот неяркая искорка путеводной Полярной звезды, главной звезды северного неба. И кажется, что где-то над самой головой, пробиваясь сквозь мохнатые лапы сказочных великанов-елей, светит таинственное созвездие Вальдшнепа. Созвездие счастливых безумцев, неутомимых бродяг и восторженных чудаков, навсегда связавших свою жизнь с удивительным делом — охотой.




 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить