Хромой бегун | Печать |
Оглавление
Хромой бегун
Глава 2
Глава 3
Глава 4

Репин Борис Николаевич

 

1

Стоят погожие дни начала октября — прощальная улыбка подмосковного лета. Золотая извилистая кайма березовых перелесков, выбежавших на пологие скаты суходола, опалена трепещущим багрянцем осин. Уходящие вдаль темно-зеленые массивы хвойного леса строги и задумчивы. В синем бездонном небе бурый канюк лениво чертит плавные круги, не прилагая к этому никаких усилий. Кто из людей не завидовал свободно парящей птице? Легко и приятно идти по скошенному лугу, уже поросшему мягкой клеверной отавой. Прохладный ветер осенних просторов холодит разгоряченное ходьбой лицо, дышится глубоко и свободно.

Охота с гончей еще не так хороша: высокая трава в лесу и упавший с деревьев сухой шерсткий лист затрудняют работу по следу. В это время даже опытная чутьистая собака не избежит частых сколов. Да и прошмыгнувший в высокой траве еще не вылинявший («черный») заяц скорее всего уйдет незамеченным. Я люблю в эту пору побродить по лесу без ружья, полюбоваться кружевной паутиной, щедро развешанной по кустам, послушать теньканье вертких и хлопотливых синиц. В корзине под рубиновыми гроздьями калины лежат рядовки — поздние грибы с каплевидной ножкой, издающие тонкий смолистый запах. Бывает, что из высокой травы на кромке осиновой сечи внезапно вырвется красновато-бурый вальдшнеп, знакомой страстью всколыхнув сердце.

Золотая пора октября быстротечна. Вдруг нахмурится небо. Резкий порыв ветра сомнет поредевшие кроны деревьев и погонит по дороге бурые стайки листьев. Первые тяжелые капли скороговоркой простучат по крышам и подоконникам деревенских изб. Еще через минуту косая сетка холодного дождя перечеркнет серые контуры, темную стену дальнего леса и весь белый свет. Но обычно недолги эти поздние слезы осени. Скоро небо разъяснится и первые заморозки тронут хрупким серебром сухую траву обочин и сочную изумрудную зелень озимых. По ночам на темно-фиолетовом небе, осыпанном крупной солью звезд, ярко проляжет Млечный Путь. В туманной предрассветной тишине растают прощальные переклики гусиных стай. В лесу пожухнут таволговые заросли, полягут высокие травы, острый дух хвои смешается с терпким запахом прелого листа. Теперь запах заячьего следа хорошо сохраняется на сырой тропе, да и гончая не набивает лапы на мягкой земле. Не дремли, охотник, пора долгожданной охоты по чернотропу наступила!

Должен признаться, что сборы на охоту я люблю не меньше самой охоты. Во-первых, надо решить куда и с кем ехать и выбрать для этого подходящие дни. Начинаются переговоры со знакомыми охотниками, то и дело переходящие в воспоминания.

— Помнишь, как мы взяли зайца под Березовкой? Ну того, с прокушенным ухом? Лихо он через ручей сиганул, когда гончие надавили — говорит один из них. — Я тогда успел прицелиться и самым центром заряда его накрыл, — добавляет он не без гордости.

— Здорово вы все тогда у ручья по зайцу мазали, — говорит другой участник той же охоты. — Бах, бах, бах! А он только прибавляет. Я ведь на пригорке стоял, вся картина как на ладони. Хорошо, что он на меня набежал, и я его стукнул, а то бы ушел.

Этот основательно помучивший нас «трудовой» заяц, «профессор», как говорят охотники, действительно был обстрелян почти всеми участниками той охоты. Но я хорошо видел, что он остался на месте после выстрела егеря.

Капризен и переменчив нрав охотничьей фортуны. Бывает, что между двумя взятыми на гону зайцами протянутся дни томительных ожиданий, долгие километры неудачных поездок. Но охотники — обычно неисправимые романтики. Охота в их рассказах — сплошная цепь необыкновенных удач и удивительных приключений.

Наконец-то организационные вопросы решены, приближается кульминационный момент сборов. Теперь можно взять в руки застоявшееся без дела ружье и вскинуть его к плечу, испытывая знакомое нетерпенье выстрела. Я никогда не понимал тех, для кого охотничье ружье — только инструмент, плохо вычищенный после охоты и большую часть года забытый в темном углу. Мне всегда казалось, что каждое ружье имеет свой характер и свою память. Вот почему я отношусь к своему штучному «Иж-54», отлично сработанному российскими мастерами, как к старому верному другу.

А отбор и дозарядка патронов! Сколько ни твердишь себе, что не следует брать на охоту лишних патронов, все равно в патронташе их оказывается столько, что хватило бы на весь сезон. Конечно, можно не утруждать себя зарядкой патронов и взять на охоту с гончей десяток магазинной тройки или четверки. Но тогда чудо-выстрелов не жди, да и осечки случаются. А осечки, даже редкие, помнятся всю жизнь.

Необычное зрелище представляет собой комната, в которой происходят сборы на охоту. Хозяин дома сидит за столом, окруженный странными и непонятными для окружающих предметами, священнодействуя с порохом и дробью. Рядом стоит полусобранный рюкзак, уже поглотивший ружье, болотные сапоги, продукты и кое-что из одежды. Остальное в живописном беспорядке разложено вокруг и ждет просмотра, подгонки или починки. В комнате помимо запахов кожи и резины витает тот особенный дух охотничьих сборов, который не спутаешь ни с чем. А еще надо не забыть манок на рябчика, компас и оплетенную камышом старинную охотничью флягу с калгановой настойкой, чтобы в случае удачи чокнуться «на кровях» — такова охотничья традиция.

Есть у меня приятель по имени Игорь, с которым я обычно езжу на охоту. Мы познакомились много лет назад в подмосковной электричке. Помнится, я возвращался с дачи, никаких охотничьих атрибутов при мне не было. Что побудило тогда высокого сухощавого офицера заговорить со мной на охотничью тему, объяснить трудно. Уставные выражения, вроде «оценил обстановку и принял решение», придавали его речи своеобразие и определенность. В нем чувствовался особый такт, свойственный кадровым военным. В дальнейшем наша встреча получила интересное многолетнее продолжение, хотя и не переросла в крепкую дружбу. Мне кажется, причиной этого стал практицизм Игоря и постоянная озабоченность размерами охотничьей добычи, подогреваемая его женой.

Людмила, супруга Игоря, несмотря на молодость, любила, когда ее называли Людмилой Ивановной. Она обычно поправляла собеседника, если он обращался к ней не так. Эта крашеная широколицая блондинка была недурна собой и довольно умело вела домашнее хозяйство — образцовая офицерская жена. Категоричность суждений по любым вопросам с успехом заменяла ей недостаток ума и знаний. Властная и самолюбивая, Людмила не довольствовалась любовью и уважением со стороны мужа. Она требовала от Игоря восторженного преклонения и добивалась его. Притом весьма оригинальным способом. Крепкая и здоровая женщина делала кроткое мученическое лицо и с тяжелым вздохом говорила Игорю:

— Теперь, когда ты получил все, чего хотел, меня можно отбросить, как ненужную вещь... Впрочем, мне уже все равно... Радуйся, ты добился своего... Силы мои на исходе, я чувствую, что дни мои сочтены... Скоро, скоро ты будешь совершенно свободен, — и заливалась прекрасными «мхатовскими» слезами — ей действительно становилось жаль себя.

— Нет такой женской премудрости, чтобы моя жена ее не превзошла, — с гордостью говаривал Игорь, совершенно парализованный великолепием своей супруги. Иногда Людмиле казалось, что охота слишком ослабляет ее власть над Игорем, и тогда она резко укорачивала поводок. Для ее мужа наступал период отлучения от охоты, своего рода карантин, разумеется, со ссылками на уважительные причины. Людмила была мелочна и прижимиста до скупости и сумела навязать Игорю, человеку от природы нежадному, свой взгляд на вещи.

А ведь русской охоте и особенно охоте с гончими присущи удаль и широта. Широта полей и лесов, переходящая в широту души. И потому меркантильные наклонности, привычные и малозаметные в городе, на охоте торчат как шипы. Об эти шипы всякий раз укалывались наши приятельские отношения с Игорем на полпути к дружбе. Впрочем, это тема другого рассказа. Да и кто из нас без греха! Немного замкнутый и молчаливый Игорь на охоте дорогого стоит. Его знание дела и отличная ориентация в лесу не раз выручали нас. Еще любит Игорь приносить домой лесные сувениры, мимо которых другой пройдет, не оглянувшись. То шапку голубого мха из соснового бора бережно прячет в рюкзак, то найдет причудливо изогнутый корень. Или поднимет глухариное перо — след охотничьих похождений куницы.

В последнее время Игорь стал брать с собой 16-летнего сына Марата в надежде приобщить его к охоте и таким образом уберечь парня от тлет-ворного уличного влияния. Эта надежда оказалась напрасной. Марат выслушивал охотничьи наставления как скучный урок, и с кислым видом пережидал наши восторги по поводу лесных красот. Во время переходов он обычно тащился сзади, надев наушники японского плейера и не глядя вокруг. Полноватый и не подготовленный к долгой ходьбе по завалеженному лесу, юноша быстро уставал, начинал капризничать и превращался в обузу. Хлопочущий вокруг Марата Игорь в эти минуты напоминал озабоченную малиновку, в гнезде которой вылупился крупный и неповоротливый кукушонок.

Зато на привалах Марат становился бойким и разговорчивым, да и выпить был не дурак. Звезды рок-музыки и марки иностранных автомобилей были темами, на которые он мог говорить часами и взахлеб. Странно и непривычно звучали эти речи в тишине осеннего леса. «Что поделаешь, — думал я в эти минуты, глядя на недовольного Игоря. — Настоящая охотничья страсть, как талант, дается немногим. И нет тут вины Марата».

 



 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить