Охотничьи журналы двадцатых годов | Печать |
Оглавление
Охотничьи журналы двадцатых годов
часть 2
часть 3
часть 4
часть 5
часть 6

Поддубный Михаил Владимирович

Сплотившись в одну дружную семью, паянные общею страстью,
русские хотники вынесут на своих плечах усское охотничье дело
и пусть никто не посмеет бросить им впоследствии упрека,
что они свою душу, ушу русской охоты «заспали и погубили».
Д.К.Соловьев, 1918 г.

 

«Посвящаю памяти моего друга и учителя Александра Петровича Ивашенцева, бескорыстного, талантливого и неутомимого работника на пользу российской охоты вообще и российского малоимущего охотника в особенности», — таким посвящением снабдил в 1925 году С.А.Бутурлин издание «Настольной книжки охотника». Со дня кончины Ивашенцева минуло одиннадцать лет — тяжелейших для страны, для охотничьего дела, для самого Бутурлина. В истории российской охоты короткий этот период вместил целую эпоху, одним из знаков которой стало обретение «малоимущим охотником» многих новых возможностей и в том числе — собственного голоса. Никогда, ни до того, ни тем более — потом в России не издавалось такого разнообразия охотничьих журналов. Говоря об этих изданиях, я не ставил перед собой цели дать их библиографические описания. Попытаемся лишь обозначить географию, выделить особенности, упомянуть действующих лиц.
Вехой, с которой для охоты в нашей стране начался новый отсчет времени, стало 16 апреля 1917 года. В этот день несколько сот петроградских охотников, собравшихся в зале Интимного театра, решили основать на широких демократических началах свой Петроградский союз. Перешедшее в бурный митинг собрание, с уходом части присутствовавших и даже, как сообщал очевидец, — рукоприкладством, явилось настоящим толчком для давно назревших преобразований в охотничьем деле[1].

Вскоре пришлось подумать и о новом охотничьем журнале. К тому времени петроградская «Наша охота» уже приостановила выпуск двухнедельников, в июне 1918 г. вышла последняя тетрадка вятского журнала «Охотник». Закрытие в июле 1918 г. выходившего в Москве «Охотничьего вестника» подвело символическую черту в шестидесятилетней истории дореволюционной охотничьей периодики.

Еще не родившемуся журналу отцы-основатели Петроградского союза охотников утвердили название «Вольная охота», намереваясь вверить его попечению признанного лидера российского охотоведения А.А.Силантьева. Кончина Анатолия Алексеевича ускорила дело: в день похорон один из лидеров Петроградского союза, В.П.Валентинов предложил занять место покойного его ученику — Д.К.Соловьеву. Спустя пять лет Дмитрий Константинович вспоминал: «Считая, что заголовок является одновременно и лозунгом, и что «вольная охота» легко может трактоваться как браконьерство, я категорически восстал против этого названия, предложив взамен, после долгого выбора, — «Охота для всех» с девизом журнала — «знание и справедливость — основы охотничьего дела». Принятие этих лозунгов, предопределявших направление работ научно-просветительного отдела было поставлено, как условие моего вхождения в исполком, и после долгих дебатов исполком согласился»[2].

Собственно, название было заимствованным девизом «Охотничьего вестника» — ровесника века, наиболее демократичного из дореволюционных охотничьих журналов. Его кончина символично совпала с появлением на свет «Охоты для всех». Дыхание не прервалось, но это был уже новый журнал, первый в новом поколении охотничьей периодики.

Всего в 1918 году на свет появилось 10 шестнадцатистраничных книжек «Охоты для всех» (№ 1—14). Издавался журнал на средства Петроградского союза охотников, к тому времени объединявшего несколько тысяч членов. Уникальность комплектов 1918—19 гг. определяется не только небольшим тиражом (вряд ли превышавшим 3000), но и тем, что в течение полутора лет «Охота для всех» являлась единственным в России периодическим охотничьим изданием. Начиная с обложек, украшенных прекрасным рисунком художника Е.Тихменева, журнал имел вполне презентабельный вид. Соразмерность рубрик и подбор авторов определялись редакторской взыскательностью Д.К.Соловьева, при этом главной задачей журнала провозглашалась охрана дичи и борьба с анархией в охотничьем деле. «Мы призываем всех русских охотников, болеющих душой при виде разгрома наших охотничьих богатств к совместной работе на пользу родной охоты», — писал Д.К.Соловьев в открывавшем 1-й номер воззвании «К русским охотникам». В этом номере, появившемся 1 июня 1918 г., вместе с некрологом А.А.Силантьева помещена и его лекция «Хозяйственное значение охотничьего промысла и спорта», подготовленная еще в 1898 году. Почти в каждой из журнальных книжек есть обзоры Д.К.Соловьева, С.В.Керцелли, А.Л.Биркгана (о сроках охоты, законодательстве, истреблении дичи, соболином промысле в России и др.), статьи В.Я.Генерозова о ведении охотничьего хозяйства и охране дичных богатств за рубежом (№ 1—4), публикации В.Бялыницкого-Бирули об охоте на коз (№ 11—12) и на лосей (№ 4). Опубликованные в № 7—14 «Очерки медвежьих охот» Н.Е.Нестерова — «опыт прожитой охотничьей жизни», с успехом могут быть помещены в любом сегодняшнем охотничьем издании. Несколько слабее выглядит оружейный раздел журнала (в котором тогда еще не начал сотрудничать С.А.Бутурлин) со статьей А.Л.Биркгана «Дробовое ружье и припасы к нему», являющейся компиляцией с работ Ивашенцева и Гринера. Скромен и отдел беллетристики, включающий небольшие рассказы В.Н.Кудряшова, Н.Ю.Анофриева, Г.М.Риниери, В.Шлока и др.

Тем временем, в декабре 1918 г. Петроградский союз охотников был переименован в Северный, а в марте 1919 г. он стал Всероссийским. Начиная с № 4—5 за этот год «Охота для всех» выходила уже как орган Всероссийского союза охотников (ВСО, ВПСО). Деятельность издательства наталкивалась, мягко говоря, на трудности «военного коммунизма». Так, весной 1919 года у журнала был реквизирован весь запас бумаги, являвшейся к тому же единственным реальным капиталом Союза охотников. В этом, как и в других подобных случаях, на помощь своему изданию бескорыстно приходили петроградские охотники, связанные с издательским делом. Разумеется, на фоне ежемесячного удорожания типографских расходов на сотни процентов журнал становился скромнее, бумага — хуже.

Все же, благодаря в первую очередь усилиям скрытого за анонимной «редакционной коллегией» Д.К.Соловьева в 1919 году удалось выпустить 5 книжек «Охоты для всех» (№ 1, 2—3, 4—5, 6—7, 8—12). В № 2—3 появилась найденная среди рукописей А.А.Силантьева статья «Естественные области России в охотничьем отношении» — о будущем заповедного дела в стране. Продолжились публикации очерков Соловьева, Генерозова, Керцелли о рациональном ведении охотничьего хозяйства. Призыв М.Мейера о необходимости спасти остатки поголовья кровных охотничьих собак — «Спасайте своих друзей!» (№ 2—3) снабжен красноречивым примечанием редакции: «Желание сохранить свою любимую собаку для себя не есть преступление против интересов общества... Собака ближе стоит к человеку, чем какое-либо другое животное и ни в каком случае не может служить объектом национализации».

В следующем году ВСО не произвел на свет ни одной единицы печатной продукции. Единственный, с примитивной обложкой и почти таким же содержанием, номер «Охоты для всех» за 1920 год появился уже в начале 1921-го. С июля 1920 по февраль 1921 г. научно-просветительный отдел ЦИК ВСО возглавлял А.А.Гельфер, по причине тяжелой болезни так и не приступивший к обязанностям редактора журнала. Самое существенное в номере 1920 года — грустное, предсмертное стихотворение А.А.Гельфера «Осень» да воззвание «К коммунистам охотникам», призывающее создавать в охотничьих организациях коммунистические ячейки, по примеру единственной, имевшейся при ЦИК ВСО.

Затянувшаяся пауза прервалась в феврале 1921 г., когда Д.К.Соловьев вернулся к заведыванию научно-просветительным отделом ЦИК ВСО и вновь возглавил журнал. За год появилось 3 восьмистраничных и 4 шестнадцатистраничных номеров «Охоты для всех» (№ 1—8), тираж подскочил до 5000. Ни рисунков, ни беллетристики в журнале не было и львиную долю публикаций составляли различные декреты, циркуляры, постановления и резолюции, впридачу к которым имелся небольшой отдел хроники. Листая журнал, можно например узнать, чем была вызвана пауза в выходе фундаментального «пятикнижия» русской охоты: «Печатание учебника охотоведения, составляемого Д.К.Соловьевым («Основы охотоведения») несколько задержано вследствие того, что крысы в типографии уничтожили некоторую часть рукописи, которую придется восстановить заново. В настоящее время отпечатано уже три главы»[3].

Время не стояло на месте: в 1920—1922 гг. проходили ежегодные съезды ВСО, принимавшие множество документов. Главным охотничьим начальником страны — главноуправляющим Центрохотой в 1921 г. стал бывший прапорщик и будущий генеральный прокурор, энергичный Н.В.Крыленко. В состав ЦК союза охотников на первых порах вошло немало признанных авторитетов охотничьего дела: Д.К.Соловьев, С.А.Бутурлин, С.В.Керцелли, Г.Е.Рахманин. Конец «военного коммунизма» ознаменовался бурным ростом числа охотничьих организаций и активизацией их жизни.

В 1922 году журнал стал называться «Известия ЦК Всероссийского союза охотников и Центрохоты» (начиная с № 15—16 «Центрохота» из заголовка исчезла). Хотя объем вышедших за год 14 книжек (№ 9—26) составлял всего по 8 страниц и в них не было беллетристики, журнал становился интереснее с каждым очередным номером. На его страницах появилось наконец имя Бутурлина, тексты которого заполняют до трети объема некоторых книжек.

20-й номер открывался статьей Д.К.Соловьева «Об издании охотничьих журналов». Редактор объяснял позицию центрального охотничьего органа, который должен сообщать своевременно сведения о мероприятиях государственного значения, давать указания по вопросам охотничьего дела в целом, отражать охотничью жизнь в масштабах Союза, направлять деятельность отделов в правильное русло и координировать их работу. Что касается охотничьей беллетристики, тут Дмитрий Константинович считал, что «лучше переиздать небольшими сборничками наших охотничьих классиков, как Бунин, Пскович и др.». Прекрасная мысль, — увы, проходящая у нас по разряду некрополя нереализованных идей.

В 1922 году Д.К.Соловьеву удалось в качестве приложения к журналу выпустить «Ежегодник Всероссийского союза охотников», в предисловии к которому он высказывал надежду со временем трансформировать его в ежемесячный толстый журнал по образцу старой «Природы и охоты». Вышедший трехтысячным тиражом Ежегодник содержал на 120 страницах прекрасно подобранные блоки статей об охотничьем хозяйстве (С.А.Бутурлин, Д.К.Соловьев, Г.Е.Грум-Гржимайло, К.А.Остен-Сакен, В.А.Ванюков) и охране природы (А.А.Битрих, В.Я.Генерозов, Г.Г.Доппельмаир, М.Г.Орфенов). Раздел беллетристики представлен единственным рассказом Тана (В.Г.Богораза), скорее этнографического, чем охотничьего содержания. Вероятно такая соразмерность рубрик более всего отвечала вкусу редактора.

В следующем, 1923 году журнал опять будто родился заново. Формат уменьшился до школьной тетрадки, объем существенно возрос. Называться он стал «Охотничье дело» и все 8 книжек (№ 1—12) вышли уже не в Петрограде, а в Москве. На обложках номеров — профессиональный знак российских охотников (увенчанный звездочкой треугольник и символы в нем: соболь и самострел), утвержденный ВСО в августе 1922 года. Надо сказать, редакции удалось еще больше оживить журнал, сделать его отвечающим запросам большинства читателей. Появились регулярно заполняемые отделы «Беллетристика и стихотворения», «Техника охоты», «Собаководство», «Жизнь птиц и зверей», «Рыболовство». В таком улучшенном виде, возглавляемое Соловьевым и Бутурлиным «Охотничье дело» подошло к скромной дате — пятилетнему юбилею журнала, отмеченному в июне 1923 года.

...Странное впечатление производит юбилейный № 6—7, увеличенный в объеме почти до 120 страниц. Вроде бы все правильно: открывает его передовая В.Ф.Богацкого «Нужно спасти союз», здесь же статья Д.К.Соловьева «Пятилетние итоги», завершающаяся призывом «помочь нам поколебать вековую косность и невежество, пробудить живую мысль и любовь к делу и внести свою, хотя бы маленькую лепту на поддержку той громадной, прекрасной и ценной сокровищницы, которая начала уже иссякать и расстраиваться и которая называется: русское охотничье хозяйство».

...Да здравствует наш пятилетний журнал!
Поем ему: «многая лета»!
Чтоб в сердце охотника он зажигал
Лучи благородного света! —

возглашал в юбилейных стихах М.Петрункевич и ему вторили поэтические лиры Льва Добрянского из Одессы и Н.Оглоблина из Вятского края. Помещенные здесь же десятки писем и телеграмм от охотничьих обществ и редакций журналов дополняют картину. Однако, листая номер, дойдешь в конце концов и до последней страницы, где мелким шрифтом набрана «Выписка из протокола № 26 заседания ЦК ВПСО от 14—15 июня 1923 г. Постановили: удовлетворить ходатайства тт. Богацкого, Соловьева и Бутурлина об их выходе из состава ЦК ВПСО». Гром, как говорится, грянул не из тучи, а из навозной кучи: причиной выхода из состава ЦК ВПСО и отставки Д.К.Соловьева с поста редактора стали в конечном счете разногласия с «товарищами», избранными в президиум ВПСО 14 июня.

Странен этот номер какой-то своей «расхристанностью», отсутствием порядка в рубриках, поздравительными текстами, обрывающимися на полуслове. Ключ к нехитрому ребусу содержится на страницах опубликовавшей письмо Д.К.Соловьева «Южной охоты». «...Подготовленный мною еще 12.06. юбилейный № 6 «Охотничьего дела» вышел в сокращенном и искаженном виде, — писал Дмитрий Константинович. — Так как было признано неудобным упоминание о каких-либо заслугах отдельных членов ЦК, то из сверстанного уже номера были выкинуты все личные поздравления, адреса и пр., а из приветствий смешанного характера вычеркнуты фамилии. Точно также из моей статьи были выкинуты все упоминания о причинах, заставивших меня отказаться от работы в течение 8 месяцев (в 1920 г.). ...Я приношу путем настоящего письма в редакцию мою искреннюю и душевную благодарность всем, вспомнившим о моем маленьком юбилее. Низкий поклон и сердечное спасибо»[4].

Следующие номера, вышедшие под редакцией С.А.Петрушина, открыли новую физиономию журнала, надо сказать, малопривлекательную. В передовой статье № 8—9 руководство ВПСО обвинялось в «махровом демократизме», а в № 10—12 появилась передовица самого угрожающего свойства, в которой утверждалось, что «единственной организацией, где до сих пор сохранились, не только в рядах массы, но и руководящей головки — правлений, бывшие предводители дворянств, бывшие попы, губернаторы, является ВПСО»...

В 1924 году вышла всего одна книжка «Охотничьего дела» (№ 1—3), подписанная безымянной редколлегией. Вместо обещанных в подписном проспекте пяти печатных листов журнал имел только три, к тому же первый выпуск объединял сразу три номера. Формат был увеличен до «огоньковского», а в редакционном обращении высказывалось намерение «возродить охотничью литературу, поднять ее до того значения, какое она занимала до Революции». Надо полагать, осуществлению столь благой цели должен был служить обширный очерк Е.Сенигова «Охота в Абиссинии». Впридачу к этому произведению страницы русского охотничьего журнала украсились экзотическими иллюстрациями: именуемый «абиссинским начальником» зверского вида мулат и трофеи его охоты в виде отрезанных мужских гениталий и слоновьих хвостов. Кроме того, в литературный отдел включены были рассказ А.Серафимовича «На Севере», часть очерка Н.Зворыкина «Волк» и несколько симпатичных поэтических миниатюр. В конце журнальной книжки расположилась страннейшая заметка «Поехал», относившая ни кого иного, как Д.К.Соловьева к «бывшим людям» и обвинявшая его в стремлении «подорвать доверие к Правлению» (забегая вперед надо сказать, что этот пасквиль сугубых последствий не имел).

В состав упомянутого правления ВСО, избранного на 4-м съезде, наряду с Н.В.Крыленко вошли К.С.Хускивадзе, С.А.Миронов, А.О.Земит, К.А.Бреде, А.Л.Трусевич. Среди почетных членов совета ВСО числились Г.Е.Зиновьев, М.П.Томский, Я.Э.Рудзутак, И.С.Уншлихт, Л.Д.Троцкий, Ю.Ю.Аплок. Возможно, Дмитрий Константинович Соловьев и имел причины не доверять кому-либо из помянутых фигурантов. Вместе с тем, специалисты-охотоведы — Соловьев, Бутурлин, Генерозов, Доппельмаир ни в один из исполнительных и контрольных органов 4-го съезда не вошли.

Завершался этот номер «Охотничьего дела» рубрикой «Переписка с читателями», где вероятно по причине молчания смущенных редакционными метаморфозами читателей помещены письма авторам журнала. К примеру, М.Петрункевич удостоился такой назидательной реплики: «Ваши рассказы могли бы подойти, если бы они были ближе к современности. Пишите». Но писать было некуда: журнал умер.

Так завершилась недолгая жизнь общероссийского охотничьего журнала, лишний раз подтвердив справедливость сказанного в последнем «соловьевском» номере «Охотничьего дела» С.А.Бутурлиным: «Вести специальный русский охотничий орган и в спокойное мирное время было делом крайне трудным и неблагодарным. Те из них, которые не были на содержании министерства внутренних дел или не являлись рекламным листком какой-нибудь фирмы, обыкновенно создавались и существовали за счет страстной любви к делу охоты и железной энергии своих создателей и обычно не переживали их»[5]. Горькая справедливость этих слов оправдается еще не раз.

Если когда-нибудь будет написана история охотничьих объединений России, то 1920 год несомненно войдет в нее особой датой. Проведение в этом году 1-го съезда ВСО совпало с началом возрождения в стране охотничьих обществ. К маю 1921 года ВСО имел уже более тысячи отделов (союзов, обществ), объединявших 210 тысяч членов, к началу следующего года эта цифра увеличилась до миллиона. Сила охотничьей сплотки, помноженная на веру в возможность «новой жизни» рождали энтузиазм, в глазах охотников подкрепляемый реальными переменами к лучшему. Конечно, как никогда распоясался браконьер, скверно было с боеприпасами и даже членский билет охотничьего союза не всегда мог спасти от реквизиции старого ружья. И все же, как писал тогда Бутурлин: «Революция силою вещей поставила теперь окончательно вопрос так, как я, будучи с молодых лет последовательным марксистом, ставил его в своей полемике с особой комиссией (Особая комиссия по упорядочению охотничьего хозяйства России под предс. Вел. Кн. Сергея Михайловича — М.П.): пушной зверь и дичь — государственное достояние, открытое для всех и подлежащее охране равными для всех мерами, в зависимости от естественноисторических условий жизни русских лесов и болот»[6].

Сноски

  • [1] См. об этом также последнюю главу монографии О.А.Егорова о А.А.Силантьеве 1990
  • [2] Охотничье дело. — 1923. — № 6—7. — с. 3—4.
  • [3] Охота для всех. — 1921. — № 6. — с. 7.
  • [4] Южная охота. — 1923. — № 6—8. — с. 8.
  • [5] Охотничье дело. — 1923. — № 6—7. — с. 100.
  • [6] Известия ЦК Всероссийского союза охотников. — 1922. — № 22. — с. 3.


 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить