Хозяйка лесного дома (о жизни и научной деятельности Е.А.Крутовской) | Печать |

Зырянов Анатолий Николаевич

 

Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил

А.Сент-Экзюпери


Елена Александровна Крутовская — целая эпоха на «Красноярских Столбах». Более 40 лет (1939—1984 гг.) с небольшим перерывом проработала она в государственном заповеднике «Столбы». Первый научный сотрудник — орнитолог, автор солидных научных статей, увлекательных книг — рассказов о животных, основатель «Живого уголка» — «Приюта доктора Айболита», в настоящее время носящего ее имя. Это всё о ней, хрупкой с виду женщине с обаятельной улыбкой, но достаточно твердой жизненной позицией.

Е. А. Крутовская. 1965 г.
Е. А. Крутовская. 1965 г.


Корни семьи Крутовских прослеживаются до прадеда Михаила Андреевича Крутовского, в середине прошлого столетия приехавшего в Сибирь с Владимирщины. Поселился он на золотом прииске Успенском Южно-Енисейского уезда, где начал простым служащим, а позднее стал одним из владельцев прииска.

Владимир Михайлович Крутовский — старший сын золотопромышленника — родился в 1856 году. Окончил мужскую классическую гимназию в Красноярске, представлявшим в 1860-х годах маленький захолустный городишко. Гимназист Владимир с друзьями охотился на дупелей в заболоченных пустырях, заваленных навозом, на уток по реке Каче, на зайцев и тетеревов там, где нынче расположен городской железнодорожный вокзал. «Из нас вышли прекрасные охотники, местные следопыты — писал он позднее. — Питались мы произведениями Майн-Рида, Ф.Купера... лето проводили в лодке или в лесу с ружьем и удочками, жили в шалашах и являлись домой.., чтобы только вымыться, переодеться, запастись провизией и огнеприпасами».

Окончив Петербургскую медико-хирургическую академию, он вернулся в Красноярск, где стал известным врачом и общественным деятелем. Выстроил дачу и заложил фруктовый сад на верхней стрелке речки Лалетиной. Образованнейший, деятельный, неравнодушный человек — основатель бесплатной амбулатории для бедных и первой фельдшерской школы.

Примечателен такой факт. В 1891 г. В.М.Крутовский ратовал за сокращение рабочего дня приисковым рабочим. Статья его, наделавшая много шума, вызвала ответную реакцию Сеченова, направившего две экспедиции для изучения условий жизни на приисках. Великий ученый пожертвовал 400 тыс. рублей на создание страхового фонда помощи получившим увечья рабочим.

Открывшемуся в 1889 г. музею Владимир Михайлович подарил часть собра-ний из личной, богатейшей по тем временам библиотеки. Именно он первым приветил ссыльного В.И.Ульянова-Ленина и помог сделать так, чтобы местом ссылки определили ему село Шушенское, расположенное в благоприятной Минусинской котловине, где вызревают даже арбузы. Но ни это обстоятельство, ни имевшаяся у него «охранная грамота» не спасли Владимира Михайловича Крутовского. В 1938 г. в возрасте 83 лет он был арестован и вскоре скончался в тюремной больнице Красноярска. Официального документа о реабилитации родственники не получили, но им вернули всё изъятое при обыске.

В доме и на даче В.М.Крутовского прошли детские и юношеские годы Лены, родившейся 24 сентября 1914 года. Родители рано разошлись, мать Елена Владимировна и дочь Елена Александровна сохранили свою родовую фамилию. Елена Александровна осталась верной памяти своего замечательного деда, от которого унаследовала честный, бескомпромиссный характер, целеустремленность, любовь к природе.

Судьба сада Владимира Михайловича печальна — он не сохранился после смерти хозяина. Другой сад, носящий ныне название «Сад Крутовского» заложен родным братом Владимира — Всеволодом. Сад этот имел промышленное значение и был безвозмездно передан помологической (в дальнейшем — плодово-ягодной) станции. Расположен он на правобережье Енисея ниже впадения в него речки Лалетиной. Еще один небольшой сад сохранился на месте городского дома Крутовских по ул.Гостинской (ныне Карла Маркса).

Лена окончила биологический факультет Красноярского пединститута в 1937 году. Увлекавшаяся книгами писателей-натуралистов, рисованием и живописью, наблюдениями за поведением животных, она уехала в Сухуми, где занималась зоопсихологией в Сухумском филиале ВИЭМ. Перенесшая в детстве тяжелую форму бронхиальной астмы, Елена не смогла приспособиться к влажному климату и вернулась в родной город в 1938 г. Найти работу удалось не сразу. Наконец, в 1939 г. директор заповедника «Столбы» П.Ф.Кожуховский принял ее на вакантное место зоолога. С этого момента заповедник стал ее родным домом. Вместе с матерью, которая до конца дней своих (1950 г.) была добровольным помощником дочери, они проводили опыты по содержанию глухарей в неволе. Одновременно, совершая многочисленные экскурсии, Елена занималась инвен-таризацией птиц. Результаты той и другой работ опубликованы, а некоторые даже переизданы за рубежом[1] .

Несмотря на признание заслуг ученого, в жизни Елены Александровны воз-никало еще немало препятствий, исходивших порой от людей, облеченных властью. Не понравились замечания молодого специалиста о недопустимости браконьерства новому руководителю заповедника и он уволили ее под предлогом закрытия научной темы.

В 1942 г. Е.А.Крутовская работает зав. птицефермой на руднике Улень, где продолжает опыты по разведению глухарей[2] . Один из самых трудоемких периодов — работа лесником заповедника на кордоне Верхне-Слизнево. Суровая зима 1944/45 г. подкосила здоровье матери, да и повлияла на ее собственное здоровье.

Но жизнь продолжалась. Метеостанцию в 1946 г. перенесли к подножию Первого и Второго «Столбов» (в Нарым) и Елена Александровна возглавила проведение наблюдений. Вместе с талантливым геоботаником, фенологом, подругой и родственницей Татьяной Николаевной Буториной она подготавливает и публикует сводки «Сезонное развитие природы горной тайги» и «О корреляции некоторых феноиндикаторов с температурой». Эти работы вместе с монографией «Сезонные ритмы природы Средней Сибири» (1972) вошли в число классических трудов по фенологии.

Жизнь Елены Александровны, становление как личности, ученого, писателя проходили в своеобразных условиях, в среде таежно-столбовского братства, где еще с прошлого века существовали свои традиции. Авторитет ее среди «столбистов» был непререкаем, а популярность не знала границ. Перечислим лишь некоторые заголовки газетных публикаций 1950—1980-х годов: «Питомцы тети Лены», «Матушка Мидоус», «Зверинец в тайге», «Подари душе праздник», «Приют Айболита», «Школа доброты» и др.

Еще в конце 1940-х годов Е.А.Крутовская создала приют для попавших в беду зверей и птиц. С 1961 г. он получил официальный статус «Живого уголка» заповедника. В разные годы здесь содержались до 250 животных, относящихся к 40—50 видам, среди которых были уже тогда редкие, а позднее занесенные в Красную книгу России: тундровый лебедь, горный гусь, могильник, осоед, филин. Здесь получено потомство от филинов, степных хорей, лисиц, диких копытных. Ежегодно этот «Приют доктора Айболита» посещают десятки тысяч детей и взрослых. Он широко известен в стране и за рубежом как центр экологического воспитания красноярцев.

 Елена Александровна много писала, но издавали ее книги при жизни очень мало и скромно (в Красноярске, Новосибирске и лишь однажды в Москве, в из-дательстве «Детская литература»). Не потому ли наш читатель сейчас гораздо лучше знает Даррелла и Джой Адамсон, чем отечественных талантливых натуралистов...

Предоставим же слово самой Елене Александровне, обратившись к ее книге «Были заповедные леса» (Красноярск, 1990).


Любимый экспонат туристов — наш медведь Миха Тайгиш. Он привлекает своей величиной. Мимо него просто невозможно пройти и не увидеть. А «видеть» умеют далеко не все!

Маленькая, сплошь заросшая кустами малины, вольера соловьев-красношеек. Обычно проходят мимо.

— А тут никого нет. Подохли, наверное.

Другие разглядели:

— Нет, вон птица, только у нее почему-то одна нога (соловьи любят сидеть, поджав под себя лапку).

И как резюме:

— Насажали воробьев и думают, что интересно!

Изумительную прелесть соловья-красношейки, этой чудесной птички, словно нарисованной самой тонкой акварельной кистью, редко кто заметит и оценит. Но людям надо помочь. Подхожу к ним и говорю:

— Его Величество соловей. Один из лучших певцов нашей тайги. Кто сказал, будто в Сибири нет соловьев? Неверно. Классического курского певца, правда, нет, зато живут целых три его сородича: синий соловей, красношейка и свистун. Перед вами соловей-красношейка. Кстати, именно он-то и пел во дворце китайского императора.

Сказку Андерсена знают почти все. И уже иными глазами смотрят на изящную птичку, овеянную очарованием сказки.


Миха Тайгиш «работает» у нас клоуном, развлекая посетителей. Но почему-то у нас бытует представление об этом звере только как о большой доброй плюшевой игрушке.

Внук волка по имени Вулкан одно время сидел у нас на цепи прямо на территории Живого Уголка. Маленькие ребятишки каким-то шестым чувством угадывали в рыжем великане добрейшую шавку и бесстрашно с ним обнимались. Зато взрослые за версту обходили «страшного пса» и... лезли чуть ли не в пасть к Михе-медведю.

— Куда вы! Он же вас может схватить!

— Пряник упал... я подать ему...

Молодая мать пересаживает своего двухлетнего карапуза через барьер прямо к медведю в лапы:

— Дай мишке конфетку.

Едва успела остановить. Мать удивляется:

— Разве он у вас не ручной?

Пришлось поставить у вольеры табличку-указатель:

К медведю: прием от 10 до 7. Попавшие в лапы назад не возвращаются.


Лисички. Умные хитрые мордочки, живые глаза, пушистые хвосты, лапки в черных перчатках. Детишки не могут от них глаз оторвать, словно от ожившей сказки.

Но вот стайка девушек (девушки обычно появляются у нас стайками, словно птицы на пролете) настроена практично:

— Смотрите — лиса! Давайте сделаем из нее воротник!

— Лиса-то рыжая, — говорю я, проходя мимо. — Если бы чернобурка!

Оказывается я отстала от жизни:

— Что вы! Сейчас рыжие — в самой моде!

Лиса Лесанка припала к полу и тихонечко повизгивает. Ей страшно — вдруг и в самом деле сделают воротник!

Это в конце туристского сезона (в августе). А в его разгаре, когда лисы линяют, только и слышно:

— Заморили совсем лисиц, скоро подохнут. Не кормят совсем.

Зато про ту же лису «доходягу» через два-три месяца:

— Ух ты, вот это красотища! Ее бы на воротник!

Нет справедливости под солнцем!


В одной вольере с рысью Дикси живет дворняжка по имени Воробей. Ее назначение — развлекать нашу «кинозвезду» (Дикси часто снималась в разных кинофильмах). Реакция на присутствие Воробья в Диксиной вольере самая разная. Для старших школьников характерен скепсис:

— Ха! Посадили в клетку собаку и выдают за рысь!

Пожилой солидный гражданин, вероятно, бухгалтер:

— А зачем собаку посадили с рысью? Непорядок!

Студенты (особенно ленинградцы):

— Вот здорово! Собака с рысью! Замечательно! Как вам удалось?

Девушка с невинными голубыми глазами спокойно констатирует:

— Вы посадили к ней собаку, чтобы она ее съела?


Опыт нашей работы показал, что интерес к тому или иному экспонату меньше всего определяется его денежной стоимостью. Важно, как оформить экспонат, подать его посетителям.

 Громадным успехом (почти наряду с Дикси) пользуются у всех туристов Маринка, Кыш-Мышь и Марфута Леопарди — три обыкновенные домашние кошки, сидящие в маленькой вольере с надписью: «Посажены за браконьерство. Охотились в заповеднике».

И главное — они не просто веселят, как Миха. Они запоминаются.

Возвращаюсь из города. На «пыхтуне» (так называют участок тропы на крутом подъеме) навстречу большая группа туристов. Долетел отрывок разговора:

— Нет, а ты кошек-браконьеров видел?

— Здорово! Больше всего мне понравилось!

Нашего Витю, когда он рубил сломанную бурей осину на корм зайцам, предупредили «на полном серьезе»:

— Ты что делаешь? Нельзя рубить в заповеднике — посадят в клетку!


В подавляющем большинстве наши посетители — народ катастрофически невинный в вопросах зоологии. Оправданием им служит плохая постановка пре-подавания естествознания в школах, а также малое число зоопарков.

Наши красноярские ребятишки (в Красноярске нет ни зоопарка, ни даже постоянного зверинца) очень плохо знают животных.

— Ой, посмотри — какой страус!

— Какой страус, когда это цапля!

А на самом деле, это не страус и не цапля, а серый журавль. Эта птица — подлинный символ Родины. Каждый знает песню о журавленке, а вот одна девушка приняла его за бройлера, за достижение птицеводства...

О журавле-красавке тоже говорят — цапля. Другой поправил — аист. Шотландскую овчарку (колли) Кая назвали росомахой, а маралушку Рою — антилопой. О соколках (чеглоке и пустельге) говорят «кобчик», а всех крупных хищных птиц зовут «коршунами». Про Юльку-косулю — ласковое, милое существо — девушки задают стандартный вопрос:

— А она не кусается?

К рыси Дикси кидают в клетку конфеты и сахар, от которых она отворачива-ется, сморщив нос, с глубоким презрением.

Смешно? Скорее грустно. Какие же мы хозяева планеты, если так плохо зна-ем ее обитателей.

Стихийное бедствие у нас в уголке — как и всюду на природе — транзисторы. Дикси их ненавидит, а завидя туриста с ящиком на груди, сжимается комком на крыше своего домика. В ее глазах загорается хищный зеленый огонь, кончик хвоста нервно шевелится — так бы и тиснула лапой!

Иногда орут сразу три-четыре транзистора. Прошу выключить.

Удивлены: «почему»? Объясняю, что звери устают за день. Пожимают плечами со снисходительностью к причудам старости.


Очень невысока культура поведения людей на природе. Это и причина нару-шения законов об ее охране.

— Вы не будете в музеях кричать, свистеть, бить палкой по витринам? Почему же здесь ведете себя как дикари?

— Здесь не музей.

— Нет, это музей живой природы, извольте вести себя культурно.

В ответ удивленные взгляды. Посетители тычут соломинки в морды морских свинок, бросают куски хлеба орлам, дуют через сетку на хомяков.

— Ребята, не мучайте животных!

— Мы не мучаем. Хотим, чтобы они побегали.

Не жестокость, не умышленное мучительство. Просто — невоспитанность. Ни взрослые, ни дети не хотят понимать, что — хорошо, а что -плохо.


...Освещенный закатным солнцем, приняв величественную позу, раскрыв черный, с мраморными разводами, хвост-веер, стоит на своей горке старый глу-харь Ункас — сказочная древняя птица. Никогда не устаю я любоваться этим чудом и гордиться своим причастием к нему. Приостановились рядом и крепко сложенные, загорелые, довольные собой мужчины.

— Смотри, какой глухарь!

— В уху бы его!

Бывают же такие черные дни! Но перед самым закрытием уголка, уже в су-мерках — группа загорелых, пропахших дымом костров ребят с рюкзаками и фотоаппаратами. Усталая и расстроенная неудачным днем, подхожу к ним, чтобы вежливо попросить на выход — пора закрывать Уголок.

— Ой, до чего же у вас тут хорошо! Это вы всё здесь устроили? Неужто сами? Вы, наверное, очень счастливый человек!

Славные мои ребята, вы угадали! И как это здорово, что вы сумели мне позавидовать. Завтра обязательно будет хороший день!


Некоторые питомцы Е.А.Крутовской стали кинозвездами и долгожителями: рысь Дикси прожила 17 лет, маралуха Ройка — 23 года, медведь Миха живет 32-й год.

Первые свои рассказы Елена Александровна иллюстрировала собственными рисунками. Предназначались они для детей (она воспитывала взятых из дома ребенка близнецов — Виталия и Люсю). Так родилась первая ее книжка «Лесные чудеса», в том же 1965 г. — «Ручные дикари» (одно время такое название имел Уголок). Вслед за тем появились «Лоська», «Дикси» и другие. Вместо рисунков здесь помещены фотографии Джемса Георгиевича Дулькейта — мужа и помощника Крутовской, а также Владимира Дмитриевича Нащокина, ученого-палеоботаника, ее сводного брата.

 Впервые о «Столбах» я услышал еще ребенком (рос в селе Абан в 250 км от Красноярска). Приехавший из города мальчуган рассказывал: «Парни в калошах, кушаками подпоясанные, на самые вершины скал поднимаются, с камня на камень прыгают через пропасть. Волк ручной живет там и подчиняется одной лишь Хозяйке».

Много лет спустя познакомился я и со столбистами-скалолазами и с Хозяйкой, приручившей волка. Елена Александровна и ее Уголок были в середине 1960-х годов в зените популярности, но меня поразила ее простота в обращении. Со мною и лесоводом А.В.Кнорре (ныне директор заповедника) она была абсолютно на равных: делилась радостями и горестями, не отказывалась от помощи. В одной «упряжке» мы проработали 15 лет. Бывало всякое. Находились такие, кто упрекал Елену Александровну в «буржуазном происхождении», либо пытались ставить под сомнение целесообразность содержания Живого уголка. Не всегда удавалось пресекать подобные нападки сразу, иногда они выплескивались на страницы печати.

Однажды я нашел редкого зверя и подарил его в Уголок. Детеныш росомахи Фикс (что означало — проворный) оправдал свое имя. Он стал также любимцем фото- и кинооператоров. Елена Александровна подготовила рукопись книги о Фиксе, иллюстрированную великолепными фотографиями Дж.Г. Дулькейта, отправила ее в Новосибирск специалистам-этологам, но из печати работа эта так и не вышла.

Очевидно заслужил я особого подарка и он последовал: значок, изображавший вороненка с открытым ртом — символ бедности Живого уголка, постоянной нехватки кормов. Кстати, эта проблема и сейчас как Дамоклов меч висит над Уголком.

В заботах по содержанию разноголосого пернато-мохнатого зверинца Елена Александровна находила еще время для подготовки научных статей. Она периодически печаталась в Трудах заповедника. Будучи одним из редакторов, я как-то пытался убедить ее отказаться от нестандартных терминов, характеризующих групповое поведение животных, находящихся в вольерах: «вооруженный нейтралитет», «мирное сосуществование, дружба»... и это мне не удалось. Через 20 лет, перечитав те же материалы, с удовлетворением отметил: не потеряли они новизны и могли бы с успехом конкурировать с работами известных зарубежных этологов — К.Лоренца, С.Керригер (да и термины не выбиваются из колоритного повествования). Жаль только, что напечатаны они не в престижных журналах и очень маленькими тиражами[3] .

Чем дальше уходят от нас события, годы и люди, о которых идет речь, тем больше мы понимаем их неповторимость, неординарность. Может быть, именно эта нетрадиционная форма сохранения животных, попавших в беду, — «Приют доктора Айболита» была и пока еще остается на Столбах самой важной и единственно правильной. Теперь уже оказываются совсем ненужными споры 1970-80-х годов: каким быть заповеднику, не следует ли переименовать его в национальный парк, и т.д.

Елена Александровна, действительно, была счастливым человеком. Такие слова я слышал от нее не единожды. Почти всякий раз, приходя в Уголок, я заставал ее за любимым занятием. Прекрасный рассказчик, она вела беседы с посетителями увлекательно, самозабвенно. Даже спешившие останавливались послушать ее голос. Да, это был праздник, каждодневный праздник души, и дарила она его людям совершенно бескорыстно. В этом и было ее счастье, но только не многие догадывались чего ей стоила подобная самоотдача.

Только счастливый человек мог написать такое:


            Не ходи тропинкой нехоженной,

            Не желай, чтоб сбылось невозможное.

            Не ищи клад заказанный -

            Так в книге судеб сказано.

            Я пошла тропинкой нехоженной,

            Я ждала, чтоб сбылось невозможное.

            Отыскала я клад заказанный

            Вот за это я и наказана.


Слова эти звучат во мне, когда я выхожу на перевал, откуда рукой подать до «Первого» и «Деда», либо стою возле двух небольших мемориальных табличек, установленных друзьями в память о Елене Александровне и Джемсе Георгиевиче...

Наследие Крутовской еще ждет своих исследователей. Опубликован лишь небольшой буклет со стихами и слайдами[4]...

Первому на берегах Енисея заповеднику недавно исполнилось 70 лет. В том, что он остается до сих пор особоохраняемой природной территорией, уникальным и одновременно типичным участком средне-горной саянской тайги, велика заслуга и Е.А.Крутовской. Живой уголок ее имени продолжает функционировать. Живы люди, близко знавшие создательницу сказочного приюта. Память о ней живет в сердцах и делах ее преемников и в фильмах известного режиссера-оператора, «столбиста» Ю.И.Устюжанинова.

Немного не дожила до своего 70-летия Елена Александровна (не стало ее 8 сентября 1984 г.). Она была не только Хозяйкой маленького Живого уголка при-родного заповедника, но и большого Лесного дома — дома, где живут братья наши меньшие, да и мы сами. Оттого как относимся к нему мы — зависит будущее.

Светлой памяти Е.А.Крутовской посвящены стихи Екатерины Нащокиной:


            Ничего не в силах мы вернуть,

            Но вперед дорога нам открыта.

            Кто-то завтра, выбирая путь

            Непременно станет Айболитом.    


Да сбудутся эти слова!

 

г. Красноярск,
июнь 1996 г.

 


[1] Крутовская Е.А., Крутовская Е.В. Опыт одомашнивания и полувольного разведения глухаря. Преобразование фауны нашей страны. Биотехнические мероприятия. М.: МОИП, 1952. (Переиздавалась в Швеции и Финляндии).

Крутовская Е.А. Птицы заповедника «Столбы» // Тр. зап-ка «Столбы», 1958. Вып. 2. [Вернуться в текст]

[2] В популярной форме о глухарях написан очерк «Как это было», изложен-ный в книге Е.А.Крутовской «Были заповедного леса». Красноярск, 1990. С. 8—22. [Вернуться в текст]

[3] Крутовская Е.А. Поведение глухаря в условиях неволи // Тр. зап-ка «Стол-бы», 1977. Вып. 11.

Крутовская Е.А. К вопросу о поведении диких животных в условиях вольер-ного содержания // Тр. зап-ка «Столбы», 1980. Вып. 12. [Вернуться в текст]

[4] Заповедник «Столбы». Живому уголку им.Е.А.Крутовской Красноярского заповедника «Столбы» 25 лет / Сост. Т.Р.Величко. Изготовлено Б-Плюс, Берлин, 1994. [Вернуться в текст]

 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить