Времен связующая нить | Печать |

Абрахина Ирина


Сурская экспедиция (1919—1921 гг.) базировалась в г. Алатыре, где жила семья моего деда Л.К.Гешеля. О временах этой экспедиции и о ее руководителе С.А.Бутурлине, который на это время поселился в их доме (С.А.Бутурлин и мой дед были знакомы с гимназических времен), я много слышала от моей бабушки. Она вспоминала его с теплым чувством, как культурного и очень порядочного, доброго человека. Мне очень запомнился рассказ о том, как Сергей Александрович относился к их кошке — позволял ей производить и воспитывать потомство на его, бутурлинской, постели («На новом атласном одеяле!» — восклицала бабушка), сидеть рядом с ним на письменном столе, когда он читал или писал (он в то время работал над определителем птиц). Бабушка вспоминала и его жену Амалию Ивановну, которая приезжала к нему в Алатырь с сыном Константином.

Жили в то время очень трудно, из еды была только картошка, плохой хлеб да все то, что добывалось на охоте. Всякая живность считалась съедобной. Поэтому мясо медведя, убитого Р.Баложем (эта его охота и описана дедом в рассказе «Слепое счастье»), варили и ели все охотно. Вспоминая то время, бабушка говорила, что после отъезда экспедиции ей пришлось выжигать сковородки, потому что на них «жарили всякую дрянь».

Позднее, из охотничьего дневника деда я узнала, что они с Бутурлиным по Суре добирались до богатого дичью озера Суходол (сейчас входит в состав Сурского республиканского заказника), где Бутурлин «стрелял всякую мелочь», а дед искал «настоящую дичь».

Дед был хорошим фотографом, альбомы с его снимками долгие годы сопровождали жизнь нашей семьи. На приведенной здесь фотографии, сделанной после охоты в окрестностях Талызино, Леонид Карлович сидит внизу, в тарантасе — его братья, стоит с зайцем в руке — местный охотник.

Но в годы Сурской экспедиции, видимо, было не до фотографирования — ни одной фотографии того времени у нас не было. Хотя Р.Балож тоже увлекался фотографией и впоследствии стал известным рижским фотографом.

Дед мой был инвалидом — плохо владел правой рукой, хромал на правую ногу. Несмотря на это, был умелым и очень активным охотником, стрелял с левой руки.


Л.К.Гешель с добычей
Л.К.Гешель с добычей


До революции семья жила спокойно и счастливо. В доме всегда было много гостей — родственников и друзей. Неподалеку от Талызино был хутор В.Н.Шмита, который приехал в Россию из Люксембурга. Семьи Гешеля и Шмита были очень дружны. У них было много общих интересов — работа в сельском хозяйстве, охота, книги. Сын В.Н.Шмита Эдуард считал Леонида Карловича своим наставником в охоте. Л.К.Гешель, заметив в подростке интерес к природе, стал брать его с собой на охоту, выписал ему ружье, подарил подписку на охотничий журнал. Впоследствии Э.В.Шмит стал зоотехником-оленеводом и охотоведом.

После революции обе семьи, носящие фамилии не русского происхождения, перенесли немало мытарств. У Шмитов отобрали и разграбили хутор, разорили и рассеяли всю семью. Гешелю пришлось сменить много мест, работать на самых разных работах, вплоть до сторожа на лесопилке. Я помню своего деда в Кулебаках. Помню, как еще весной он приносил домой добытых на охоте тетеревов и вальдшнепов, а осенью тяжело заболел дизентерией. Время было тяжелое и голодное — 1938 год — питались очень плохо, а больному была нужна строгая диета. Вылечить его не удалось и в этом же году он скончался.

Еще до смерти деда мы получили известие об аресте моего отца, который служил на Дальнем Востоке и был арестован как «японский шпион». Сразу после похорон деда семье пришлось немедленно менять место жительства и мы перебрались в Ульяновск, к Э.В.Шмиту, который купил там дом на деньги, заработанные на Севере — он был зоотехником-оленеводом на культбазе.

Работая на Севере, Эдуард Викторович встречал немало «следов» пребывания в этих суровых краях С.А.Бутурлина. Впрочем, мы можем послушать самого Э.В.Шмита — прочитаем его письмо к сыну Сергея Александровича — А.С.Бутурлину (копия этого письма любезно предоставлена мне самим адресатом):

«Многоуважаемый Александр Сергеевич!

Моим учителем по охоте был Л.К.Гешель. Человек талантливый, он не был честолюбив, мирился со скромным положением, которое занимал в жизни. Зато все, что он делал, делал хорошо... Его увлекали механика, ручные ремесла, фотография, он интересовался литературой, любил общение с людьми, острое слово, любил интересно рассказывать.

...Частый гость в нашем доме, Л.К. заметил во мне охотника, взял под свое покровительство. Он выписал мне первое ружье, первые мои охоты проведены под его руководством. Охота в моей жизни занимала большое место, в какой-то мере определила мою судьбу, мой жизненный путь. От Л.К. я впервые услышал о Сергее Александровиче Бутурлине. Читая охотничьи журналы, я часто встречал его статьи. Уже тогда С.А. стал для меня высшим авторитетом в охотничьем деле.

Впервые я встретился с С.А. в 1917 году в Петровской сельскохозяйственной академии, слушая его курс охотоведения. Лекции С.А. отличались простотой и ясностью изложения. Материал лекций преподносился в конкретной, доступной данной аудитории форме. Увесистое слово лектора легко и прочно укладывалось в головах слушателей. Невнимательных учеников у С.А. никогда не было. Мы получили реальные знания, которые позволили нам в дальнейшем сознательно разбираться в спорных вопросах, часто возникающих в охотоведении.

В 1928 году, получив назначение на Колыму (мне было поручено организовать в низовьях реки зоотехнический пункт), я перед отъездом навестил С.А. Он любил колымский край, где когда-то плодотворно работал. С.А. был очень внимателен ко мне, много рассказал о крае и людях, с которыми мне предстояло провести более трех лет. Его практические советы оказались для меня очень полезными.

На Колыме я встретил много следов Сергея Александровича. Но все эти следы уже были запорошены пылью времени. С.А. долго на одном месте не сидел. Его работа требовала постоянного передвижения. Он встречался с сотнями людей всех званий и национальностей, от всех хотел получить что-то ценное для дела.

...В низовьях Колымы — в Нижне-Колымске, Походске, Пантелеихе и других заимках я встречал еще стариков, служивших в его экспедиции [1] каюрами, гребцами лодок, проводниками, переводчиками... Сергей Александрович обследовал рукава Стадухиной протоки и тундры западного берега Колымы.

«Начальник из Петербурга» поразил всех, с кем встречался, своей простотой и обходительностью и больше всего целеустремленностью в сборе птиц. Поездка С.А.Бутурлина на Колыму привела в смятение администрацию Среднеколымского уезда не менее, чем ревизор — героев Гоголя. Конечно, С.А. полностью использовал материалы, имеющиеся в местных учреждениях и касающиеся хозяйства уезда. Но, вероятно, он немало узнал и от политических ссыльных, большинство которых были образованными, культурными людьми. Они много дали для изучения северо-восточных окраин России, бывших для них тюрьмой.

...Я еще несколько раз выезжал на Крайний Север. Возвращаясь в Ульяновск через Москву, считал своим долгом побывать у Сергея Александровича с неофициальным отчетом перед Учителем о своей работе на Севере.

С искренним уважением Эд.Шмит»


О себе же могу сказать, что с детства знакомая с семьей Шмитов, я особенно подружилась с Эдуардом Викторовичем уже в Ульяновске. Пользовалась его библиотекой и советами, когда училась в Казанском университете, когда готовила кандидатскую диссертацию. Тесное общение с такими людьми помогло и в выборе профессии — я всю жизнь работала в природоохранных организациях (в заповеднике Гасан-Кули, в зоопарке, в отделе природы краеведческого музея в Ульяновске, в областном обществе охраны природы, охотоведом в облпотребсоюзе и госохотинспекции).

Работая в 60-е годы в Ульяновском краеведческом музее, я разбирала еще не обработанный архив С.А.Бутурлина, попавший туда в 1928 году, видимо, после разгрома имения его бабушки в с. Лава (теперь Сурский район). Там были черновики писем ученого к губернским властям и в г. Карсун по поводу судьбы его всемирно известной орнитологической коллекции, включавшей 12 тысяч экземпляров тушек птиц России с добавкой нужных материалов из соседних стран (Западная Европа, Индия, Китай, Япония, Сев. Америка). Он называл свою коллекцию «сводкой фауны в натуре». Коллекция была перевезена ученым из г. Везенберга (ныне Раквере, Эстония), где он жил и работал, в село Белый Ключ (Присурье) в дом Кротковых и там в 1918 году разграблена и повреждена во время разгрома этого дома. Уцелевшие экспонаты были перевезены в уездный город Карсун, где коллекция была опять разграблена во время пожара.

Все, что удалось спасти, С.А.Бутурлин завещал зоомузею МГУ, а часть птиц, собранных в Симбирской губернии (285 экз.), попали в Ульяновский краеведческий музей, где сейчас и хранятся.

В архиве С.А.Бутурлина я встретила материалы, касающиеся создания и работы в г. Алатыре Института природоведения, где ученый возглавлял кафедру зоологии. Впоследствии этот институт стал педагогическим техникумом.

 


[1] О колымской экспедиции С.А.Бутурлина подробно рассказывается в его очерке «Отшельница Ичатки» и статье А.С.Бутурлина «90 лет колымской экспедиции». См. «Охотничьи просторы» кн. 4—95, с.210—228. [Вернуться в текст]

 

Добавить комментарий

Уважаемые пользователи!
Данное сообщение адресовано, в первую очередь, тем, кто собирается оставить комментарий в разделе "Наши авторы" - данный раздел создан исключительно для размещения справочной информации об авторах, когда-либо публиковавшихся на страницах альманаха, а никак не для связи с этими людьми. Большинство из них никогда не посещали наш сайт и писать им сообщения в комментариях к их биографиям абсолютно бессмысленно.
И для всех хочу добавить, что автопубликация комментариев возможна только для зарегистрированных пользователей. Это означает, что если Вы оставили свой комментарий не пройдя регистрацию на сайте, то Ваше сообщение не будет опубликовано без одобрения администрации ресурса.
Спасибо за понимание,
администрация сайта альманаха "Охотничьи просторы"

Защитный код
Обновить